Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться


Страница произведения
Убрать выделение изменений

Тень Орды


Автор:
Жанр:
Статус:
Закончен
Опубликован:
22.08.2017
Изменен:
Читателей:
10
Аннотация:
Попаданец в орка в начале формирования Орды.
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
 
 

Тень Орды



Пролог


Полусон-полубред в очередной раз прерывает волна тепла, исходящая от коричневых когтистых рук, смывающая жар и уменьшающая судороги, под мерное бормотание знакомо-незнакомого лица, выпиваю поднесённую чашу с каким-то резко пахнущим горьким отваром, закрываю глаза, вновь погружаясь в сумбурные воспоминания.

Тело нещадно кололо, как будто отлежал его всё, мышцы непроизвольно сокращались, вызывая порой довольно болезненные судороги. Был ли это сбой реинкарнации, или других вселенских законов, но особым фанатом мира Варкрафта я не был, а потому моё вселение в орчёнка вызывало много вопросов, на которые не было ответов.

Первая паника и ненужные рефлексии перекрыла телесная боль, заставив цепляться за своё существование, вместо накручивания и поисков ответов кто виноват и где я. Сознание, привыкшее к обработке больших потоков информации, столкнулось с не обременённым высокими технологиями разумом, и почти проиграло. Несмотря на простоту оркского быта, жизнь их была не менее насыщенной, чем у представителей высокоразвитой цивилизации. То, что для нас являлось мелочью, отфильтровываясь как ненужный шум — направление и сила ветра, облака и прочие сигналы погоды, крики птиц и даже стрекот насекомых — всё помогало сохранить жизнь, определять, где лучше охотиться и как глубоко копать, чтобы добраться до воды.

Редко кто из нас знает своих соседей, а Аргнак так или иначе знал всех из ста двадцати семи взрослых, не считая подростков от шести лет. Имя реципиента болью отдалось в моём сознании, я не помнил, как зовут меня. Новые и новые подробности жизни грозили растворить мою самость, это не было похоже на борьбу, скорее на столкновение двух встречных потоков. Осознавать себя одновременно взрослым человеком и молодым орком, когда сбор ягод с куста наслаивается на поездку в автобусе, было слишком шокирующе. Многие события бытия орком были ярче и сильнее моих серых будней, обесцвечивая те ещё больше, но память постепенно стабилизировалась, раскладывая и разделяя поступившую информацию.

Отвар с резким вкусом и запахом начал своё действие, затуманив разум, позволяя вновь провалиться в спасительное для меня забытье.



* * *


Хатгаут осмотрел затихшего ученика, жар почти спал и корчи унялись, дело явно пошло на поправку. Душа наконец пришла в гармонию с телом и перестала заполошно трепетать как затухающий огонь на ветру. Молодого ученика шамана, едва живого, соплеменники нашли два дня назад, недалеко от стойбища и принесли к его учителю. В своём шатре, старый шаман разжёг травы в горшках, окуривая его дымом, чтобы больной не распространял заразы, но кашля не было, скорей всего он чем-то отравился, на что указывала рвота в начале болезни. Посидев ещё возле больного, он воздал хвалу духам и отправился полежать, старость начинала брать своё, как и две бессонных ночи.


1


Пробуждение не было внезапным, и в отличие от предыдущих, куда приятней, когда внутренности не пылают огнём, а мышцы не стремятся порвать связки и сломать кости от напряжения. Вставать я не спешил, с закрытыми глазами разбираясь с произошедшими со мной изменениями. Момента попадания я не помнил, как и своей предполагаемой смерти, высшие сущности не предлагали миссий по спасению мира и не одаривали великими дарами и плюшками, способствующими эту миссию выполнить. Память услужливо подсказывала значимые имена, Нер'зул по-прежнему верховный шаман, и с дренеями мы пока не воюем. С одной стороны это позволило узнать, куда я попал, ведь миров с орками было описано много, с другой — жизнь обещала быть трудной и опасной.

Уличить его в обмане?

Во-первых, кто мне поверит? Я — малолетний ученик захолустного шамана из далеко не самого многочисленного племени, а Нер'зул — великий мудрец, почитаемый всеми орками Дренора. А во-вторых — не сработает план Кил'Джедена расправиться с дренеями руками орков — призовёт Пылающий Легион, и я вряд ли выживу, как и всё население этого мира. Конечно, можно помереть и сражаясь с дренеями, и с людьми в Азероте, но там у меня, по крайней мере, появляется шанс, хоть и небольшой, на дальнейшую жизнь.

Кроме того, только пройдя весь этот путь, орки стали той силой, которая смогла противостоять демонам в Третьей Войне. Только вторжение Орды превратило аморфное образование из вечно грызущихся мелких королевств в тот самый Альянс Лордерона, без уничтожения которого Легион не решался на вторжение. И только закалившись в горниле войны с орками, Азерот смог второй раз остановить вторжение и уничтожить одного из главнокомандующих Пылающего Легиона. Боже... Да с действиями Орды связано столько в истории этой вселенной, что и перечислять умаешься, одно только возвращение полных сил Аспектам драконов чего стоит, а ведь без орков, поработивших Алекстразу, оно в принципе невозможно! Значит, буду готовиться и копить знания, повышая свои шансы на успех.

Перебираю знакомых орков, что могли бы заметить произошедшие со мной изменения, но таких немного. Полтора месяца назад родители погибли на охоте, а около месяца назад духи предков сказали старшему шаману Хатгауту привести меня осенью на священную гору. Такие визиты говорили о том, что удостоенный внимания предков сам станет шаманом. Из оставшихся близких родственников была сестра, а от дальней родни я переехал в шатёр учителя, где теперь помогаю вести хозяйство и постигаю непростое, в обучении, ремесло шамана. Духовных практик до инициации не будет, но зато приходится зубрить наизусть рецепты трав и настоек, как и признаки болезней, от которых они помогают.

Вслушиваюсь в окружающую обстановку, слышу чьё-то мерное дыхание, потрескивание углей и приглушённый гул голосов с улицы. Нос приносит запах дыма, сборов трав и кожи, всё это было фоном, привычной обстановкой, к которой привыкаешь, но для меня после слияния было внове, а потому осознавалось. Потянувшись, встаю, кроме чувства голода никакого дискомфорта не испытываю. Оглядываю знакомый шатёр учителя, подвешенные на просушку пучки трав, немногочисленная утварь и плетёный ларь с главным сокровищем — книгами и пергаментами с рецептами. Заметил и свёрток со своими вещами, как руки дойдут надо будет разобрать.

— Учитель — зову Хатгаута, лежащего на шкуре с другой стороны очага.

— Очнулся наконец-то, — произнес он поднимаясь.

— Рассказывай что помнишь, где был, что ел? — седой орк, поглядев на меня, свернул постель, освобождая место в шатре.

На фразу о еде мой желудок отреагировал громким бурчанием, но я не смутился, пытаясь вспомнить день моего вселения.

— Всё как обычно, ничего незнакомого не ел, а на обед у меня была полевая крыса.

— Пил из реки или как?

— Рядом был ручей, воду из него брал.

— В следующий раз бери с проверенных источников, а лучше кипяти, чему я тебя учил? — ворчал Хатгаут, осматривая меня со всех сторон, после чего заварив цветы дассана на мясном бульоне, протянул мне получившееся питьё.

Горячий отвар хорошо утолил первый голод, распространяя своё тепло изнутри, после чего я вышел из шатра проветриться, запах тлеющих трав, казалось, въелся до самых костей.

— Отдохнёшь сегодня, а завтра сходим к тому ручью, проверим что с ним — донеслось мне вслед.

Идя между развёрнутых шатров, кивком приветствовал встречных орков, в памяти всплывали имена и их место в иерархии. День был в разгаре, а потому на стоянке в основном остались только орчанки с детьми и немного охотников. Шёл обычным шагом, стараясь выбраться подальше от стойбища и привести в порядок мысли. Солнце приятно грело кожу, ветерок приносил свежие запахи разнотравья, а земля приятно пружинила под кожаными подошвами. Большинство детей ходили босыми, слишком уж быстро растут, малый вес и мозоли берегли их ноги от повреждений.

Опустив руку на пояс, извлёк нож — подарок отца на шестилетие, первое серьёзное оружие, когда орчёнок считается достаточно взрослым, чтобы ему доверить ценную вещь. Погружаюсь в воспоминания, вспоминая тот день и восторг, радостный клич и удары, повергающие "добычу". Были после и другие ножи, но для работы по хозяйству и резьбе по дереву и кости. Устроившись на вершине холма, вспоминаю проведённые вместе дни. Несмотря на интенсивную учёбу и время, уходящее на сбор съедобных трав и кореньев, времени на игры было много.

Поднимаюсь, мешанина мыслей требовала разрядки, ускоряю шаг и перехожу на бег, следя за своими ощущениями. Неизбежные диспропорции тела не стали преградой, новая моторика легла как родная, и наработанные рефлексы тоже отзывались, споткнувшись о пучок травы, выровнял бег, не упав. Пробежал уже больше километра, но отдышки нет, не прокуренные лёгкие и тренированные мышцы, привычные к долгим переходам давали о себе знать. Новые возможности мне определённо нравились, старую жизнь уже не вернёшь, и чем быстрее я освоюсь с новым окружением, тем лучше устроюсь здесь. Впереди показалась роща олембы, и там определённо кто-то был.

Три орчанки собирали быстро густеющий сок из надрезов, складывая смолистые наплывы в корзинки, перейдя на стелящийся над землёй шаг, присел за кустом, наблюдая за ними. Похоже, кроме воспоминаний и навыков мне передались и эстетические вкусы оркской расы, дополнив к понятиям о женской красоте и орчанок. А посмотреть было на что — летние наряды, эдакий раздельный "купальник", пояс с ножнами и меховые полусапожки из тонко выделанной шкуры, ворс коротко острижен, а сами вещи подогнаны так, что повторяют все изгибы тела. Стройные фигуры, приятные глазу выпуклости на нужных местах и провокационное поведение.

"Не замечая" меня девушки продолжали собирать сок, тихонько переговариваясь, пересмеиваясь и иногда излишне грациозно двигаясь, оттачивая на мне своё очарование. Тоже "не замечаю" что замечен, любуясь их представлением. Раньше "я" боялся подойти к ним, изменения, происходящие с телом и психикой, были новы и непонятны, хотя секретов во взрослых взаимоотношениях не было. Сейчас же подростковая стеснительность мне не мешает, наглядевшись, подхожу ближе.

— Приветствую красавицы! Угостите будущего великого охотника и шамана сладкими дарами природы.

— Сильномогучий охотник уже оправился от ран? — подала голос главная острословка клана Бьюкигра. — Говорят, прежде чем пасть он расправился с целым гронном!

Раньше осадить нахалку никогда током не получалось, слишком хорошо она язвила, выворачивая слова, да и просыпающаяся тяга к противоположному полу делала своё дело, потому подыграю ей.

— Не совсем, этот был слишком крупным, но сок олембы из рук самой красивой девушки исцелит их навсегда, — после чего поворачиваюсь к краснеющей Кайнати, слегка отвернувшей лицо. Та, оценив комплименты и шутку, повернулась ко мне, достав из корзины застывший кусок протянула мне.

— С каких же пор невеста первой делает подарки? — желая оставить за собой последнее слово, продолжила Бьюкигра, впрочем, не заставив ту убрать сок обратно.

— Завидуешь! — быстро парирую я.

— Было бы чему! — не остаётся та в долгу.

— Посмотрим что заговоришь на осеннем кош'харге.

Поперепиравшись с ней ещё немного, я поблагодарил Кайнати и отправился по своим делам. Ничто так не поднимет настроение, как вкусная еда и беседа с прекрасной половиной оркского племени, а привычные действия позволят унять сумбур в мыслях. Перекусив, продолжаю путь, выслеживая полевых крыс и мелких птиц. Тело машинально повторяло привычные действия, по пути я не гнушался срывать съедобные травки или поймать жука-другого, хрустя хитином на зубах. Новый рацион не вызывал отторжения, разве что самую малость у моей части, не избалованной восточными деликатесами. Впрочем, рацион орков на фоне некоторых стран вполне привычен и понятен — ешь всё, что можно есть.

Найдя целую колонию полевых крыс, перекрыл отнорки, по которым добыча могла ускользнуть и принялся копать до главной норы. Загнанные в угол животные опасны, но благодаря ножу и быстрой реакции успел убить тройку, прежде чем остальные разбежались. Освежевал на месте, избавляясь от внутренностей, шкурки сниму в шатре. Недалеко была ещё добыча, но про запас летом лучше не охотиться, пищи и так достаточно. Вернувшись домой, развернул шкуру со своими вещами, доставая немногочисленные памятные и необходимые предметы. Из ранних были железные резцы, плетенные браслеты и ожерелье, сделанное из вырезанных из дерева клыков, каждый орчёнок в детстве делает такие, представляя себя удачливым охотником.

Перебираю вещи, каждая делится своим воспоминанием, поднимая множество ассоциативных цепочек. Была тут и пара старых пергаментов, отданная мне учителем, чтобы тренировался в письме. Несмотря на то, что грамоте обучали только детей вождя, кузнеца или шамана, проблем с почерком у меня не было, как впрочем, и у любого другого орчёнка. С детства занимаясь сбором корней, ягод и работая по дереву и кости, хорошо развивали мелкую моторику рук.

Сняв шкурки, поставил вариться, а сам пока занялся выделкой, вспоминая, как помогал матери разделывать принесённую с охоты добычу.



