— Не попросить ли нам ещё раз помощи у твоих соотечественников этим летом? С магами они сильно помогли. Мы ведь не получим помощи ни из Сардии, ни из Ливены.
— Посмотрим, — сказала Ира. — Может, обойдёмся своими силами. Мне очень не хочется так себя связывать. Я сразу сказала, что не буду отдавать золото просто так, только в обмен на товары и услуги, поэтому и за нас не станут воевать без оплаты. Если привлечь весной, будет трудно найти кочевников. После дождей в степи много воды, поэтому они ходят небольшими группами, а для эффективного применения оружия нужна толпа. Не будут наши мотаться над степью на своих вертолётах в поисках небольших кочевий.
— Как это "над"? — не понял Аниш. — Они умеют летать?
— Не сами, а в своих машинах.
— Ничего летающего здесь не будет! — сказал Аниш. — Ты внимательно читала священные книги?
— Это было давно, и я больше старалась запомнить ваших богов. А потом только читала заветы Ашуга, когда бодалась с его жрецами. А что?
— А то, что все боги утверждают, что летать могут только они сами и те немногие, кому они дали такую возможность. Думаешь, почему народ так завёлся от твоих полётов? Эти летающие машины такие же большие, как и те, которые ездят в твой замок?
— Есть ещё больше.
— Тогда я просто не представляю, как на это отреагируют.
— Мои дружинники реагировали нормально.
— Так то дружинники, которые принесли тебе клятву. К тому же они всякого насмотрелись у тебя в замке, да и машины там ездят по земле, а не летают.
— Тогда как искать кочевников? Ты хоть представляешь размеры их степей? Я — нет.
— А твой Страшила? Он разве не поможет?
— Поможет, но не в этом. Он может куда-нибудь сходить и что-то узнать или принести, но не станет прочёсывать степь.
— И это друг?
— Он по-своему понимает дружбу и уверен, что мы сами справимся со степью. А если так, зачем ему выкладываться?
— И откуда у него такая уверенность?
— Из-за нашего оружия. Он и раньше испытывал к нему уважение, а после того как мы выбили целое стадо тварей, считает, что нам никто из местных не страшен. Я тоже думаю, что если к лету решим вопрос с Сандером, то справимся с Урнаем силами армии. Она должна к этому времени заметно вырасти в числе и полностью освоить оружие. Плохо, что о кочевниках ничего неизвестно, поэтому я и хочу заполучить себе хоть одного. Я думаю, что Урнай поведёт наступление всей массой конницы, а не распылит её по границе Зартака. Тогда основной задачей будет вовремя их перехватить. Если бы удалось заманить степное войско в засаду и обстрелять из тяжёлых пулемётов, нам ничего больше не понадобилось бы. Даже маги с их тварями уже ни на что не повлияли бы. Но если пропустим... Вот в этой ситуации я очень рассчитываю на Страшилу. Хоть граница Зартака со степью не маленькая, но это не бескрайние степные просторы.
— А если они разделятся на два или три войска?
— Мы тоже разделимся. У меня есть полсотни магов, умеющих ставить постоянные врата, которыми можно быстро переправить армию. Главное — знать куда.
— В этом плане мне не нравится только то, что он полностью зависит от твоего Зверя.
— Можно обойтись без Страшилы, если послать вдоль границы конных разведчиков с амулетами связи. Они смогут вовремя передать сообщения о направлении движения войска. Вот только сумеют ли потом уйти?
— Это уже лучше. А уйти... Дадим им самых лучших коней, так что должны оторваться, по крайней мере большинство.
— Ладно, — поднялась Ира. — Пойду чесать языком. Нужно успеть обойти как можно больше городов, пока меня не выдернули в замок. Слушай, я точно королева? По-моему, они так не пашут.
— Сильно устала? — спросил Аниш, тоже поднимаясь с кушетки.
— Не то слово. Постоянно нужно что-то делать, и всё время бегом. Мысли только о том, как бы сделать сегодня чуть больше, чтобы завтра можно было жить спокойней, но наступает завтра, и оказывается, что работы в нём ничуть не меньше!
