| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
12 сентября 1829, Санкт-Петербург
После обеда, не желая в пустую тратить время на ожидание Нессельроде, великий князь уединился в библиотеке Аничкова дворца и писал эссе о пользе железных дорог в России;
"... Несмотря на всю благость дорог, связывающих разделённые огромными расстояниями города, оные никогда не будут столь же быстро обогащать своих владельцев как европейские. Сами расстояния, требующие немалых затрат на обустройство и поддержание в исправности пути, повышают стоимость перевозки и делают пользование дорогами не столь привлекательным.
Тем не менее, при должном участии государства, дороги, как строения, приносящие не столько выгоду, сколько общественную и государственную пользу, необходимы. Именно достижение этой пользы является основной целью строительства, предпринимаемого наследником престола. По его заключению, повсеместное устроение рельсовых дорог должно привести..."
— Здравствуйте, Александр Николаевич, — приветствовал великого князя вошедший в библиотеку министр иностранных дел.
— Здравствуйте, Карл Васильевич, с нетерпением жду вас. Подозреваю речь пойдёт об окончании войны.
— Не только. Должен сказать, султан, согласившись на переговоры и даше направив послов, всячески затягивает подписание мира. Очевидно, ошидает вмешательства других стран Европы. Впрочем, я полагаю скорое взятие Батума и Трапезунда и действие шестого корпуса, уше занявшего Киркилиссу и двинувшегося блише к Константинополю, заставит султана принять все наши условия.
— А Рот с горяча сам Константинополь не возьмёт? — улыбнулся великий князь.
— Не думаю. В намерении Дибича остановиться, заняв Силиврию. Вряд ли Рот будет настолько безумен, чтобы с ходу штурмовать укрепления Стамбула.
— А насколько вы уверены в захвате Батума и Трапезунда?
— Государь, предвидя неуступчивость турок, особенно в части автономии балканских областей, заблаговременно указал флоту и Кавказскому корпусу быть готовыми в первых числах сентября, посредством сухопутного продвишения одновременно с морским десантом, занять эти города. Батум долшен отойти под руку государя, а Трапезунд стать разменном в переговорах. Возмошно, к сегодняшнему дню города уше взяты. В любом случае, Дибич будет непреклонен в наших требованиях. Ему дозволено лишь уменьшить размер контрибуции. Если Султан упрётся, то мы готовы облошить Стамбул и захватить Сивас. Кроме того, персидская армия, двигаясь из Багдада вверх по Тигру, уше взяла Мосул.
— Я тоже уверен в успехе, — кивнул великий князь. — Так, что же вы хотели со мной обсудить.
— Я долшен сообщить вам о повелении государя.
— Я слушаю.
— Десятого сентября государя распорядился об учрешдении Санкт-Петербургской, Казанской и Одесской академий при Министерстве иностранных дел. Для обеспечения надзора за учрешдениями введена единая для трёх академий должность канцлера. На оную государь назначил вас, Александр Николаевич.
— Прекрасно.
— Да, но к огорчению, мы с вами не смошем действовать не согласуясь с князем Ливеном. В частности, сейчас он занят подготовкой уставов академий.
— Я не вижу в этом беды, — смахнул невидимую муху возле носа великий князь.
— А я вишу, — покачал головой Нессельроде. — При всём моём увашении оные академии назначены не столько просвещать, сколько обеспечивать русскую дипломатию. Князь Ливен в этом деле скорее помеха нешели помощник.
— И всё же в этом нет ничего плохого. Надеюсь, вы принесли сам указ?
— Да, вот он.
Великий князь взял два протянутых ему листа и, шевеля губами, пробежался глазами по тексту.
— Прекрасно, — заключил он, окончив чтение. — Государь почти полностью принял идею моего эссе. Однако, без участия князя никак не обойтись. Государь повелел преобразовать Решельевский лицей в Одесскую императорскую академию, а для Казанской императорской академии выделить часть помещений первого этажа правого крыла главного здания университета, с правом её учащимся присутствовать на лекциях университета. А значит Министерство просвещения непосредственно должно участвовать в исполнении указа. И это не изменить тем обстоятельством, что в Санкт-Петербургскую императорскую академию образовали из вашего учебного отделения на Большой Морской. Главное, чтобы дипломатические интересы короны не пали жертвой просвещения. И в этом я ваш надёжный союзник. К пятнадцатому я изложу свои соображения на бумаге и согласую с вами и князем. Впрочем, если у вас есть время я готов начать обсуждение сейчас.
— Да, я не тороплюсь.
— Прекрасно, тогда начнём с главного. Деньги на заведения будут отпускаться от вашего министерства и вам определять какие помещения принимать у князя и каких учителей. Здесь следует исходить из того, что в Петербурге будут обучаться совместно наши чиновники министерства и люди наивысшего положения из иностранных государств. В Казани наши чиновники будут продолжать обучение с целью более глубоко постичь тонкости восточных стран. Они будут учится совместно с иностранцами среднего положения из Персии и других восточных стран. В Одессе же академия будет углублённо изучать европейские страны, преимущественно Балканы. Соответственно и содержание обучения должно быть разным. Столичная академия поспособствует созданию должного вкуса у иностранных и установлению с ними дружбы российских учеников. Преподаваться должны русский язык, история, география со статистикой, правоведение, философия, риторика. И, пожалуй, всё.