* * *


Незадолго до этого в шатре шамана

Проводив взглядом уходящего ученика, Хатгаут покачал головой, закрывая полог, хождение по грани меняет орков, но его ученик изменился слишком сильно, ему, как живущему рядом, это было виднее всех. Прожил тот у него недолго, но старик успел привязаться к любознательному подростку, с восторгом изучающим всё новое. Сейчас же глаза молодого орка будто подзатянуло льдом, в его словах и жестах чувствовалась отчуждённость, даже биение жизни слегка изменилось. Бывало, болезнь, отпустив тело, отравляла разум, делая из нормальных соплеменников скрытных излишне жестоких психопатов.

Предки не любят когда их тревожат, но искать ответы самому может стать поздно. Руки привычно смешивали травы помогающие услышать духов, набив трубку, он не торопясь затянулся, погружаясь в транс и стараясь найти ответы на тревожащие его вопросы, трубка тлела, распространяя приторно горький дым. Докурив и приведя полученные образы в порядок шаман успокоился, перемены не несли в себе угрозу клану, духи не чувствовали зла, ом'риггор (праздник совершеннолетия) Аргнака уже скоро, он и решит вопрос, останется ли тот жить.

Ответ духов принёс мир в душу Хатгаута, покряхтев поднялся, поминая старые кости, разобрал вещи и разложил обратно в короб зелья, не пригодившиеся в исцелении ученика. Перекусив вяленным мясом и одев на шею ожерелья из костей, пошёл по стойбищу, проверяя не нужна ли кому помощь, и предупреждая об отравленном ручье.


2


Утром меня разбудил Хатгаут, старческая бессонница уже давала о себе знать, забирая конец ночи. Позавтракав вчерашним супом, отправляемся к месту моего вселения. В этот раз беру и топор, подаренный родителями год назад, имеющий хоть и не запредельную, но большую цену. Встретить хищников не так далеко от стойбища маловероятно, но полагаться на защиту учителя тоже не хотелось, тем более он не стал брать с собой своего волка.

— Поспешим — промолвил учитель — да смотри, куда ноги ставишь, не видишь разве те жёлтые цветы мозглольника? Чему я тебя учил, ходишь по лекарству, как по грязи! — ворчал шаман, ругая мою нерасторопность.

Вслух виниться не стал, стараясь не топтать вообще никаких цветов и незнакомых растений, так или иначе в шаманских практиках мог пригодиться любой кустик, многие травы давали сходный эффект при лечении, просто некоторые были редки и более сильнодействующие, чем остальные.

Добрались мы быстро, берег ручья потревожил неприятные воспоминания, возвращая меня в тот злополучный день. Липкий страх и фантомная боль прокатились по телу, свербя ещё одной, всё время отгоняемой мыслью — я не помнил своего старого имени. Каждый раз, пытаясь его вспомнить, получал от уменьшенного матерью Арга, на которое в своё время сильно злился, до гордого Аргнака. Не могли же меня так звать в другом мире? Мировосприятие у меня уже стабилизировалось, мысленно хмыкаю на чужой термин, пришедший с другого мира.

— Не мешай, посиди в стороне, или лучше поищи травы, что я тебе показывал — подал голос учитель, усаживающийся на берегу реки.

Было интересно посмотреть, как он будет общаться с духами, но зря сердить шамана не буду, и мне есть чем заняться, пока учитель работает. Отойдя, неторопливо бреду, опустив голову и осматривая разнотравье, скрывающее где колено, а где доходившее и до пояса. Мысли мои сейчас перебирали значимые события и вехи канона, знал я не очень много, но вполне достаточно, чтобы начать строить дальнейшие планы. Ни клан Разящих Топоров, в котором я обретаюсь, ни имена шаманов не нашли отражения в истории Варкрафта, и никакого Аргнака, сыгравшего решающую роль в судьбе орков я тоже не знаю. Говорило ли это о том, что дальнейшие войны сотрут его с лица мира, или история его существования была подобна другим кланам, не сумевшим прославиться на фоне других, неизвестно. Сколько копий в другом мире было сломано по поводу событий, какие баталии кипели, как нужно было вести себя оркам, и что бы сделал тот или иной человек на их месте. Оставалось решить, как мне поступить с доступным мне послезнанием, чтобы суметь воспользоваться предоставленными им возможностями и избежать гибели.



* * *


Узнать, сколько у меня осталось времени, я не смогу до осеннего праздника, поскольку единственный известный мне значимый "маркер" — старшая шаманка клана Северных Волков. Начало войны произошло спустя год с момента её смерти, а я понятия не имел, жива ли она сейчас.

С размышлений о шаманке чужого племени мысли как-то сами собой перескочили на обобщение известной мне информации о шаманах в целом. С одной стороны, сообщество шаманов довольно открытое — постоянно врачуя болезни и раны, они принимали большое участие в жизни клана. Но с другой стороны, для большинства орков оно всё равно сохраняло некоторую таинственность. Не потому, что шаманы боялись разглашения своих знаний, а из-за невозможности для обычных орков воспользоваться ими. Мир был магический, и разница между одарёнными и простыми жителями была существенной, если не сказать определяющей.

Начало любого обычного ремесла можно было освоить без проблем, но если нет дара — магия закрыта, как ни пытайся. Кроме того, это даёт ряд прав. Взять хотя бы налогообложение — каждый охотник обязан отдавать десятую часть добычи и каждую десятую шкуру, за исключением месяца с момента создания семьи — этакий подарок молодожёнам. Шаманы же освобождены от этого — их мало, зато их умения требуются везде. Или маги людских королевств — отдельная каста, не без оснований считающая себя лучше других. Что, впрочем, не мешало паладинам сжигать любого подозрительного мага, обвинив его в работе на демонов. И не совсем безосновательно — неумелое использование арканы привлекает существ из-за грани и чуть упрощает их проникновение в мир.

Перебираю в уме известные мне магические воздействия на мир и думаю, что из этого я могу освоить в перспективе. Шаманизм для меня — тёмный лес, кроме того, что они умеют призывать духов, ничего не знаю. Аркана знакома получше — довольно обширный арсенал, зависящий от силы и умения мага. Кроме того, ману можно преобразовывать в вещество, призванные ледяные стрелы и огненные шары никуда не исчезают, а достаточно сильные волшебники способны создавать себе и еду. Демоническая магия, несмотря на название, доступна каждому, а возможность изучить её представится в ближайшем будущем. Плюс некромантия. Об этой области магии я не знаю ничего, нужна ли она мне и где достать знания — неизвестно.

Изучать шаманизм придётся, несмотря на то, что вскоре он обесценится. Смутно помню, что Нер'зул как-то смог стать "тёмным шаманом", то есть мог насильно заставлять стихии повиноваться, но произошло это уже почти в самом конце его жизни, да и где Нер'зул — сильнейший шаман мира, и где я?

Аркана в принципе доступна, есть учителя, способные и готовые меня обучать. Дренеи. Существа, живущие неисчислимое количество лет, изначально магическая раса, а их невероятно сильная тяга к новому — хороший повод и возможность завязать более тесные контакты, нежели меновая торговля. Но я не знаю, сочетаются ли шаманизм и магия, отпускать к ним надолго меня тоже никто не станет, и в свете предстоящего конфликта связи с ними могут аукнуться болезненно, если не смертельно...

Размышления прервал зов учителя, видимо, он закончил свои непонятные действия.

— Ручей чист, — произнёс Хатгаут, поднимаясь во весь рост. — Отраву или уже унесло дальше, или разбавило. В любом случае, угрозы клану больше нет.

Оглядев мои пустые руки, нахмурил седые брови.

— Чем ты занимался, пока я работал? Кругом много полезного, тот же мозглольник, что набрал полную силу! Соберёшь, сколько сможешь, и приноси в шатёр.

— Понял, учитель! Всё сделаю! — несмотря на ворчливый характер, тот никогда не говорил попусту и напрасно не ругал.

Проводив взглядом уходящую фигуру, стал выискивать жёлтые цветы, в отварах используются только лепестки, но они не имеют силы, если засохли не вместе со стеблем, а потому приходится срывать целое растение.



* * *


Мысли, прерванные наставником, не спешили вернуться к прежнему ритму, а потому, отложив в сторону магические перспективы, занялся делами насущными. Собрав столько растений, сколько смогло поместиться в руках, отправляюсь обратно. Все замечательные планы по собственному усилению могли разбиться о простой факт — не все, кого просят привести духи, становятся шаманами.

Замечаю издалека знакомый силуэт, что направляется явно в мою сторону. Сейчас я довольно далеко от стойбища, а потому в случайность встречи поверить сложно, зато поговорить без лишних ушей здесь можно без проблем. Сестра Шарилгра, что старше меня на три года. Моего племянника, видимо, оставила в шатре и выкроила свободную минуту, чтобы пообщаться с братом без посторонних. Линию поведения с ней я пока не разработал, импровизировать тоже не буду, как-никак родственники, поймём друг друга.

— Привет, Аргнак, — сказала Шарилгра, как только мы поравнялись.

Ожерелий на ней было немного — муж у неё не самый удачливый охотник, предпочитающий охотиться сообща с другими, но и неудачником его не назвать. Средний, как и большинство в клане. А вот плетёные из полосок кожи браслеты подчёркивали уже её личное мастерство. Одежда, соответствуя общему стилю клана, пестрила нашитыми разноцветными лоскутками, подчёркивающими её замужний статус. В цветовой гамме превалировал коричнево-ореховый цвет, разбавленный чёрными полосами.

— Я волновалась, когда узнала, что ты занемог.

— Всё в порядке. Отрава оказалась несильной.

Кроме неё у меня больше не оставалось родственников. Жизнь орков полна опасностей, оба моих старших брата так и не вернулись с первой охоты. Теперь понятно, почему она захотела встретиться без посторонних. Выказывать заботу при орках — низводить меня до уровня ребёнка, пусть мы и родственники. А вот наедине — совсем другое дело.

— Ты изменился. Стал каким-то другим, — прищурилась сестра. — Похоже, мой брат наконец повзрослел! — это звучало бы менее насмешливо, не смотри она на меня снизу вверх. Несмотря на то, что она была старше, а я так и не дорос ещё до взрослых размеров, я уже был на голову выше и куда массивней.

— Ты же знаешь, что меня вскоре ждёт.

— Знаю, — голос её был грустным.

— Братья погибли как настоящие охотники, — поднимаю не самую приятную тему.

— И мы гордимся ими, — согласилась она. — Ты уже выбрал себе невесту?

— Ты посватать кого-то пришла?

— Нет, мне просто интересно. К тому же ходят слухи, что ты неравнодушен к Кайнати.

— Всё может быть. Когда я стану шаманом, смогу выбрать практически любую. Или кто-то хочет заранее застолбить завидного жениха?

Как ни странно, в общении с ней не возникало того чувства неловкости, когда завязываешь разговор с незнакомцем. Я хорошо понимал её мимику, те мимолётные невербальные жесты, что привык видеть с детства, отлично зная, что за ними скрывается.

— Как бы тебе сказать...

Понятно её замешательство, ввиду двойственности моего положения. Почти дорос до первой охоты, но пока не пройду её, котируюсь лишь чуть выше остальных детей. Да, я вроде как ученик шамана, но до осеннего праздника — не факт.

— Все ждут первой охоты, — помогаю сестре преодолеть неловкость, озвучивая очевидную вещь.

— Хорошо, что ты родился летом, — добавляет она.

Лето — хорошее подспорье, много дней можно прожить на подножном корму, в отличие от зимы и ранней весны, но одному из моих братьев это не помогло.

— Как сын? Ещё не всё погрыз в шатре?

Напоминание о ребёнке вернуло весёлую улыбку на лицо сестры.

— До потолка ещё не добрался, но у него всё впереди!



* * *


Жизнь моя вернулась к ритму, что я вёл до "отравления". С утра под руководством Хатгаута собирал травы и другие полезные растения, ближе к обеду добывал грызунов или небольших птиц, а после — занимался чтением и письмом. Каждый сбор учитель сопровождал небольшой лекцией о том, где можно чаще встретить эти растения, когда их лучше заготавливать и от чего помогают. Комплексная учёба позволяла быстрее усваивать знания, выстраивая в памяти сразу множество ассоциативных цепочек. Хотя я мысленно списал в расход шаманизм, такие уроки выступали неплохой тренировкой для памяти, заодно помогая привести мой разум в порядок.

Скоро мой двенадцатый день рождения, а это значит, что мне предстоит первая охота. Добычей должен быть серьёзный зверь, опасный даже для взрослого орка. А с учётом размеров зверья, водившегося на Дреноре, таких было достаточно. Чем-то они напоминали мегафауну Земли и, развиваясь в сходных условиях, приобрели похожие черты.

Гигантские кабаны одним ударом клыка могли отсечь руку или вспороть живот, а шкура по толщине и прочности не уступала носорожьей, не сразу поддаваясь ударам оружия.

Были здесь и талбуки, похожие на антилоп травоядные звери, статями своими превосходившие иных лосей из моего старого мира. К острым длинным рогам, способным наносить и дробящие удары, прибавлялось то, что ходили они большими стадами, совместно отражая нападки и оберегая раненых.

Водились здесь и самые настоящие мамонты, или, скорее, мастодонты, что обитали северней наших земель. Подробностей про них я не знаю, так как наш клан на них не охотился, но слушая рассказы старых охотников, что узнали о них от других кланов, мог представить их размеры.

И вишенкой на торте — копытень. По виду — помесь мамонта с носорогом, массивная голова с единственным рогом, ряд роговых пластин, защищающий шею. Прочная шкура и длинный мех, служащий дополнительной защитой, а на ногах — раздвоённые копыта, что и дало ему название. Мясо его отличалось насыщенно-красным оттенком и по праву считалось деликатесным — из всей съедобной живности Дренора, что я пробовал, оно было самым вкусным. Охотились на него все охотники племени вместе, уж слишком большим он был даже для крупных охотничьих партий, зато добытого мяса хватало надолго, а охотничьи доспехи из шкуры и роговых пластин получались самыми прочными и статусными.