Ира успела побывать в четырёх городах, когда её вызвал Март.
— Подошёл ваш Воронцов, — сообщил маг. — Вы можете с ним встретиться?
— Пусть ждёт, сейчас буду.
Она вызвала Алина, который направлял работу по перевооружению стражи, и предупредила, что ненадолго отлучится.
Девушка не узнала Воронцова. Мало того что он поменял причёску и надел строгий чёрный костюм, каких на её памяти ни разу не носил, у него ещё появились очки в массивной роговой оправе.
— Проблемы со зрением? — спросила Ира, после того как они поздоровались. — Могу вылечить по знакомству.
— Не стоит, — отказался он. — Это почти нормальные стёкла. Вы смотрели договор? Вопросов нет?
— Посмотрела, мы его уже согласовали с Андреем Андреевичем. Соглашения тоже не вызывают вопросов: одни общие фразы. Возьмите бумаги. Не скажете, почему так вырядились?
— Я из-за вас, Ирина Игоревна, теперь сотрудник министерства иностранных дел. Решено ликвидировать ваши связи с Комитетом. Удостоверение здесь? Давайте его мне, вам оно больше не понадобится. В комнату прибытия тоже ходить не надо. Вот фотография моего кабинета в министерстве. У него оригинальный вид, так что не должны перепутать.
— А что это за уроды на стене?
— Так уж и уроды? — улыбнулся Павел Игнатьевич. — Это африканские маски. Для вас сейчас готовят представительство. Есть неплохой особняк на две с половиной сотни квадратов. Вам этого хватит? Только он не в центре города. Там сейчас срочно проводят ремонт и возводят ограду. Закончат через три дня, после чего вам нужно высказать свои пожелания по интерьеру. Штат, наверное, тоже подберём мы.
— Охрана у меня будет своя, — с улыбкой сказала Ира. — Должно же у меня быть хоть что-то своё? Ну и оружие повесим на стены, должно смотреться лучше ваших африканских уродов.
— Теперь осталось решить ещё один вопрос, — посерьёзнел Воронцов. — Что делать с вашей матерью? Было принято решение о её досрочном освобождении. Сейчас временно поселили в том же городе на служебной квартире. Было бы идеально, если бы вы забрали её к себе.
— Для кого идеально? — с горечью спросила Ира. — Мы с ней давно чужие люди, и в моём мире ей не место. Я прекрасно её знаю и знаю, чем всё закончится. Я предлагаю другое. Дайте ей однокомнатную квартиру и за мой счёт купите мебель. Поменяете паспорт на девичью фамилию и проведёте воспитательную беседу, чтобы она никому мной не хвастала. Она раньше была хорошим парикмахером и вряд ли всё забыла. Пусть с ней позанимаются, а потом устройте на работу. Как она выглядит?
— Я не видел, но места заключения обычно влияют на внешность не лучшим образом.
— Я её навещу, — решила Ира. — Павел Игнатьевич, насколько я знаю, иностранные представительства имеют наши деньги. Они не сами их печатают?
— Хотите сказать, что вам нужны деньги?
— Естественно. Заведите где-нибудь учёт всему, что будет приобретаться по моей просьбе, включая и нужные мне деньги, а я как порядочная королева буду компенсировать ваши расходы золотом. Для начала дайте две тысячи рублей и адрес квартиры матери.
— Вы собираетесь отдать эти деньги ей?
— Не все, но тысячи полторы дам. Если вы купите обстановку, одежду и обувь ей придётся покупать самой. Да и мало ли что ещё нужно женщине, у неё сейчас вообще ничего нет.
— А как вы думаете к ней добираться?
— Выйду в безлюдном месте городского парка и возьму такси.
— Может быть, всё же наши люди...
— Поездка в такси по родному городу опаснее ночного сражения с динозаврами? Думаю, что я как-нибудь обойдусь. У вас сейчас какое время?
— Два часа ночи, — сказал Воронцов, посмотрев на часы.
— А число, месяц?
— Двадцать пятое февраля.