— Риторика? — переспросил Нессельроде.
— Этот навык помогает не только красиво выражать свою мысль и правильно оценивать слова других. Я полагаю его настолько важным для дипломата и властного лица, что хотел бы выделить отдельно. Он поможет не только успешно вести приговоры, но и надлежаще понимать газеты и оценивать слухи.
— Полагаю не найдётся для этого толкового преподавателя.
— Возможно мне придётся удовольствоваться меньшим, — кивнул великий князь, — как и сейчас обучение займёт два года. По окончании иностранные ученики вернутся домой, а российские либо найдут себе место на службе либо поступят в академии Казани или Одессы для углубления обучения. В этих академиях будут учится иностранцы, столоначальники средней руки, и наши дипломаты среди них заведут себе добрых знакомых для будущей своей деятельности в их странах. Достаточно годичного обучения, чтобы наши дипломаты смогли найти себе там достаточное количество знакомцев. Обучать там будем русскому языку, праву русскому, персидскому, турецкому и особенностям балканских княжеств. Ещё религии мусульманской и православной и народным нравам. Разумеется, в Казани больше внимания уделять исламу, а в Одессе православию.
— К сошалению, мы не найдём столько знающих людей для преподавания, — покачал головой Нессельроде.
— Возможно, — пожал плечами великий князь, — но с чего-то необходимо начать.
13 сентября 1829, Санкт-Петербург
* * *
Отложив в сторону все свои дела, весь день великий князь провёл в библиотеке, работая над программными документами для учреждаемых академий. Важно было сейчас, пока только готовятся уставы заложить правильное направление. Только под вечер его прервали. Около восьми часов в библиотеку зашёл Мердер и сообщил, что из Выборга приехал прапорщик второго ранга Ёнссон.
— Прошу вас, Карл Карлович, распорядитесь пригласить его сюда и позвать Харитину Герасимовну, — немедленно оживился великий князь.
Ёнссон застал великого князя за уборкой бумаг со стола.
— Здравия желаю, Ваше Императорское Высочество.
— Здравствуйте, дорогой Аксель, рад видеть вас, но... — великий князь приподнял брови. — Где карты? Неужели, ещё не готовы?
— Я их привёз, — улыбнулся Ёнссон, — просто не решился сразу внести, ведь их много.
— Давайте их сюда, — Великий князь отвлёкся на вошедшую Евагренкову. — Харитина Герасимовна, прапорщик Ёнссон прибыл, теперь все в сборе. Назначьте на завтра всем вашим компаньонам быть у меня за обеденным столом.
— Слушаюсь, но Александр Николаевич, далеко не все достойны быть приглашёнными к обеду. Полагаю, это может вызвать недоумение. Если унтер-офицер и актриса это хоть как-то... но эти архаровцы от Грудова...
— Эти люди будут допущены ко мне, и они нужнее многих графов. Государю я объясню, а остальным знать о ваших компаньонах надо как можно меньше. Даже о том, что они вообще есть. И ещё, Харитина Герасимовна, прошу не обижать их без необходимости. Может так случится, что с ними придётся не просто сидеть за одним столом, а делить последний кусок хлеба.
— Но им и самим будет неудобно.
— Пусть привыкают. По-первости всем не просто. Пооботрутся.
Тем временем два стрелка легиона втащили в библиотеку большой дорожный кофр. Ёнссон достал ключ и склонился над замком. Наконец верхняя часть кофра была откинута, и взору великого князя и только что вошедшего в библиотеку Мердера предстала гора бумаги.
— Сначала большую стелим на пол, — потирая руки, распорядился великий князь.
Когда Ёнссон при помощи Мердера расстелил на полу огромное склеенное из нескольких листов полотнище размером примерно семь на пять метров, великий князь взобрался на стол чтобы с высоты обозреть карту Великого княжества Финляндского.
— Это увеличенная копия карты от двадцать пятого года. Исходная карта была в масштабе двадцать вёрст на дюйм. Наша отпечатана пять. Клеше теперь есть в Выборгской типографии легионного журнала.
— А взводные карты в каком размере получились.
— Извольте, — Ёнссон достал из кофра лист существенно меньший, — Масштаб сохранён, а размер получился сорок восемь дюймов на каждую сторону.
— Ага. Если взводное укрепление находится в центре карты, то примерно по сто двадцать вёрст в каждую сторону. Четыре дневных перехода, а через три взвод должен соединится в роту. Давайте посмотрим, как это выглядит для офицера, — великий князь расправил маленькую карту на столе. — Что у нас в центре? Куопио. Так.
Он сложил карту пополам, затем ещё и ещё, пока не получился размер сопоставимый с писчим листом. Прогул бумагу ещё пополам вертикально и горизонтально, затем расправил карту и по имеющимся линиям начал складывать каким-то хитрым способом, подгибая с краёв примерно по четыре дюйма постепенно уменьшал лист к центру.