Соответствовали размерами и хищники. Огромные ящеры, водившиеся в более тёплых местах, не брезговавшие ничем, что было по зубам. Представители семейства кошачьих, похожих на саблезубых тигров. И наконец, чёрные волки, встречающиеся и по одиночке, и стаями. Умные и чем-то близкие оркам по психологии, недаром часть из них становится нашими спутниками. Ростом в холке эти машины смерти почти не уступали взрослому охотнику (и это с учётом размеров орка, что были крупнее людей), а длинные клыки являлись отличным трофеем, показывающим остальным силу и охотничье мастерство.



* * *


Двенадцатилетие наступило буднично и неотвратимо. Обычай предписывал брать с собой минимум вещей и лишь одно оружие, запрещал принимать чью-либо помощь и использовать охотничий доспех. С учётом вышеописанного и печального опыта моей семьи, шанс не вернуться с первой охоты был очень большой. Ты или умираешь, или возвращаешься с добычей — жестокая, но эффективная селекция, орки, ведущие кочевой образ жизни, не могли кормить бесполезных слабаков.

Позавтракав плотнее чем обычно, взял с собой топор, так как это было моё единственное серьёзное оружие, нож, набор для разведения огня и свёрнутую шкуру. Никто меня не провожал, ни сестра, ни учитель, да и для остальных орков я словно исчез, уже выйдя из статуса ребёнка и ещё не войдя в статус взрослого. Подавив дрожь от ощущения дороги в один конец, не спеша покидаю стойбище. Поведение каждого орка у всех на виду и влияет на авторитет и статус, а потому веду себя как взрослый охотник, невольно копируя походку отца.

Отдалившись метров на триста, перехожу на бег, направляясь против ветра. Ловлю доносящиеся запахи, хотя пока это бесполезно — на таком расстоянии от стоянки всю дичь уже выбили. Но привычка и вбитые охотничьи навыки не позволяли расслабляться. Надежда на случайно забредшее животное не оправдалась, поэтому, отойдя на расстояние больше пятнадцати километров, приступил к повышению своих шансов на охоте. Оглядев молодую поросль деревьев, приметил подходящее деревце в руку толщиной. Обкопав его со всех сторон, подрубил корни на расстоянии ладони от ствола, обрубки как раз послужат неплохими шипами на моей будущей дубине. Свалив деревце, разделил ствол на четыре части — первая с комлем и корнями пошла на дубину, остальные заострил с двух сторон, получив колья в две трети своего роста.

Ножом распустил на полоски шкуру, что должна была служить мне постелью. Середину каждого из кольев и рукоять дубины обвязал нарезанной кожей, чтобы не скользили руки, оставшиеся переплёл между собой, превратив в верёвку. Мой арсенал пополнился дополнительным оружием, но нарушителем обычаев я себя не считал. Будь у меня больше времени, не поленился бы сделать и что-нибудь более серьёзное, запрета на такие действия я что-то не помню. Закрепив за спиной колья и дубину и повесив свёрнутую в бухту верёвку на плечо, продолжаю путь. Встречаемые следы животных были старыми, в первый день мне добычи не видать, а потому перешёл на бег, стараясь уйти в непотревоженные клановыми волками земли.

Заблудиться я не боялся — каждый орк хорошо ориентируется на местности. Кочевой образ жизни, многочасовые охоты и часто встречающаяся равнинная местность без значимых ориентиров отсеяли страдающих топографическим кретинизмом, потому как бы далеко орк ни отошёл от стойбища, он точно знает, где-то расположено, и найдёт дорогу обратно.

Быстрый бег разбудил аппетит, а потому я, перейдя на шаг, принялся по дороге срывать ростки съедобных трав, приглядываясь, нет ли где чего помясней и посущественней. Вскоре путь мне преградил ручей. Он был достаточно глубоким, чтобы в нём водилась рыба, потому, повесив топор за спину, я перехватил поудобнее кол, приготовившись бить рыбу, но тут же себя одёрнул. Слишком долго, да и кол не дротик, чтобы легко загарпунить вёрткую добычу.

Ни сетей, ни удочек орки не знали, но я, посмотрев на заросли гибкого кустарника, похожего на иву, решил упростить рыбную ловлю. Нарезав прутьев, сел плести решётку. Времени уйдёт хоть и прилично, но куда меньше, чем лови её я старым способом. К решётке сплёл и "сачок", чтобы сподручней было вытаскивать рыбу. Перегородив ручей решёткой, вспугнув при этом стайку мелочи, усилил воткнутыми в дно колами, а сам, выйдя на берег из бодряще-холодной воды, побежал выше по течению.

Баламутя воду, гоню рыбу к преграде, поднимая ил и тину. Мутная вода мешает ей дышать, у решётки скопилось уже больше десятка рыбин, хватающих воздух открытыми ртами, и тычущихся носами в прутья, тщетно надеясь проскользнуть дальше. Азарт при виде такого количества серебристой добычи в одном месте подстегнул мою прыть, с гиканьем стал вышвыривать её сачком на землю, подальше от воды, чтобы не скатилась обратно.

Вкус сырой рыбы был приятен, орки частенько едят сырое, а свежевыловленная, ещё трепещущая рыба вкусней вдвойне. Сытный перекус требовал полежать. Отдохнув, решил забрать с собой и решётку, веса в ней немного, а мастерить каждый раз новую на каждом ручье лень, к тому же она вполне складывалась по диагонали, вытягиваясь острым ромбом, поэтому пристроил её наискосок за спиной и продолжил путь.

День перевалил за половину, а я так и не нашёл следов крупной дичи. Но и волчьих тоже, что радовало. Проходив без толку весь день и ещё пару раз порыбачив, набрал рыбы впрок и решил устраиваться на ночлег. Постели не было, но я, наломав ветки, соорудил себе замену взятой с собой шкуры. Погружаюсь в сон, чутко вслушиваясь в доносящиеся звуки.

Ночь прошла спокойно, а выпотрошенная рыба, укрытая в ложбинке сырой травой, не успела испортиться. Позавтракав, по первой росе отправился дальше. Поиски мои наконец увенчались успехом — спустя час обнаружил свежий талбучий навоз. Разобравшись в следах, определил, что стадо большое, риск погибнуть под копытами или быть поднятым на рога слишком велик. Но среди них может быть подранок, а нет — дождусь ночи и попробую убить кого-нибудь с края табуна. Пустившись следом, догнал пасущихся животных. Насчитал двадцать три взрослых и восемь детёнышей из весеннего приплода. Подранков, как назло, не было, а идти на них днём в атаку — без вариантов, вблизи растопчут, а издалека я сам им ничего не сделаю. Талбуки никуда не спешили, и я следовал за ними, по пути собирая знакомые травы и "охотясь" на жуков.

Вечер вступал в свои права, и табун расположился на ночлег, но отдельно никто не лежал. Самки старательно загоняли резвящихся детёнышей в центр круга, образованный взрослыми особями, и сами не спешили отходить далеко. Досадно, при такой плотности они меня и в кромешной темноте затопчут, шансы, конечно, есть, но играть в рулетку и испытывать судьбу что-то не хочется. Я знал, что попаданцы могут выпутываться из любых ситуаций, "сюжетная броня" всегда на их стороне, но ощущая боль и осознавая опасность, не лез вперёд, серьёзно задумавшись. Можно поискать добычу попроще, но это время, и не факт, что мне улыбнётся удача. Ещё вариант — следовать за талбуками, выжидая удобного случая. Но днём охотиться на них бесполезно, а ночью самки, имея молодых детёнышей, слишком бдительны. Охотничьего опыта в прошлой жизни у меня не было, а местный опыт говорил, что талбучатины мне не видать. Но я ещё помнил учебник биологии, особенно картинки, где размахивающие факелами люди загоняют мамонтов в ямы или заставляют упасть с обрыва. Достоверность такой информации не сто процентов, но все живые существа боятся огня.

Обогнув залёгшее на ночь стадо, подобрался с подветренной стороны. Срезав дёрн, выкопал яму диаметром в две ступни, углубив её по колено, прикрыл вынутым дёрном. Талбуки не мамонты, да и оврагов поблизости нет, а потому такой ловушки, надеюсь, хватит, чтобы кто-то из них подвернул копыто. Вернувшись, стал собирать в густеющей темноте сухую траву. Ночного зрения у меня не было, но орки в сумерках видели определённо лучше людей. Осторожно, чтобы не нашуметь, срезал ножом молодое деревце и стал вязать разветвлённый факел, обвязывая пучки сухой травы узлами вокруг веток.

Запалив нижний пучок, поднимаю свою монструозную конструкцию и направляюсь к лёжке. Дым и огонь всполошили талбуков, с рёвом и шумом стадо побежало прочь, а я пошёл следом, гоня стадо на яму. Результат не заставил себя ждать — табун ускакал от "пожара", оставив мне сломавшего ногу быка, ковыляющего на трёх копытах. Бросаю догорающий факел и подхожу к нему, приготовив топор. Подрубаю вторую переднюю ногу и проламываю череп, обрывая его мучения. Талбук, особенно в полном расцвете сил — шикарная добыча, но столько мяса мне не унести, прикопать тушу тоже не вариант — испортится, а бросать его, взяв только то, что можно унести, не позволит ни человеческая, ни орочья бережливость.

Согласно ритуалу, мне требовалось измазать щёки кровью добычи. Кровь вообще имела особое значение в жизни орков. Они получали её ещё с молоком матери, так как каждая женщина сама надрезала кожу над соском во время кормления — считалось, что такое питание делает ребёнка сильнее. Но и без этого почти все ритуалы орков не обходились без красной влаги. Вот и сейчас я первым делом напился привычной с детства крови и вымазал ею лицо. Потом свернул кульками листья так, чтобы она не выливалась зря, и заполнил получившуюся тару — застыв, этот "гематоген" вполне пригоден в пищу. И только после приступил к разделке.

Провозился больше половины ночи. Набрав дров, развожу костёр и жарю нанизанное на прутья мясо, остальное, по моим расчётам, за пару-тройку дней должно усохнуть достаточно для транспортировки, плюс к тому его количество я сам немного подсокращу, отъедаясь свежатинкой. Решётка для рыбной ловли опять пригодилась, раскладываю на ней остатки мяса и иду спать. Утром вернулся к замоченной шкуре и занялся выделкой, чтобы не задубела.



* * *


Стойбище клана Разящих Топоров.

Сидя в тени дерева, Кайнати плела корзинки с подругами, ведя неспешный разговор. Прошло уже почти пять дней, как Аргнак ушёл на первую охоту. Увидев хмурое выражение лица девушки, Кивиша сказала:

— Не волнуйся так, сейчас ведь лето, а дичь в округе уже повыбили.

— В прошлый раз он был такой смелый, даже смог связать пару слов, а не как обычно по кустам прятался. Глядишь, и с талбуком справится, — "успокоила" подругу Бьюкигра.

Кайнати понимала правоту подруг, но на душе всё равно было неспокойно. Улыбнувшись, она посмотрела вдаль, отгоняя сомнения и тревогу.

— Идёт! Идёт! — крича, пробежал рядом мальчишка, направляясь к центру селения. В клане все всё про всех знают, и они тоже поняли, о ком речь.

Вскочившую было Кайнати схватили подруги, усаживая обратно.

— Ты не должна так сильно выражать свою радость, ты уже не маленькая!

— К тому же он наверняка пройдёт мимо твоего жилья, хвастая добычей! — добавила Бьюкигра.

И вот, наконец, показался Аргнак, входящий в селение как бы случайно со стороны шатра Кайнати, неся за плечами кипу сушёного мяса, на правом плече был подвешен череп с большими рогами, а с левого свисала шкура талбука, сложенная пополам. Увидев подруг, он улыбнулся измазанным запёкшейся кровью лицом и направился к ним.



* * *


Зайдя в гости к сестре, не застал ту дома, оставил целую ногу внутри шатра. После пошёл к жилью родителей Кайнати, собираясь отдариться за сок олембы. Подхожу к неразлучной троице, снимаю с себя мясо и расправляю затёкшие плечи.

— Протяни корзину, о прекрасная Кайнати, я заполню её мясом до краёв! — с нечитаемой улыбкой она протянула ко мне свою поделку, наполнив, кладу мясо и в корзины её подруг, на что сразу следует ехидная реплика:

— Солнце застило глаза великому охотнику, что путает корзины?

— Добычей своей великий охотник и будущий шаман может распорядиться как хочет, я воздал должное красоте подругам такой красивой девушки, да и ты, Бьюкигра, наевшись, может, станешь подобрее! — нахмурившись, та не стала отказываться от мяса, но смолчать тоже не смогла:

— Долго же ты подранка гонял! Или заблудился, раз так долго не шёл назад?

Расправляю шкуру, показывая, что та цела.

— Не был он ни больным, ни раненым, убил его сам, — говорю чистую правду, хоть и не всю. — А ждал, пока мясо высохнет, нельзя бросать дар духов или убивать ради глотка крови. До встречи, красавицы, — кивнув Кайнати с подругами, собираю вещи и иду к шатру учителя.

Хатгаут был как всегда невозмутим. Кивнув, указал мне присаживаться.

— Велика твоя добыча, и я рад, что не поспешил ты домой, природа не любит напрасной смерти. Если взял добычу — бери всю.

Помолчали, я не прерывал учителя, зная его манеру разговора.