— Через десять дней мне исполнится семнадцать лет, — грустно улыбнулась Ира. — Плохо, что вы из-за меня не спите. Времени совсем нет, поэтому не придётся спать и мне. К вам будет просьба. Я появлюсь в вашем кабинете в десять утра. Успеете подготовить адрес и деньги?
— Адрес я подготовлю, а вот насчёт денег не уверен: слишком мало времени. Две тысячи просто так никто не даст, значит, мне нужно обратиться к Громыко или Андропову, а вам — подписать кучу бумажек.
— Подпишу. У вас всё, или есть ещё что-нибудь?
— Желательно, чтобы вы приняли у себя нашу съёмочную группу.
— Только дня через три, раньше я не успею освободиться.
— Через три, так через три. Пойду, может, ещё посплю часов пять. В министерстве есть место, где могут отдохнуть полуночники вроде меня.
— Алин, — позвала Ира шевалье после ухода Воронцова. — Я освободилась. Люди с координатами привязки ещё у тебя? Значит, я сейчас приду. Сколько на сегодня городов? Три? Может, успеем пять?
Пять городов они обойти не успели, но в четырёх стража приняла клятву почти в полном составе. Оружие им сегодня из-за позднего времени не завезли, но Иру это не волновало. Своё дело она сделала.
— Сколько за сегодня? — спросил за ужином муж.
— Семнадцать, — вздохнула Ира. — Это из-за того, что пришлось идти в замок.
— С Сергом разговаривала?
— Ты знаешь, забыла! Совсем вылетело из головы. А где он?
— Поужинал так быстро, что, по-моему, не жевал, и куда-то умчался. Наверное, взял что-нибудь читать сюда.
— Я с ним поговорю, когда закончим со стражей, сейчас нет времени. Через час уйду на Землю.
— А зачем идти на ночь глядя?
— Это здесь ночь, а там утро. Мою мать освободили, и мне нужно с ней повидаться и помочь.
— Хочешь забрать сюда?
— Нет, подлечу и передам деньги. Мы с ней сейчас почти чужие люди.
— Ты говорила, что там зима. Что наденешь?
— У меня есть шуба, которую покупала в Зарте, её и надену.
— Она, наверное, коротка.
— Я покупала на вырост, а у нас носят шубы намного короче, чем здесь, так что там будет в самый раз.
— Надолго идёшь?
— Не знаю. Планирую часа на три-четыре, а там как получится, поэтому не вздумай маяться дурью и не спать. Там нет для меня опасности. Мало того что я буду сонная, так ещё и ты мне в пару. И что подумают люди?
— Будут завидовать.
— Было бы чему. Я уже стала забывать, каково это — быть замужней женщиной.
— Уходишь через час? Тогда я сейчас освежу тебе память.
Вблизи африканские маски оказались ещё уродливее, чем на фотографии. Воронцов пока не пришёл, и кабинет был заперт. Часы на массивном столе показывали без пяти девять.
"Немного поторопилась, — подумала Ира, садясь в глубокое хозяйское кресло. — Павел, наверное, занимается деньгами. А я тогда немного подремлю".
Разбудил звук отпираемого замка. Посмотрев на часы, Ира увидела, что проспала чуть больше получаса.
— Вставайте, соня, кассир пришёл! — улыбнулся ей Воронцов. — И освобождайте моё кресло, оно не для коронованных особ. Деньги посчитаете или поверите так?
— Дали?
— А куда они денутся? Вообще-то, иностранные представительства получают деньги в банке. Делают это специально выделенные люди с соблюдением кучи формальностей, но вы выбиваетесь из всех правил. Пока не подписан договор, вы находитесь здесь незаконно, поэтому нежелательно появляться даже в кассе министерства. Законность вашего пребывания оформят уже сегодня специальным протоколом, под которым надо подписаться. Вот две пачки по сто десяток в каждой. Нужно расписаться в этих двух бумагах. Это оформление доверенности на моё имя, чтобы я мог получать за вас деньги. Доверяете — расписывайтесь, нет — возвращайте деньги назад.