— Итак, — довольный сделанным, он решил пояснить: — Для движения на юг из Куопио, офицер достаёт её из сумки и сверяется. На карте вполне видна находящаяся в сорока верстах Лемби. Взвод проходит пятнадцать вёрст, и в Гилдуланлаксе офицер расправляет одну складку снизу и загибает одну сверху. Тем самым его местоположение снова оказывается по середине лицевого куска карты. И офицер видит уже и Суониоки и Кутумеки. В любом случае всегда можно расправить карту целиком и сложить заново не затруднительно. Складки разбивают всю карту на квадраты четыре на шесть дюймов. Я полагаю вполне удобно. Осталось лишь придумать для офицера специальную сумку.
— Хочу обратить ваше внимание, — сказал Мердер, — что карты могут оказаться не точны.
— Я об этом уже думал. Это будет прекрасная работа для дознавателей. Им всяко необходимо объезжать свои участки вот они и будут уточнять при этом карту. Затем мы соберём данные со взводов и издадим карту по новой. Причём важно будет указать не только дороги и поселения как сейчас, но и леса, болота и другие значимые для прохождения войск обстоятельства. Важно подготовить систему обозначений в одноцветном виде, такую чтобы знаки не смешивались между собой. К сожалению, наша типография не готова к тому, чтобы печатать карты во многих цветах. А хотелось бы...
14 сентября 1829, Санкт-Петербург
* * *
Обед был скромным. Великий князь начал его с салата из тёртой моркови. Он подождал, пока все за столом справятся с салатом, и дал знак подать куриный суп.
— Теперь самое время представить вас друг другу, — поморщившись от горячего бульона, сказал великий князь. — Вам предстоит сообща нести службу. Начнём по старшинству. Все вы будете подчинены Харитине Герасимовне, впрочем, с ней вы знакомы. Далее, прошу вставать тех, кого я назову. Прапорщик второго ранга Легиона Великого князя Финляндского Ёнссон, Аксель.
Ёнсон встал и сделал лёгкий поклон головой в адрес собравшихся за столом.
— Садитесь. Вдова коллежского асессора Воскобойникова, Анастасия Евграфова.
Встала маловидная дама ростом около ста шестидесяти сантиметров. Обрамлённое кудряшками лицо выглядело немного по-детски. Небольшая полнота не помешала ей сделать книксен, прежде чем сесть.
— Младший унтер-офицер Лейб-гвардии Гусарского полка Ильин, Иван Андреевич.
Ильин встал и щёлкнув каблуками замер по стойке смирно.
-Садитесь. Удельная крестьянка Фроклова Екатерина Иосифовна.
Екатерина, которую совсем недавно привезли из Дворцов, была стройной и беспрерывно улыбающейся женщиной. Она изобразила глубокий реверанс в адрес великого князя и подавив смешок села.
— Мещанин Костюков, Прохор Фёдорович, по прозвищу Муха.
Встал щуплый мужичонка. Пригладил ладонью редкую седую бородку и поправил небрежно расчёсанные седые волосы. Он обвёл взглядом присутствующих, не задерживаясь не на ком даже на мгновение, и улыбнувшись сел.
— Крестьянин из государственных Еремеев, Прол Акимович, по прозвищу Пятерня.
Встал высокий молодой детина с широкими плечами и кулаками размером с детскую головку. Он поклонился и ели слышно процедил через зубы: "Здрасьте."
— Садись. Крестьянин из государственных Непомнящий, Иван Иванович, по прозвищу Колесо.
Встал ещё один молодой парень. Выглядел он несколько хлипче Пятерни, но цепкий взгляд которым он одарил каждого и шрам проглядывающий в ворот рубахи говорил о наличии опыта.
— Садись, — великий князь ещё раз попробовал суп и, кивнув, сказал: — пока совсем не остыл надо съесть. А там и продолжим.
Когда с супом было покончено, перед каждым был поставлен дымящийся горшочек с томлёным мясом и картофелем.
— О, тут можно себе язык сварить, — отметил великий князь. — Так вот, вы будете служить вместе. Для людей несведущих вы компаньоны и прислуга Харитины Герасимовны. Дабы путешествия, в коих она меня сопровождает, не были для неё утомительны. И это часть вашей службы, но не основная... Порой, приезжаю я в городок и становится мне интересно, чем же люди в этом месте живут. О чём мечтают, чего боятся, что в их жизни недавно случилось и, вообще, какие сплетни ходят. Надо бы походить по кабакам, поговорить с торговцами на рынке, расспросить служивых, пошептаться с горничными, поиграть в карты с офицерами местного гарнизона. Но я этого сделать не могу. А вы сможете. Я приеду и лягу спать. А утром Харитина Герасимовна мне всё обстоятельно расскажет. Вот такая у вас будет служба. Для начала, вы попробуете поработать здесь, в столице. Скоро откроется конно-рельсовая дорога, я хотел бы знать, что люди говорят о ней.
17 сентября 1829, Санкт-Петербург
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