— Осенью тебя увидят духи предков, а ты, возможно, увидишь их. Не все, кого они просят привести в священную гору, становятся шаманами, но даже если не станешь — прошу тебя остаться, умелый помощник дорогого стоит.


3


Разложив принесённую добычу, взял кусок мяса и отправился проведать волка Хатгаута — матёрый зверюга с седой шерстью расположился в тени шатра и дремал, чутко поводя ушами. Приоткрыв глаза, чуть приподнял голову, снисходительно разрешив мне себя угостить. Осторожно кладу мясо в его приоткрытую пасть, наблюдая, как гигантские челюсти махом перемололи пласт мяса, после чего он вновь положил голову на лапы и смежил веки, возвещая этим, что аудиенция закончена. Осталось ещё одно срочное дело, на одну десятую добытого, — налоги. Взрослая жизнь наделила меня рядом прав, тут же добавив обязанностей. Не откладывая дела на потом, нанизываю на прут подвяленное мясо и иду к самому большому шатру — жилью вождя. Гултадора на месте не оказалось, но его младшая жена пригласила внутрь, увидев мою поклажу.

Раньше я никогда не бывал внутри, но крутить головой как восторженный ребёнок невместно взрослому охотнику, а потому, умерив пока своё любопытство, сосредотачиваюсь на собеседнице.

— Это с первой охоты? — задаёт мне вопрос Кайрилса.

— Да. Причитающаяся вождю доля.

— Хорошо. Как далеко и в каком направлении было стадо?

— В двух днях пути на север, около двух десятков взрослых и восемь сеголеток.

Достав книгу, стала в ней писать, а я украдкой оглядывал богатую обстановку. Первое отделение большого шатра было увешано изнутри хвостами и полосками меха, были здесь и волчьи клыки, а слева от входа в остальную часть шатра была стопка шкур, на которой полагалось сидеть вождю, принимающему посетителей. Из-за стенки слышались возня и плач маленьких детей, и голос взрослой орчанки, что пыталась их успокоить. В полог просунулась мордашка девочки постарше, с интересом меня разглядывая, после чего шмыгнула обратно.

— Что-нибудь необычное по дороге видел? Встречал ли чужих волков? — принялась опрашивать меня закончившая писать орчанка.

— Нет, — чуть помедлил я с ответом, отвлекаясь от разглядывания кланового знака, сшитого из разноцветных шкур. Основой служила белая шкура копытня, коричневый мех кабанов пошёл на рукоятки, а лезвия были выполнены из чёрных наспинных полос талбука. Вопросов больше не последовало, и я пошёл на выход.



* * *


На обратном пути прикидывал, чем мне заняться в первую очередь. Угроза смерти миновала, знания из другого мира позволили решить проблему с недостатком охотничьих навыков, и я намерен продолжить эту практику. Конечно, я могу присоединиться к другим оркам для совместной охоты, но способных добывать опасных зверей в одиночку больше уважали, орки ценили силу.

Учитель разрешил сегодня побездельничать, но я не устал, а время лучше потратить на что-нибудь полезное. Сейчас мне как раз нужен хороший охотничий доспех, бегать в одной набедренной повязке и обуви не самая удачная мысль, ведь кроме талбуков мне могут повстречаться и хищники, и защита поможет мне пережить эти встречи. Поэтому, вернувшись в шатёр, занялся раскройкой талбучьей шкуры, помечая места и заготавливая ремешки для усиливающих деревянных вставок. В процессе работы вспоминал, как отец чинил своё охотничье снаряжение. Жизнь была отличным учителем, и все происходящие вокруг события, являясь примером, помогали облегчить собственную жизнь. Инструментов у меня было немного: прямой резец, нож с изогнутым почти крюком клинком и игольчато-узкий стилет, напоминающий собой чуть расплющенное шило. В перерывах отрезал куски талбучатины, утоляя голод и отдыхая. Закончив с раскройкой, набрал мяса и, взяв один талбучий рог, решил сходить к кузнецу. Каждую весну наш клан добывал железную руду и выплавлял железо, кроме того, во время праздника у священной горы можно было поторговать с остальными кланами, но объёмы таких сделок по моим меркам были небольшими.

Да и откуда взяться серьёзной торговле, если каждый клан, по сути, был самодостаточен, покрывая собственные потребности, а кочевой образ жизни не располагал к накоплению излишков. Вся жизнь была подчинена заведённому издревле ритму — выбив дичь, орки переезжали на новое место, по пути охотясь и собирая дары природы, прибыв — разбивали шатры.

Отдельной статьёй шли дренеи, торговать с ними можно было в любое время года, но они практически не покидали своих селений, а находиться на одной земле долго клан не мог в свете вышеописанных причин. Зато такая торговля была выгодна обеим сторонам — в обмен на травы и минералы орки получали ткань, стеклянную посуду или украшения, изредка — стальные орудия и ножи. Редкость последних товаров объяснялась высокой ценой, оружие из дренейской стали могли себе позволить только вожди и очень умелые охотники, чаще всего оно переходило по наследству, не так быстро стачиваясь, как железное.

Выстраивая в уме картину быта орков, думал, где бы применить свои прогрессорские знания, и пока не находил точек приложения. Вот и шатёр кузнеца, рядом была палатка, из которой раздавались ритмичные удары молота по наковальне.

— Отец пока занят, — сказал мне орчёнок лет пяти.

— Я подожду, — присаживаюсь на траву, снимая ношу.

— Долго придётся ждать, — продолжает мальчишка. — Но если... — и выразительный взгляд на мясо.

Отрезаю ломоть и кидаю ему. Вмиг подскочив, перехватил угощение и впился зубами, быстро отрывая куски и почти не жуя. Орчата, сколько их ни корми, всегда голодные.

— Я посмотрю, как скоро он освободится, — прошёл внутрь палатки, удары стихли, и вскоре вышел обратно.

— Повезло, отец ещё не успел разжечь уголь.

Показался и Гракх в накинутом кожаном фартуке, подойдя начал снимать краги.

— Говори, зачем пришёл, — был он не очень приветлив, но с его характером мирились из-за пользы, приносимой клану. Да и сам не люблю, когда отрывают от работы.

— Хочу заказать походный котелок, может, чего ещё прикупить, из того, что есть.

— Заходи, — позвал меня в шатёр кузнец.

Пройдя, увидел небогатый ассортимент — с десяток копейных наконечников, семь топоров без топорищ и россыпь наконечников для дротиков. Несколько десятков ножей, от маленьких резцов до полноценных охотничьих тесаков. Посуды было немного, видимо, заказывали её не часто. Помимо железных изделий присутствовали здесь и медные украшения в виде колец и браслетов, но было их не очень много. Один из котелков глянулся мне своими размерами и тонкими стенками, таскать с собой на охоту лишнюю тяжесть не хочется, а без посуды приготовить пищу можно было только на открытом огне.

Всё было дорогим, и чаще всего только на еду не менялось. Выбрав приглянувшийся наконечник, протянул в обмен целый рог талбука — я не разбираюсь в кузнечном деле, но помню, что рога и копыта как-то использовали для улучшения железных поделок.

— Хочу этот котелок.

— Два талбука, десять твоих весов сухостоя.

Мысленно крякнул, раз сказано — талбука, значит, ни шкур, ни рогов с них мне уже не видать. Сухостой тоже надо найти и принести, — его на стоянках в первую очередь выбирают, а значит, лучше подождать следующего кочевья, чем волочить сухие брёвна несколько километров. Ветки кузнец не признавал, при пережигании на уголь они просто рассыпались в пепел.

— Беру, — соглашаюсь с ценой.

— Ещё что приглянулось? — Гракх явно не горел желанием долго наблюдать за моим выбором покупок.

— Пока — нет.

Ну не просить же его взять меня в ученики? Кузнецы — это целая династия, их даже во время набегов стараются взять живьём, и горе тому, кто причинит вред их семье.

— Тогда оставляй задаток и иди, мне ещё работать надо.

Подхватив котелок, выхожу на улицу, сделка заключена, и мне не надо сразу предоставлять всё затребованное кузнецом.



* * *


Дважды в неделю по вечерам проходили танцы под бой барабанов, после шло небольшое застолье, угощение на которое приносили все его участники, а под конец программы можно было выпить немного пива, пообщаться с другими орками и даже помериться своей удалью. На праздник допускались только взрослые охотники и подошедшие к периоду первой охоты и старше орчанки. До драк дело не доходило — каждый взрослый охотник имел оружие, потому обычно проводили поединки на кулаках. Всё было чинно и согласно обычаям — орки спускали пар, орчанки присматривали перспективных женихов.

Такие праздники укрепляли социальные связи и вносили элемент новизны в размеренный быт орков. Сейчас, когда я стал охотником, доступ на праздник для меня открыт, сегодня вечером как раз будет дискотека, куда я пойду. День с самого утра проходил как в тумане, орочья половина жила в предвкушении праздника, а людской опыт уже примерно нарисовал, как будет проходить вечер, но тоже пасовал с наполнением образов конкретикой. Вроде уже не юнец, если не считать тело, а туда же — всё-таки гормоны — сильная вещь, а наш разум подвержен влиянию эмоций.

Отрезав хороший кусок талбучатины, иду на праздник. Чтобы создать атмосферу уединённости и не сильно мешать отдыхать остальному клану, танцы проходили чуть в стороне, примерно в пяти минутах ходьбы от крайнего шатра, но я уже слышу начинающийся ритмичный перестук барабанов и весёлый гул голосов. Прибавляю шаг, но не бегу — я теперь взрослый, подхожу к большому костру, вокруг которого уже собралось прилично народу. Вижу шкуру с расставленными угощениями, кладу принесённое мясо и вливаюсь в толпу. Нельзя сказать, что здесь был весь клан, тут не было и половины взрослых — охота и прочие неотложные дела проредили танцоров, но и такое скопление — уже много, особенно по моим меркам. Больше народу в одном месте собирается только при переезде, но то зрелище привычное.

Строгого разделения зон по полу не было, каждый стоял как ему удобно, объединяясь с хорошими знакомыми или медленно проходя вокруг центрального костра, перекидываясь словом-другим с остальными. Новичок на празднике был только я, но особого ажиотажа ни у кого не вызвал — не той величины я фигура, чтобы моё появление влияло на течение праздника. Тушеваться тоже не стал, присматриваясь к фигурам незамужних орчанок. Нужно сказать, было таких не так уж мало, во всяком случае, гораздо больше, чем орков, чему способствовала нередкая гибель мужчин на охоте.

Музыканты усилили удары, наполняя воздух звучным ритмом, что заставило закончить разговоры и приступить к танцам. Прошло уже больше часа, но он не прерывался, орки ценили выносливость. Сам я, как и остальные охотники, перемежал прыжки размашистыми движениями, как будто в руках было оружие, орчанки же своими грациозными движениями напоминали кошек, плавно перетекая из одного положения в другое, изгибаясь и кружась, выгодно подчёркивая стройность и гибкость своих тел.

Неразлучная троица знакомых мне девушек крутилась неподалёку, привлекая взгляд к своим фигурам, особенно этим выделялась Бьюкигра — на год старше своих подруг, она была сильнее оформлена в нужных местах, и движения танца были лучше поставлены, чувствовался большой опыт. Не забывал поглядеть и на остальных танцовщиц, попадавших в моё поле зрения. Бой барабанов постепенно смолк, оставив после себя приятную ломоту в натруженных мышцах и ощущение праздника. Дыхание выравнивалось, а остатки неизрасходованного адреналина будили аппетит.



* * *


Не чинясь, подхожу к расстеленным шкурам, выбирая, чем бы утолить лёгкий голод после долгого танца. Остановившись на лепёшках, отрезаю от кабаньего окорока хороший шмат сала и вгрызаюсь в получившийся бутерброд, ловя на себе насколько удивлённых взглядов. И только сейчас вспоминаю, что так никто не ест — от мяса и лепёшек откусывают по очереди. Вот и моё первое прогрессорское действо, хоть и не так я себе его представлял. Вообще, пока я не определился с областью приложения своих сил — слишком большой инерцией обладало общество орков. И это не было минусом — все приспособления, технологии и уклад жизни прошли проверку временем, за многие поколения усовершенствовавшись почти до предела. Конечный результат зависел уже только от личного мастерства. В будущем это изменится, и стоит ли пытаться что-нибудь внедрять самому — большой вопрос, ведь многие вещи и ремёсла неразрывно связаны с жизнью.

Оставив глобальные замыслы, сосредоточился на настоящем, невозмутимо продолжая своё занятие. Дожевав закуску, устремил взгляд на ряд бочонков с пивом, что ещё ни разу не пробовал — детям этот пенный напиток не положен. Кружку я с собой не взял, но лист растения, похожего на лопух, её вполне заменит (и не я один был такой умный). Свернув его потуже, чтобы не протекал, наливаю до краёв, внюхиваясь в исходящий от него аромат. Пригубив, понимаю, что-то довольно крепкое, орчёнок этого знать не мог, но другой опыт говорил, что для натурального брожения это максимальный градус. Сам вкус определённо понравился, лёгкая горчинка и пузырьки, шибающие в нос.

— Как тебе вкус взрослой жизни? — слышу вопрос Бьюкигры, уже подошедшей к угощению.

— Пока не распробовал, — прикладываюсь повторно к "кубку".

— Есть в ней и другие прелести, кроме еды, — произносит она, но дальше свою мысль не развивает.

— Конечно! — поваляем дурака. — Охота — вот что по-настоящему будоражит кровь!