— Вам могу доверить всё, кроме своего хранилища золота, — пошутила Ира, подписывая бумаги. — Таким идейным, как вы, нельзя доверять золото: мигом всего лишусь, а вы сдадите экспроприированное в казну государства.
— Я не такой уж бессовестный, — отшутился Воронцов. — Всё не возьму, что-нибудь вам оставлю.
— Давайте адрес, — протянула руку девушка. — Хочется сделать быстрее. Может быть, получится хоть немного поспать.
— Возьмите, — протянул ей сложенную вдвое бумагу Воронцов. — Шикарная на вас шуба, но какая-то странная расцветка у соболя. Оттуда?
— Да, это сангарский соболь. Ну я пошла. Спасибо вам за всё.
Сначала Ира создала окно на свою любимую аллею, представив знакомые деревья слегка припорошенными снегом. Как она и думала, на ней никого не было. Не создавая врат, перенеслась в городской парк, вздрогнула от резкого порыва холодного ветра и поспешно надела капюшон.
"Отвыкла я от холода, — думала Ира, засунув руки в прорези шубы. — А ведь не так уж и холодно, наверное, каких-то три-четыре градуса. И снег выпал за ночь. Интересно, что подумают, если увидят, что следы начинаются посреди нетронутого снега? Наверное, что какая-то дура шла спиной вперёд, а потом вернулась по своим следам. Пора ехать к матери, но как же не хочется!"
Холодный воздух прогнал сонливость, а начавшие мёрзнуть ноги заставили идти быстрее. Брюки были из тонкой шерсти, а она не надела тёплого белья, поэтому несильный ветер продувал ткань и морозил отвыкшее от холода тело. Первых посетителей парка повстречала только неподалёку от центрального входа. Немного пробежавшись до центральной аллеи, Ира согрелась и пошла уже медленнее. У входа ожидал сюрприз.
— Волкова? — нерешительно окликнула невысокая девушка, гулявшая в компании с парнем. — Ирина?
Парня она не знала, а девушка оказалась бывшей одноклассницей и тоже Ирой.
— Здравствуй, Баскова, — поздоровалась она. — Почему не в школе? Сачкуем?
— Нет, я болею! — ответила тёзка, глядя на Иру во все глаза. — Точнее, уже почти выздоровела, поэтому меня и вывели подышать свежим воздухом. А ты куда пропала?
— Туда, откуда появилась, — засмеялась Ира.
Увидеть одну из девчонок, с которой она вместе училась с первого класса и неплохо общалась, оказалось неожиданно приятно. А ведь до ухода с Райной она из-за матери и своего вида как огня боялась встречи с одноклассниками.
— А почему ты поменяла школу? Вы переехали? Ходили слухи, что с твоей матерью что-то случилось. Борька Халеев даже говорил, что она кого-то убила, но ты же знаешь это трепло. Конечно, ему никто не поверил.
— Мать живёт в этом городе, а я уехала. Я, Ирочка, уже не учусь, а работаю.
— Как такое может быть? — удивилась Баскова. — Ну бросила школу, это я понимаю, но работать... Тебе же, по-моему, нет семнадцати. И кем ты работаешь?
— Королевой, — рассмеялась Ира.
— Я серьёзно спрашиваю, — обиделась Баскова.
— И каково это — работать королевой? — спросил парень, с интересом разглядывавший Иру. — Извините, я не представился. Антон.
— Тяжело, — вздохнула девушка. — Слишком много работы и ещё больше ответственности. Ладно, ребята, я побежала. А ты, Ирок, слишком рано вышла на улицу. Ангину я тебе только что вылечила, а то ты сегодня ночью опять температурила бы. Прощайте!
Ира повернулась и вышла из парка на улицу ловить такси.
— Интересная девушка, — проводил её взглядом Антон.
— Брехушка! — отозвалась Баскова. — Королевой она работает! Но шуба у неё шикарная. Не знаешь, что это за мех?
— По-моему, соболь, только какой-то непонятный цвет. Слушай, может, она права, и тебе рано гулять? Пойдём домой?