Тема пришлась по душе остальным, была здесь не одна молодёжь, но и матёрые орки, образовалось несколько групп, где более опытные делились своими рассказами. Я тоже внимательно слушал Крахниала, запоминая приёмы, что могут мне пригодиться в дальнейшем. Хотя навыки охоты по рассказам не обретёшь, от некоторых ошибок они могут избавить.

Охотников-одиночек было немного, даже волчьи всадники предпочитали охотиться с товарищами, образуя небольшие отряды. Сейчас мне выпала возможность присоединиться практически к любому из них, за исключением верховых. Но я не спешил этого делать — мой способ охоты себя оправдал, репутация одиночки позволит отлучаться когда мне нужно, и мой голос на совете будет иметь больший вес.

Пива было немного, и оно быстро разошлось, оставив в ушах неожиданный звон и расстроив координацию движений. Прочая еда также была съедена, но для хорошего завершения вечера просто необходима схватка. А учитывая, что я новичок в среде охотников, первый кандидат — я.

— Ты так и не выбрал себе отряд, — обратился ко мне Дорокрук.

Был он на полтора года старше, а потому выше и массивней.

— Как стану шаманом — помогу на охоте. А пока — и сам справлюсь.

— Очень самоуверенно. Первый талбук — ещё не повод зазнаваться.

— Я просто трезво оцениваю свои силы. Добыть его получилось без проблем.

— Может, покажешь свою силу и удаль, раз уже такой великий охотник?

— Почему нет? Желаешь проверить крепость моих кулаков?

Победить его будет нелегко, если вообще возможно, но здесь и сейчас главное показать свою смелость и упорство. Пространство вокруг нас быстро расчистилось, и мы оказались посреди круга. Орк давил меня взглядом, а я внимательно следил за ним, ожидая отмашки судьи. Руки у него были длиннее моих, сам он был массивней, а учитывая разницу в возрасте — опытней. Мой же опыт драк не был богатым, по крайней мере, против более сильных противников я выходил не часто.

Вот последовал сигнал, и мы кинулись навстречу друг другу. Перед столкновением Дорокрук резко прянул в сторону, уворачиваясь от моего кулака и впечатывая короткий тычок мне под рёбра. Несусь дальше, разрывая дистанцию, развернувшись снова сближаюсь, стараясь предугадать следующий удар. По лицу получить не боюсь, и дело тут не только в регламентирующих схватку обычаях — о клыки можно хорошенько распороть кулак. Получаю встречный удар в грудь, болью разлившийся от места попадания. Несмотря на массивную тушу, противник двигался проворно, за счёт длины рук не давая сближаться, наставил мне уже кучу синяков и едва не угостил в лоб, но я вовремя отпрянул.

Пойти на размен не вариант, а все мои финты и уловки легко им читались, потому решил сделать то, что если и не даст мне победы, позволит, по крайней мере, свести поединок к ничьей. Кружим по площадке, противник лишь поворачивается ко мне лицом, отмахиваясь, когда нападаю. Вот опять знакомая связка, и я бью со всей мочи по его кулаку. Боль простреливает руку до плеча, что тут же провисает плетью, а я, пока противник не опомнился, бросаюсь вперёд и, получив удар в лоб, вижу звёзды и наваливающуюся темноту.

Сквозь ватную тишину начинают проступать звуки, хор возбуждённых голосов усиливается, а я вижу склонившегося ко мне Галилука, что водит надо мной руками, убирая боль и ссадины. Продул, но, по крайней мере, не сдался. Может, встречный удар был продолжением серии, или противник оказался устойчивей к боли, но это уже неважно — судя по настроению окружающих, моей победы всё равно никто не ждал.

— А ты молодец, — сказал Дорокрук, помогая мне подняться. — В тебе чувствуется настоящий дух воина!


4


Принесённое с охоты мясо таяло на глазах, большую часть я уже отдал в виде задатка за котелок, теперь выменивал остатки на лепёшки или сборы съедобных корней и трав, так как тратить своё время на сбор и готовку считал лишним. Впрочем, так поступал не только я — подобная мера разделения добычи пищи была эффективной, позволяя разнообразить рацион каждого орка, независимо от его возможностей. Дичь в окрестностях уже практически извели, а потому клан готовился к переезду.

Помогаю учителю снять и уложить высушенные травы. Освободив каркас, вынес все вещи наружу, и пока Хатгаут их укладывал, принялся за разбор шатра. Личный шатёр был следующим обязательным этапом в жизни каждого орка. Это не только показатель статуса, это необходимая вещь, ведь зимой на Дреноре выпадал снег, а реки сковывало льдом. Многие поколения кочевой жизни довели конструкцию жилья до идеала, максимально облегчив вес его элементов и уменьшив количество деталей. Типовая конструкция представляла собой две четырёхугольные пирамиды, поставленные друг на друга. Нижняя была усечённой, с довольно крутыми стенками, чтобы не уменьшать внутренний объём, а верхняя — тупоугольная, почти плоская "крышка" с отверстием для выхода дыма. Длинных жердей, поддерживающих эту конструкцию, не было, и на месте их рубить не приходилось — каркас был сборным, самые большие элементы, уложенные один к одному, не превышали размеры стандартного тюка и помогали перевозить сложенные шкуры.

Остальные шатры также были собраны, а я рыхлил проплешину в траве от шатра, чтобы шаману было проще зарастить её травой. Орчёнок видел это чудо много раз за свою жизнь, но для меня это было внове, и я завороженно наблюдал, как зелёные ростки раздвигают комья земли, устремляясь вверх. Закончив, наставник пошёл к другим шатрам, а я седлал его волка, закрепляя собранный шатёр. Прочие вещи увязал в заплечный мешок, их понесу сам. Сборы не заняли много времени, часть волчьих всадников и охотников отправились в дозоры впереди и по бокам движения колонны, их вещи несли другие орки.

За день мы преодолевали большое расстояние, делая небольшие перерывы, чтобы дать роздых орчатам и устроить небольшой перекус, после чего продолжали путь. Ночью я дежурил за учителя, готовясь разбудить, если понадобится, но всё было спокойно.



* * *


Сгрузив вещи, обхожу с Хатгаутом и другими шаманами место будущей стоянки, те на ходу как-то общаются с духами, проверяя его на опасности. К стойбищу предъявлялось несколько условий, первым из которых был источник воды, второе и не обязательное — наличие рядом сухостоя, и третье — соответствие гармонии с духами. Бывало, откочёвывали на час или два, если шаманы не давали добро на то, чтобы разбить шатры. К своей досаде, ничего не чувствую, хотя вижу, как разительно меняется поведение одарённого орка, когда он впадает в состояние полутранса для общения с духами. Стихии, похоже, были не против нашего размещения, и орки начали разворачивать шатры.

Первым делом срезаю дёрн на месте очага, чтобы не выгорели корни, прорастить траву с нуля не сможет и друид. Собираю каркас, связывать между собой его элементы не надо, они вставляются в кожаные петли, расположенные на концах друг друга, получая опорные жерди. А вот соединение "крышки" между собой и опорами уже требует крепежа, но операция это быстрая. Теперь обтянуть развёрнутыми шкурами — и можно обживаться. Не прошло и получаса, как поселение приняло жилой вид, орчата с визгом носились между шатрами, орчанки стали выбирать съедобные травы, пока их не вытоптали, а орки устремились на охоту, стараясь застать дичь врасплох.

Разложив вещи, тоже ухожу со стоянки, но не за мясом, а за топливом — долг ещё не выплачен, требовать его кузнец пока тоже не будет, но мне у него нужны ещё заказы. Большой ручей, на берегу которого разместился клан, питал заросли ивняка и более крупных деревьев, примыкавших к нему. Отойдя в сторону, чтобы не продираться сквозь заросли, бегу вверх по течению. Сильно ускоряться не стал — вода всегда привлекает травоядных и хищников, а потому нарваться на засаду будет очень неприятно. Натоптанных троп пока нет, спустя час впереди показалась старица — ручей поменял течение, проложив новое русло, и большинство деревьев высохло.

Надеяться на такую удачу изначально не стоило, но сухостоя хватало и рядом с ручьём, просто я захотел подняться как можно выше по течению и, спускаясь вниз, заготавливать по пути сухостой. Течение поможет мне за несколько раз привезти свой долг и сделать следующий заказ, не забывая о дровах и для собственного очага. Но раз встретился дар духов — зачем его отвергать? Пил орки не знали, а потому мне приходится срубать стволы единственным топором. Повалив первое дерево, начинаю разделять его на куски, чтобы удобней было тащить к ручью, а будущий плот не застревал на поворотах. К сожалению, сильно широким его не сделать, но меня устроит и квадратное сечение будущей связки — путешествовать на нём я не планирую, а так с берега всегда подтолкну его на середину, где самое быстрое течение.

Потратил почти три часа, а из запланированного нарубил только половину. Упираться дальше смысла не было, расположил первые четыре бревна на берегу реки, положив их на толстые ветки, чтобы суметь обмотать прихваченной верёвкой. Теперь втыкаю жерди между ними, в полуметре от каждого из концов, и кладу две поперёк. Теперь сверху оставшиеся четыре, благодаря жердям, переслаивающим брёвна, связать их между собой получается легко. Теперь сталкиваю в воду и привязываю к вбитому колу. Получившийся плот, планировавшийся изначально квадратным, был достаточно плоским, чтобы не перевернуться, а потому нагружаю его связанными отрубленными ветками, что подойдут в качестве дров для моего очага.

Обычно сухостой клан заготавливает по весне, когда приходит пора плавки добытой руды, на берегах после весеннего паводка остаётся много дерева. Но в плоты их никто не связывает, лишь отталкивают застрявшие брёвна, а на стоянке их ловят другие орки. Я же, потратив немного времени, смогу привести дрова сухими, да и продираться сквозь заросли и топи вдоль берега мне не придётся. Отталкиваясь длинным шестом от дна, направляю своё плавсредство вниз по течению, стараясь придерживаться середины.



* * *


Причаливаю к берегу, моё появление уже засекли мальчишки, во все глаза смотрящие на неизвестную конструкцию. Сбросив пару вязанок толстых веток, начинаю развязывать узлы, оттаскивая брёвна от воды. За время моего отсутствия почти ничего не изменилось, лишь орчанки успели выбрать всё съедобное из-под ног на стоянке и теперь расходились в стороны, продолжая сбор. Первым делом отношу связки с дровами к шатру учителя, теперь, когда позаботился о себе, можно и часть долга отдать.

Переношу по два бревна за раз, всего привёз три своих веса, хорошо хоть что ещё не успел вырасти, иначе количество рейсов могло затянуться. На второй ходке встретил сестру, Шарилгра как раз несла домой корзинку накопанных корешков, а её сын гордо нёс связку сухих веток.

— Привет, сестра. Хороший помощник у тебя растёт.

— Да, Долхар уже большой и смышлёный.

Сестра назвала первенца в честь отца, что было не таким уж редким явлением.

— Как вырастет, возьму в свой отряд.

Чуть-чуть помолчала, размышляя, не шучу ли я.

— Тебе мало должности шамана?

Чаще всего одарённые орки, хоть и пользовались всеобщим уважением, на охоте в отряде играли вспомогательную роль. Не имея права поражать добычу стихиями, лечили раненых или искали дичь. Никто не хотел рисковать таким полезным членом общества, и честь бить зверей оружием предоставлялась остальным. Кроме того, если захочет, он вообще может не ходить на охоту — отдарки в виде еды и шкур за лечение вполне позволяли жить хорошо и содержать семью. Но в зачёт в основном шли только самостоятельно добытые звери.

— Я ещё не шаман, но чувствую, что могу охотиться в одиночку. А там — кто знает?

— Не спеши, может, тебе с другими охотниками объединиться?

— Не волнуйся, сам справлюсь.

— Всё-таки будь осторожен.

— Шарилгра, — смотрю на неё со всей серьёзностью, — я хоть и младший брат, но уже охотник!

— Это меня больше всего и волнует. Молодые охотники гибнут чаще других.

— На всё воля духов, — закрываю неприятную тему. Мне было что ей рассказать, чтобы успокоить, но, боюсь, мои хитрости на охоте не оценят прочие орки, найдя их излишне коварными.

Во время беседы мы дошли до её шатра, оказавшегося мне по пути. Оставив корзину, она последовала за мной дальше. Вскоре мы были на берегу, где я вновь связал брёвна, чтобы перенести к кузнецу.

— А слухи не врали, — оценила сестра увиденное. — Говорили, что ты привёз по реке целую гору дров.

— Это было просто. Я связал их, как делают с ветками, а река несла их вместо меня.

Ниже и выше по течению старшие орчата уже оккупировали русло, высматривая рыбу и приготовив дротики.



* * *


Закончив с перетаскиванием брёвен, позвал кузнеца для расчёта и нового заказа. Гракх прикинул на глаз вес принесённого топлива, с недоверием посмотрев в мою сторону.

— Думал, опять жена враки рассказывает. Ещё два раза, и останутся только талбуки, — напомнил он о цене.

— Будут. Хочу ещё один топор у тебя заказать.

— Проходи, — пропускает меня в свой шатёр.

Семьи его на месте не было, а ассортимент с прошлого раза почти не изменился. Взяв обычный топор, приложил к нему сверху лезвие ножа, похожего на копейный наконечник, к обуху ещё одно, и показал готовую конструкцию хозяину.

— Нужно соединить их так, но лезвие на обухе сделать поуже и потолще. Лучше вообще четырёхгранник, и сделать это всё из такого количества железа, что пошло на этот топор.

Хмуро рассматривая моё творчество, тот почесал затылок и ответил:

— Так никто не делает. Есть у меня топоры и полегче, и потяжелей. Зачем тебе такой?

— Хочу такой. Ты же куёшь ножи, по форме заказчика.

— Так то ножи! Топор-то зачем уродовать?

— Что не так? — экспертом по холодному оружию я не был, но получить вместо одного оружия три за раз очень хотелось.

— Тут всё не так! Вот скажи, кого ты ткёшь этим недокопьём? Лезвие массивное, рукоять — короткая. Пока будешь ударять — тебя на рога поднимут или в горло вцепятся. А когда рубанёшь — зацепишься им за шкуру, или лезвие соскользнёт, или удар ослабишь.

Слушая речь кузнеца, осознавал всю несуразность своей недоалебарды, постепенно наливаясь краской стыда и злостью на себя.

— А вот обух удлинить могу, хотя это и дороже выйдет вдвое.

Я и глазом не моргнул. Всё правильно, металла на мой топор придётся потратить больше обычного, значит, и цена выше. Хотя две цены только за удлинённый обух — многовато, не настолько уж там много железа. Но, в конце концов, он у нас единственный монополист, а ждать до осеннего праздника — долго, к тому же там мне это выйдет ещё дороже — и так для клана цены ниже, чем на продажу. *(прим. беты: "Души прекрасные порывы" — мурлыкал хоббит, на корню зарубая идею создания сумрачного выродка оружейной промышленности.)*



* * *


Ухожу от кузнеца в глубокой задумчивости, будь топор готов, мог бы взять его уже сейчас, несмотря на то, что ещё не рассчитался за котелок — долг мой хоть и вырос, но требовать его немедленно никто не станет. Размеренная жизнь приучила орков к постепенности, и все понимали, что столько дров и мяса я быстро достать не смогу. Да и самому Гракху не выгодно, чтобы я принёс ему восемь туш талбуков за раз. Сейчас же, пока не внесу хотя бы половину оплаты, за работу он не примется — и будет в своём праве. Учитывая мою загруженность, успеть бы до большой охоты на копытня. На топор у меня были большие планы, к тому же, используя топор для заготовки брёвен, я постепенно его порчу.

Вернувшись в шатёр учителя, принимаюсь за письмо, старательно выводя буквы на старом пергаменте. Периодически проверяя взглядом свои каракули, никак не мог отделаться от обдумывания дальнейших планов. По собственному опыту знаю, что ответы на вопросы чаще всего приходят после сна, видимо, подсознание, не скованное моими заморочками и табу, находит оптимальное решение, основываясь на полученной за день информации.

С транспортировкой добытого орки не заморачивались, охотничьи партии легко переносили поделенную на части тушу, повозок и колёс они не знали, да и простых волокуш тоже нее было. Они просто были не нужны. Все мои знания более высокоразвитого общества практически никуда не годились — слишком разные были условия. Потому начал вспоминать просмотренные передачи о жизни африканских племён, учебники истории и биологии, где освещались каменный и бронзовый века. Но эти сведения были обрывочными и скорее описательными, конкретных примеров древних технологий почти не помню.



* * *


Сегодня проснулся пораньше, Хатгаут уже не спал, но и не будил меня раньше положенного. Утро принесло ответ на мучивший меня вопрос, но решать свою проблему пока не время, обязанности ученика с меня никто не снимал.

— Выспался? — поприветствовал меня наставник.

— Вполне. На новом месте хорошо спится.

— Видел я, как ты полночи ворочался. Подожди, будет у тебя свой шатёр — заведёшь жён. А пока почему к Лармуаке не сходишь?

Не спорю, либидо тоже давало о себе знать, но вчерашняя бессонница у меня отнюдь не поэтому. Не знаю, как насчёт специфических болезней, но я ещё не настолько одичал, чтобы идти к весёлой вдове.

— Не про неё моё томление.

— Тогда завтракай и выходи, рядом много триррика, в силу ещё не вошёл, но листья собирать уже можно.

Оставшись один, перекусил вяленым мясом и вчерашней лепёшкой. Ближе к концу лета цена её возрастёт, так как запасы собранного зерна подойдут к концу...

Куст триррика, возле которого стоял наставник, был высотой в полтора орочьих роста, имел гладкую буро-красную кору и овальные листья. Трава вокруг него была пожухшей и невысокой. Подождав, пока я обойду его со всех сторон, Хатгаут заговорил:

— Триррик растёт обычно по берегам рек. Встретить его вдали от воды нельзя, а потому рядом с его корнями под землёй есть источник. Вкус его листьев, корней и коры — горький, много его есть нельзя, лучше обрабатывать раны, чтобы не воспалялись. Запущенные гнойники не лечит. Собирают кору по осени, пригоден для приготовления лекарства, как в сухом, так и в свежем виде. Если нашёл листья, достаточно помять их и приложить к ране. Семена ядовиты в любом виде, — лаконично закончил лекцию.

Интересно, на ком испытывали семена и прочие полезные свойства? Или это духи поделились своей мудростью? Впрочем, не важно. Подойдя к кусту, оторвал лист и прикусил. По вкусу это была скорее хна, чем перец — хоть и горчил, но не был таким жгучим, и послевкусие надолго тоже не оставалось. Хотя та ещё гадость.

— Учитель, сегодня пойду на охоту, — предупреждаю старого орка, запоминая вид и запах куста.

— Иди, но и про учёбу не забывай. Посматривай по пути, вдруг заметишь что-то выученное, — ответил наставник.



* * *


Работа подсознания — штука тёмная, но и оно основано на той информации, что мы получаем. Мне нужен был способ тратить поменьше времени на охоту, чтобы вернуть долг и начать копить шкуры на личный шатёр. Этому способствовало и новое место с непуганой дичью, и наличие реки, привлекающее водопоем копытных и хищников, и вчерашний пример перевозки брёвен. В мыслях это всё объединилось, породив следующий план: идти вверх по течению и добывать талбуков там, а сплавлять туши вниз по реке. Конечно, поднять такую тушу мне не под силу, но и в прошлой жизни я шкафы не носил, а двигал, так что и тут приспособлю что-нибудь под волокушу.

Пообедав, устремляюсь вверх по течению, огибая заросли и плавуны, солнце светит сверху и не мешает, а лёгкий ветерок приятно холодит кожу, уменьшая начинающуюся жару. На мне охотничий доспех, конечно, жарче и тяжелее, чем бежать налегке, но в нём я лучше защищён. Миновал старицу, так и не повстречав следов копытных и хищников. Берега становились всё круче, не имея удобных спусков к воде. Второй час на исходе, и я замечаю искомое — натоптанную тропку с многочисленными следами. Внимательно осматриваю окрестности на предмет засады волков, но никого не обнаруживаю.

Устремляюсь в степь, через полчаса моё упорство оказывается вознаграждено — я повстречал следы талбуков. Следы свежие, значит, стадо недалеко, так что встаю на параллельный курс и начинаю нагонять. Первая охота подарила отличную тактику по добыче зверя, а возможность её усовершенствования могла позволить закончить всё до темноты. Наконец, холмистая местность явила мне вид на рогатых пасущихся исполинов. Теперь обхожу их стороной, стараясь не шуметь и держаться подветренной стороны. Удалось обогнуть талбуков, не потревожив стадо, копаю ямку, прикрываю дёрном и устремляюсь стелющимся над землёй шагом обратно. Подобравшись, проверил, что талбуки потихоньку смещаются в сторону ловушки.

Снова собираю сухую траву, привязывая к длинной жерди, дыма мне не надо, а вот язык пламени нужен впечатляющий, чтобы наверняка отогнать стадо. Наконец, все приготовления закончены, зажигаю огромный факел, ору во всё горло и бегу к животным. Взмыкнув, сбились в кучу и, повернувшись на шум, наклонили рогатые головы в мою сторону, но увидев всё увеличивающийся огонь, побежали прочь, я же с рёвом, достойным копытня, устремляюсь следом. Топот стремительно отдаляется, но ловушка сработала, свернув копыта самке. Детёныш крутился рядом, не зная, удирать ли ему вслед за остальными или остаться возле неё. Заметив моё приближение, храбро выставил рожки в мою сторону. Самка взмыкнула и, припадая на левое копыто, поковыляла вперёд, заслоняя телёнка.

Перехватываю топор поудобней, готовясь добить зверей, молодняк в зачёт пойдёт как половина, если не упущу. Метнувшись вперёд, уворачиваюсь от рогов самки, разобраться с ней после не составит труда, а вот телёнок, поняв, что она мертва, наверняка убежит. Глупая храбрость сыграла против него, а рогатый череп не пережил столкновения с тяжелым лезвием. Короткий костяной хруст возвестил о его смерти, покончив с ним, вернулся к первой жертве.

Дотащив туши до реки, занимаюсь предварительной разделкой. Сегодня, в отличие от первого раза, у меня есть бурдюки под кровь, да и снимать шкуру на месте мне не надо. Выпотрошив туши, готовлю транспорт. Сухое дерево, разрубленное пополам, послужило неплохой основой для катамарана — соединив два бревна жердями, закрепил их верёвкой. Сделав из остальных веток настил, спустил плавсредство в ручей. Туши животных поместил в воду, чтобы не портились, и поплыл вниз, отталкиваясь от дна и берегов шестом.

Было уже темно, когда я, наконец, добрался до стоянки. Часть телёнка пойдёт в счёт налога, остальное мясо пока пригодится и самому, а отволоченную тушу талбучихи уже принялся разделывать кузнец, ворча, что уже довольно поздно.


5


Неспешная жизнь вступала в противоречие с моими привычками, и хотя с точки зрения орка я уже изрядно поохотился, темп добычи ресурсов был удручающе мал. И дело было не столько в отсутствии навыков — мои ловушки не требовали мастерства, сколько во времени, уходящем на сам поиск талбуков. Скоро стада проредятся ещё больше, почувствовав опасность, они откочуют, да и клановые волки подсократят их поголовье. Единственное, за что я не переживал — это сухостой на старице. Отметок на сухих деревьях, что они принадлежат мне, я не делал, но их никто не тронет, пока не выберут те, что поближе. Понаблюдав за разделкой талбучьей туши, отправляюсь домой.

Было уже поздно, но Хатгаут, закончив клановые дела, ещё не спал.

— Учитель, я хочу уйти на несколько дней, — делюсь с наставником своими планами.

— Торопишься слишком, Аргнак. Что талбуков в одиночку добываешь — хорошо, но удача может и отвернуться. Ну как не сладишь? Ночная охота — вещь опасная.

— Днём к талбукам в одиночку лезть вообще нельзя, — поддерживаю версию шамана о способе моей охоты.

Старый орк неспешно набил трубку, а я ждал, пока он покурит и подумает, лучше не перебивать его в такие моменты.

— Знавал я многих охотников-одиночек. Но у них были волки-напарники, и им не приходилось тратить время на сохранение добычи, у тебя же дня два на вяление мяса уходит. Зимой будет праздник, на нём, даст духи, примет тебя какой волк, так и будешь показывать своё мастерство. А пока походил бы с другими, и у них бы охотничьих ухваток набрался, и время сэкономил.

— Время не проблема, — начал я, но был перебит учителем.

— Не проблема?! Ты будущий шаман, и вместо того, чтобы тратить его попусту, лучше бы усердней учился!

Резкая отповедь стала неожиданностью, видимо, Хатгаут заметил моё пренебрежение получаемыми знаниями.

— Прости, учитель, — отвожу глаза, — но не хочу ходить в должниках. И зиму хочу встречать в своём шатре.

— Молодость-молодость, — протянул беззлобно старый орк. — Всё вам неймётся, всё куда-то торопитесь. Лето ещё в разгаре, успеешь и долг отдать, и шатёр отстроить. А многие травы после уже силу-то и потеряют, рвать их надо, пока не задеревенели.

— Я принесу больше одной туши. Дай мне три дня, и если не справлюсь — буду ходить на охоты пореже.

— По реке привезёшь — догадался шаман. — Да только добыть нескольких зверей за раз — тяжело, и опасности больше. Не гонись за большим. Раз так неймётся — сходи, но зря не рискуй.



* * *


Утром, перекусив и попрощавшись с учителем, побежал вверх по течению. Солнце ещё не встало, но было довольно светло. Утренняя прохлада позволила взять более быстрый темп и не париться в охотничьем доспехе. По пути встретил возвращающуюся стаю из трёх клановых волков, как раз из верховий ручья, но мне всё равно нужно двигаться дальше. Спустя два часа бега остановился на перекус, вяленое мясо хорошо утолило голод, а молодые побеги с куста сошли за гарнир. Побеждать зверей в честной схватке мне не светит, но увеличить количество ловушек ничего не мешает. Единственная проблема — добывать зверей нужно как можно ближе к ручью, иначе пропадут, пока таскаю по одному.

Ветер всё усиливался и как назло дул в спину. Это увеличивало скорость бега, зато и запахов с нужного для меня направления не приносило. Вот и место, где я в прошлый раз сделал "катамаран" для транспортировки добычи, бегу дальше, встретить тут то же стадо практически нереально, но наверняка выше будут ещё следы.

В следующее мгновение из кустов на меня кинулась огромная чёрная туша. Испуг быстрой волной пробежал по телу, мозг ещё не успел осознать опасность, а тело уже действовало. Кувыркаюсь вперёд, уходя с траектории броска. Вновь оказавшись на ногах, сбрасываю с плеча баул с вещами и выхватываю топор. Чёрная смерть разворачивается после неудачного броска и несётся на меня, желая сбить с ног, а я лихорадочно готовлюсь угостить её железом. На последних метрах волк разогнался ещё сильнее и оторвался от земли в длинном прыжке, стараясь погрести меня под своей тушей. Смещаюсь в сторону, уворачиваясь от клацнувших челюстей, и, крутанувшись, со всей силы бью топором ему в грудь.

Удар вышел знатным, судя по звуку, прорубил ему грудину, но лезвие застряло в шкуре. Пролетающая туша вырвала топор из моих рук, а я, не оборачиваясь, бегу к ручью, слыша сзади яростный визг с подвыванием. Берег близко, но я не успеваю — периферийным зрением вижу догоняющего меня волка, серьёзная рана, казалось, совсем не уменьшила его прыти. Падаю, перекатом уходя вправо, масса и инерция сыграли против него, а я, вскочив, бросаюсь на него и тараню плечом, сбрасывая с обрыва. Теперь бегу назад, пока он не вылез, и подбираю топор. Краем глаза замечаю пятна крови. Всё же удачно его рубанул! Теперь бегу обратно, встречать зверя лучше на берегу, где у меня будет преимущество в высоте. Волк ещё не успел выбраться — плывёт вниз по течению, возле шеи вода окрашивается в красный цвет. Повернулся ко мне головой, сверля злобным взглядом, после чего развернулся к противоположному берегу.

Уйдёт, вот ведь гадство! Видимо, рана серьёзная, и, познакомившись с моим топором, продолжения схватки зверь не желает. Я же, едва отойдя от страха, уже переживаю за ускользающие трофеи. *(прим. редактора: Вот же хомяк! Одобряю.)* Решение пришло моментально — разбежавшись, прыгаю так, чтобы приземлиться ему на спину. Во время прыжка отвожу руки назад, подгадывая момент приземления. Удар, помноженный на мою массу и ускорение, получился знатным — развалил волчий затылок на две части. По спине зверя пробежала последняя судорога, сбрасывая меня в воду. Впрочем, я и так почти в неё улетел, не сумев погасить инерцию.

Готов, красавец! Теперь осталось вытащить на берег неподъёмную тушу и приступить к разделке. Но сперва сделаю-ка себе транспорт — волк оказался одиночкой, но кто знает, не придут ли ещё?



* * *


Повезло, что волк оказался молодым, будь у него больше опыта — подпустил бы меня ближе к своей лёжке, и тогда от его броска я бы уже не увернулся. Выжил бы я при этой атаке — неизвестно, всё же на мне доспех, но покалечил бы он меня знатно.

Отфыркиваюсь от воды, стекающей в ноздри, и кидаю топор на берег, с этой стороны ручья он более пологий, но достать тушу волка не получится — не хватит сил. Притулив его к берегу, иду за сброшенными вещами, кожаная верёвка сейчас пригодится как никогда.

Вернувшись, вижу, что туша уже потихоньку начинает дрейфовать, но не успела уплыть далеко. Переплываю русло и накидываю петлю на голову, теперь привязать к ближайшему подходящему деревцу — и уже не уплывёт. Раздеваюсь и развешиваю сушиться охотничий доспех, набрать воды он не успел — кожа плохо пропитывается влагой, но попавшая под него вода совсем не добавляла комфорта. Теперь срубаю деревце толщиной в руку и привязываю конец верёвки к его основанию, упирая конец в землю, подтягиваю тушу, после чего переставляю жердь дальше и повторяю операцию. Не быстро, но тросом и ломом в своё время выдирал из земли даже примороженные брёвна.

Вытащив тушу на берег, принимаюсь за свежевание, корректируя в уме дальнейшие планы. Встреча с хищником сорвала дальнейшую охоту. Пусть кузнец наверняка примет в качестве части оплаты шкуру волка, но какой орк отдаст такую добычу? Это же хищник, да ещё и побеждённый лично! Мех, правда, не зимний, но всё равно шикарный. Разомкнув грудную клетку, добираюсь до сердца, его я съем сырым. Считалось, что если съесть свежее сердце, часть силы зверя перейдёт охотнику, а учитывая, что мир был магическим, возможно, это было не просто суеверие.

Провозившись три часа, закончил с разделкой, это, конечно, не талбучатина, но волчье мясо всё же съедобное. Осталось сделать деревянный катамаран с настилом, и можно плыть обратно в клан. Охота закончена, хотя и не так, как планировал, но грех жаловаться — цел, невредим, да ещё и с добычей. Можно вернуться уже сегодня, но есть ещё два дня, выпрошенные у наставника. С другой стороны — оставлять мясо и шкуру, что с собой не потаскаешь — значит дать им испортиться. Думай голова, шапку сошью. Над головой уже кружатся кровавые ястребы, ожидая своей доли от добычи — внутренности я в клан не понесу, а им — самое то на поживу. Недостаток времени хорошо повлиял на творческие способности, позволив пойти на компромисс — потратить остаток дня на сохранение мяса, а следующий день посвятить охоте на талбуков — не найду — вернусь с волком. Не откладывая дела, принялся резать жерди и более тонкие ветки кустарника, растущего на берегу. В отдалении есть деревья повыше, на них и размещу добытое мясо, чтобы вялилось. А чтобы не склевали птицы — сделаю деревянную решётку. Со шкурой сложнее, выскабливать долго, а в такой жаре она быстро испортится. Решение подсказал уже виденный мною куст Триррика — безжалостно обдираю с него листья в походный котелок, набираю воду и развожу огонь — пока начерно выскабливаю шкуру, отвар будет готов, а там обработаю мездру и мех, защитив его от порчи. Ну и от солнца её будет лучше прикрыть, но это уже мелочи.



* * *


Ночевал я за много километров от места разделки туши — запах крови мог привлечь других хищников. Перед тем, как уснуть, думал, как повысить свою защиту. На ум пришло добавить в доспех усиливающие деревянные вставки, разместив поверх них ещё один слой шкур — веса добавится, но и защита возрастёт. А мне рано или поздно всё равно придётся столкнуться с другими волками, и такого преимущества, как ручей, под рукой может не оказаться.

Ночь прошла незаметно, чуткий сон никто не потревожил, а жареная волчатина придала сил. Мясо было жёстким, но вполне съедобным, а немного приправы из сушёных трав улучшили вкус. Покончив с завтраком, вновь бегу вдоль ручья, выискивая следы дичи. Помня прошлую схватку, оббегал все подозрительные места, где меня могла поджидать засада. Ветер принёс запах свежего навоза, и вскоре я нашёл следы талбуков, а спустя примерно час нашёл стадо. Трава возле ручья была выше, а потому копытные далеко от него не отходили. Правда, ручей привлекал и хищников, но стадо всегда может убежать или отбиться, если их немного. Это стадо насчитывало семнадцать взрослых и всего пять талбучат, хотя самок из взрослых было большинство. Видимо, многие телята погибли или оказались слабыми, или слишком много было волков. А может, просто заболели и умерли — иногда болезни выкашивали до половины стада.

Чтобы не нервировать животных, удаляюсь от них и начинаю подготовку к ночной охоте — собирать сухую траву в потёмках — занятие малоэффективное, плюс к этому можно наготовить связку жердей, чтобы не тратить потом время на их поиск. Не брезговал я и травами, о которых узнал за время своего ученичества — приду в клан — порадую старика. Несмотря на то, что ждать — это тяжело и долго, время, занятое работой, летело незаметно. Время от времени проверял, на месте ли талбуки. Они, конечно, не стояли на месте, но и убегать не спешили — пасясь, двигались вдоль русла.

Вот, наконец, наступил вечер, животные, сбившись стадом, готовились ко сну, а я осторожно обходил их стороной, прикидывая, куда они побегут. Как назло, ветер дул в их сторону, и мне пришлось переплывать через ручей, чтобы обойти их с подветренной стороны. В воду они вряд ли кинутся, скорее всего, продолжат путь вдоль русла. Или кинутся в ту лощинку, предпочтя отступить в степь, во всяком случае, в кусты ломиться точно не будут. Поразмыслив, решил изменить свою ловушку — верёвка, натянутая над землёй, в наступившей темноте сработает не хуже ямы, а перекрыть ей можно будет больший сектор.

Нарезав пять двухметровых отрезков, извёл всю верёвку, но зато и добыча не уйдёт, а обрезки вполне послужат при изготовлении плота. Осторожно двигаясь в наступивших сумерках, расставляю ловушки — два кола и натянутая верёвка, первый бегущий талбук сломает ногу, при этом, скорее всего, вырвав их из земли. Но мне и не надо убивать половину стада — объяснить такое количество добытых животных я не смогу.

Вновь ночной заплыв, осторожный шаг вдоль ручья по дуге, и снова здравствуй прохладная вода — теперь можно поджигать травяные факелы и гнать стадо. Огонь и дым, снопы искр и громкий клич нарушили торжественную тишину летней ночи, всполошив талбуков, что с мычанием и ором поскакали прочь от меня, поворачивая от ручья. В этот раз учёл все свои немногочисленные охоты, а потому факел сделал как можно длиннее, чтобы свет не попадал мне в глаза и не ослаблял настроившееся на темноту зрение.

Судя по доносящимся до меня звукам, сработала не одна моя ловушка. Добежав до места будущего побоища, вижу картину из одного неподвижного талбука, умудрившегося свернуть себе шею, и двух подранков, ковыляющих прочь от приближающегося пламени. Кроме того, был тут и придавленный первой тушей телёнок. Впору радоваться от такого обилия добычи, а я едва за голову не схватился — как я это объясню? Один-два зверя — ещё куда ни шло, но три! Да ещё и телёнок! Припрятать шкуры я могу, но потом незаметно их всё равно не пронести — это не мой бывший город, где окружающим ты безразличен, тут вся жизнь на виду! Впрочем, бросать туши тоже не буду — авось утром придумаю, как легализовать свою победу.



* * *


День спустя. Плот с Аргнаком.

Плыву вниз по течению, высматривая место схватки с волком. Надеюсь, сюда ещё не добрались клановые охотники, и если нет — чуть подправленный рассказ будет в меру правдив, а самое главное — правдоподобен. Вот и памятное место, орков нет, а значит — бегом сгружать мясо на плот. Разбираю решётку, что защищала мясо от птиц, дома на дрова сгодится. Теперь героическая битва с хищником состоится над добытым им талбуком, а два других с телёнком — спустя день, во время охоты. Первую убил, а вторая не захотела уходить от затоптанного телёнка — теперь бросать добычу не надо. В хорошем настроении плыву домой, долг мой скоро сократится, и я смогу, наконец, приступить к постройке собственного шатра.


6


Приближаюсь к стоянке, ещё час — и покажутся шатры. Пришла мысль накинуть на плечи чёрную шкуру, но она была необработанной, а стирать с себя остатки отвара триррика и подкожного жира желания не было. Но похвастать ведь хочется! Причалив к берегу, мастерю из жердей крестовину. Закрепив её на плоте, развешиваю волчью шкуру, чуть подумав, приматываю к верху ещё три палки — черепа талбуков над этой композицией лишними тоже не будут. Закрепил их полосками кожи, чтобы не болтались и не слетели в самый ответственный момент, поломав всю торжественную атмосферу моего возвращения. Отбежал, оценил — внушает, орки, скорее всего, тоже проникнутся, развлечений и новизны в нашей жизни немного.

Спустя минут двадцать наткнулся на патрульного, что следил за подступами к клану. Крахниал был один, видимо, отпустил своего волка, или тот бродит где-то неподалёку.

— Привет, Аргнак. Всю дичь, гляжу, с верховий выбил.

— Нет, талбуков там ещё много, но стоять и ждать меня они точно не станут.

— Три стада за три дня? Не слишком ли быстро? — продолжал разговор охотник, пересчитав мои трофеи.

Уперев жердь в дно ручья, чтобы плот дальше не плыл, решил поддержать разговор, проверив заодно на нём свою легенду.

— Стадо было одно, да и то после волка. Встретил его над тушей, разодрать ту ещё не успел и уступать мне добычу тоже не желал. Я оказался сильнее, — достаю клык из кармана пояса — времени сделать из него ожерелье у меня не было.

— Молодой волк-то, — оценил размер клыка Крахниал. — И глупый. Матёрый бы тебя знатно потрепал, а так, гляжу, и доспех не порченный.

— Хвала духам, удалось его с первого удара сильно ранить, да и ручей помог — не рассчитал он своего прыжка, и я добавил, в воде его добил.

— С моим Ночным Шорохом так бы не справился, — комментирует схватку орк. — А прочие талбуки?

Чуть поправив шест, отжимая плот назад, продолжаю:

— Одного убил поздно вечером, а как стадо переполошилось, так телёнка-то в темноте и стоптали. Мать не захотела уходить — а ручей рядом, — скупо описываю прошедшую охоту.

— В степи так бы не порезвился, зверя зазря изводить, — добавляет охотник. Во время разговора он не переставал осматривать окрестности — хотя не единственный часовой клана, своими обязанностями не пренебрегал.

— Не зря, — пресекаю отповедь, я ему не орчёнок, чтобы терпеть такие слова. Скорее всего, его гложет банальная зависть, что молодой охотник без волка и команды успел набить столько дичи. Меня бы подобное точно задело. — Всё на пользу клану. Не пропало мясо сейчас — и в степи бы тоже. Съел бы или усушил, но принёс. Или отряд на поиски послали — там бы за толику добычи и подсобили донести.

Выдернув шест из дна, отталкиваюсь им поочерёдно слева и справа от плота, добавляя скорости своему плаванию. Вскоре показались шатры, молодые орчата, рыбачившие на берегу или просто купающиеся, повернулись в мою сторону и понеслись навстречу, спеша первыми увидеть необычное зрелище. Галдящая стайка малышни окружила по берегам моё плавсредство, громко обсуждая невиданное зрелище. Часть из них припустила в стойбище, откуда уже спешила прочая ребятня. Причаливаю к берегу, вминаю кол в дернину и привязываю плот. Теперь пора заняться транспортировкой трофеев, мясо можно будет снести и за раз, тем более рядом множество потенциальных помощников, а жердей у меня в достатке.

— Так, будущие охотники и мастерицы, кто хочет кус мяса — разбиваемся по парам, берём жерди и развешиваем добычу. Поможете донести, и награда ваша.

Дирижирую поднявшейся сутолокой, направляя неуёмную энергию в нужное русло, хотя это оказалась той ещё задачей, но справился. Выволок на берег освободившийся плот, чтобы подсох, накинул на плечо шест со шкурой волка и талбучьими черепами и возглавил колонну носильщиков, направляясь к шатру Гракха. Приветствуя встречных взрослых (почти вся малышня, что была на стоянке — в моём отряде), иду вперёд, источая самодовольство.

Отдавать всех талбуков в расчёт кузнецу не стал — во-первых, оставь я себе только телёнка, большая часть его уйдёт на налоги, а у меня помимо охоты и других дел много. Хватит с него и двух уже разделанных туш, с рогов которых я себе даже кусочка в качестве трофея оставить не могу. Сам хозяин работал возле временной ямы для выгонки угля, обкладывая сложенные брёвна, поколотые на нужный размер, кусками грязи, в чём ему помогали сыновья и дочь.

— Гракх, принимай оплату, — расстилаю одну талбучью шкуру и показываю пальцем на нужную пару носильщиков. Те сгружают мясо, освобождая жердь, и отходят в сторону, указываю на следующих, и так пока не набралось нужного количества. Укрываю получившийся холмик второй шкурой, рядом складываю два черепа, принадлежавшие животным, и ухожу, не напоминая о топоре.

Следом отправились в шатёр вождя, налоги никто не простит, а кузнец от них избавлен — оплата ложится на добытчика, плюс никто из орков не оценит многократного обложения. Попробуй какой вождь требовать десятую часть от каждого куска мяса или других материальных благ при каждом обмене, быстро голову оторвут. Сегодня Гултадор был на месте, но отвлекаться лично на приём не стал, меня встречала Кайрилса, его старшая жена. Приглашать в шатёр не стала, пропустив внутрь три пары носильщиков, что вышли из шатра притихшие, видимо, богатство внутренней отделки их сильно впечатлило. Вынеся книгу, орчанка делала в ней записи, сверяясь с уже сделанными. Может, считала, не добыл ли я уже десятое животное, следовательно, не положена ли ей ещё и шкура. Но то лишь моё предположение. Не став ждать вопросов, начинаю рассказывать о своей охоте, где встретил волка и талбуков, сколько их было и куда после охоты направилось стадо.

— Хорошо, — закончила та писать. — Желаешь что-нибудь добавить к сказанному?

— Вопрос хочу задать. Когда кочевать начнём?

— Нескоро. Недели через две-три, не раньше.



* * *


Часом позже, Бьюкигра.

Накопав с подругами сочных съедобных корней крупнолистого оршанника, Бьюкигра возвращалась в клан. Уже издали она почувствовала, что на стоянке её ждут новости и сплетни, уж больно возбуждёнными были малыши. Навстречу им подбежал её младший брат Мальрок. Ему ещё не исполнилось шести лет, а потому его детство было беззаботным, не обременённым учёбой и подготовкой к будущим охотам.

— А я помогал Аргнаку нести добычу! Он убил трёх талбуков и огромного волка! Когда я вырасту, я за раз буду убивать пять талбуков! Нет, десять, а клан будет помогать мне нести добычу! — зачастил он, а орчанка пыталась понять, как такое произошло и где брат преувеличил, ведь хорошо хитрить он пока не научился.

— Не говори ерунды, столько зверей не принести и за три дня одному не добыть! — но брат, отмахнувшись от её слов, тараторил дальше, расписывая свои будущие подвиги.

— Он ранен? — спросила Кайнати, скрывая тревогу. Бьюкигра давно её знала, поэтому понимала, какие чувства та сейчас испытывает. Ответ мальца потонул в гомоне набежавших младших родственников, наперебой спешащих поделиться новостями. Наконец, выловив из града голосов нужные сведения, девушки получили цельную картину — отсутствовавший несколько дней Аргнак привёз по ручью на связанных брёвнах целую гору мяса, среди трофеев была чёрная шкура и черепа талбуков. Расщедрившись, позволил подросткам помочь перенести добычу, расплатившись вяленым мясом.

— Повезло тебе, подруга, — сказала она, глядя на Кайнати, — такой перспективный охотник! Глядишь, скоро в личный шатёр позовёт!

— Скажешь тоже, — ответила та, отводя глаза и заливаясь краской. — За сок олембы он уже отдарился.

— Не робей! Идём к тебе, я научу, как привлечь к себе его внимание!

Ученик шамана, что так разозлил её в олембовой роще, открылся с новой стороны, и упускать свой шанс она не хотела. Она видела симпатию Аргнака к подруге, но юношеское увлечение могло и пройти, а остальные орчанки тоже не преминут постараться соблазнить его.



* * *


Рассчитавшись с помощниками, иду отдыхать, лишь в шатре можно спать, не опасаясь нападения, и хотя в клане бывает довольно шумно, на качество сна это не влияет. Наоборот, привычный гул служит сигналом, что всё в порядке, и сон получается более полноценным. Разбудило меня возвращение учителя, Хатгаут, присев на пол, осматривал трофеи.

— Я вернулся, наставник, — приветствую старого орка. — Духи были милостивы, и моя задумка удалась.

— Когда вновь отправишься на охоту?

— Не раньше, чем через неделю. А может, лучше дождаться следующего кочевья — мяса пока много, а второй раз так уже не повезёт.

К тому же я решил отдать кузнецу долг сухостоя, а на это потребуется много времени и сил. Был и ещё резон — схватка с волком заставила, наконец, задуматься об улучшении доспехов. Показываю на набранные мною травы, рассортированные и подвешенные к каркасу шатра, но тот, наверное, уже заметил новые ингредиенты. Проследив за моим жестом, кивнул, показывая, что оценил моё старание в учёбе.

— Хатгаут, я нашёл ещё одно применение листьям триррика, — привлекаю внимание учителя к себе.

Встав, расправляю сложенную шкуру, демонстрируя зелёный налёт, покрывающий мездру и предотвративший порчу шкуры.

— Сам догадался?

— Я вспомнил, чему вы меня учили. Перемолотые листья хорошо обеззараживают рану, не давая ей загноиться.



* * *


Мои слова пришлись шаману по душе, тем более они не были глупой лестью, а я, свернув шкуру и подхватив несколько кусков мяса, пошёл обновить запас лепёшек. Да и сестру стоит угостить, как-никак родственники. Путь до её шатра был недолгим, мужа застать не удалось, а старшая сестра была на месте.

— Привет, Аргнак! Поздравляю с первым волком! — искренне радуется нашей встрече, не знай я её так хорошо, мог бы и пропустить нотки беспокойства за меня. Орки проще относятся к смерти, но погибшие на охоте родители и братья заставили её поволноваться.

— Привет, а где Долхар? — оглядываюсь в поисках племянника.

— Набегался и спит. Поднять?

— Потом гостинец передашь, — протягиваю ей мясо. — И как насчёт лепёшек, есть свежие?

Занеся подарок, сестра вернулась вместе со стопкой перевязанных травяным жгутом лепёшек, судя по виду, испечённых утром.

— Зерно скоро кончится, придётся делать из сушёных корней, — поделилась мыслями Шарилгра. — Они не такие вкусные, да и пива без зерна не поставить. Весенние кладовки грызунов почти пустые... — добавляет она. — Да что мы всё про зерно, расскажи лучше, как с волком справился.

— Особо-то и нечего рассказывать, мой топор оказался опасней его клыков, а я — проворней. Подловил его в прыжке, тут его масса мой удар и усилила, а с такой раной он был уже не соперник. После сумел его в ручей столкнуть — в воде он от меня уже не ушёл.

— Гляжу, ожерелья из клыка ты ещё не сделал?

— Я и шкуру пока не обработал, знаки доблести подождут.

Лукаво прищурившись, Шарилгра добавила: — Не хочешь дать её выскоблить Кайнати?

— Сам справлюсь. Как-никак, это мой первый хищник!

— Как знаешь.

— Ладно, пойду, пока трофеи не испортились, — прощаюсь с сестрой.



* * *


Выскабливаю шкуру, освобождая её от остатков подкожного жира, зимой из неё получится отличное одеяло, или плащ смастерю, пока не решил. Кроме волчьей, меня ждали ещё две талбучьих, из телёнка сделаю себе безрукавку — я уже охотник, и ходить в одной набедренной повязке несолидно. Да и будущие трофеи не станут натирать кожу. Руки были заняты привычным делом, а в голове билась мысль, что я упускаю что-то важное, не опасное, но то, что может облегчить мне жизнь. Перебираю события сегодняшнего дня и вспоминаю, на что меня натолкнуло посещение кузнеца. Мысль оказалась стоящей проверки, главное теперь — договориться с мастером. Хотя, почему он должен отказываться? Со шкурой волка я разобрался, ударов молота по наковальне тоже не было слышно, а значит, можно навестить кузнеца.

Хозяин кузницы сидел прикрыв глаза под навесом, видимо, отдыхал. Услышав шаги, приоткрыл веки, не считая нужным подниматься, сказал:

— Чего тебе ещё?

— Хочу отдать часть долга не сухостоем, а углём. Это и тебе время сократит, и мне легче носить.

— Толку большого не будет, — раздражённо проворчал кузнец. — Столько угля, сколько сделаю я из того сухостоя, тебе не получить. Но раз хочешь дурью маяться — неси, зачту как один к шести по весу.

— Так на так угля и получается, а он тебе удобней будет. Давай один к пяти.

Орк прикрыл глаза, раздумывая, что ответить на такую торговлю.

— Вечно всякую дурь придумываешь. То топор с копьём путаешь, то в углежоги лезешь. Ну да огр с тобой, пусть один к пяти будет. Но корзин под уголь я тебе не дам, сам плети.

Ухожу от него, чтобы больше не раздражать, думал, уголь вместо сухостоя его обрадует больше. Или он воспринял это как покушение на свою монополию? По весне же все вместе жжём уголь. Тратить время на плетение не буду, хоть и могу, лучше поменяю на мясо.



* * *


На следующий день, закончив заниматься с Хатгаутом, отправился на закупку корзин — поменять одну на кусок мяса не отказывалась ни одна орчанка, а я, сложив их друг в друга, повязал за спину и отправился на старицу. План мой был в том, чтобы использовать некондиционный сухостой и тонкие ветки, не принимаемые кузнецом в качестве оплаты, на пережёг. И пускай при этом его получится меньше, но уголь кузнец примет, а мне меньше забот.

Придя к старому руслу, начал скидывать в старый сухой овраг сухие ветки, тонкие иссохшие деревца, что срубал одним движением. Набросав большую кучу, начал рубить по размеру и укладывать одна к одной. Теперь осталось намесить грязи, обложить получившуюся поленницу сверху полукуполом и перекрыть боковые стенки. Солнце припекало, но не мешало мне работать, наконец, первый купол был готов.

Развожу по центру огонь, теперь остаётся только ждать, пока он опустится ниже, после чего перекрыть все отверстия грязью, чтобы воздух перестал поступать и набранный жар превратил сухостой в уголь. Пока огонь делал своё дело, принялся заготавливать следующую партию, сейчас главное — не проморгать момент, а завтра можно будет выгрести получившийся уголь.

К тому же такие "печи" были не одноразовыми, осторожно разобрав стенку, её можно было использовать ещё и ещё, обновляя "дверь". По большому счёту, плоты мне могут понадобиться только для транспортировки угля, но как надоедало возиться с мелочью — шёл валить серьёзные деревья, срывая свою злость на ни в чём неповинном дереве. Будь у меня пила, валка и разделка продвигалась бы быстрее, но заказывать её у кузнеца не хочу и не могу — опять цену заломит, эдак только на него работать и придётся. Возвращался уже затемно, но успел сделать третью закладку, завтра свяжу новый плот и сделаю первый рейс.



* * *


Едва дождавшись окончания занятий с Хатгаутом, бегом устремляюсь к старице, нетерпение гнало меня вперёд, и я бежал, как на крыльях. За ночь спёкшаяся грязь успела остыть, прорезав "дверцу", отставляю её в сторону и смотрю на получившийся результат. А неплохо вышло, и хотя много не прогоревших веток, они пойдут в следующую закладку. Раздеваюсь и начинаю выгребать уголь, перемажусь, но можно будет потом оттереться глиной в ручье. Гребу богатство двумя руками, откладывая в сторону не прогоревшие деревяхи, чувствуя, как уменьшается мой долг. Конечно, эти ветки можно использовать как топливо для приготовления пищи, но мне одному его и за всё время стоянки не потратить.

Заполнить все корзины не удалось, но я на это и не рассчитывал. Повторяю вчерашнюю работу, на этот раз делать с нуля печи мне не надо, а потому успеваю не только сделать закладку в существующую, но и сделать ещё две, больше мне не понадобится.

Тихо и фальшиво насвистывая, вяжу плот из брёвен. Дополняю его бортами из жердей, чтобы корзины с него не свалились в воду, и отчаливаю. Работа окончена, освежающий ветерок обдувает лицо, мимо плота снуют рыбы, а моё настроение по мере приближения стоянки становится всё лучше. Ребятня уже дежурит на берегу, наперебой предлагая помощь в переноске. Был тут и Долхар, мой племянник, его подозвал в первую очередь.

После просто отобрал тех, что помладше — нести недалеко и не тяжело, а им дополнительное питание не повредит. Вскоре показался шатёр кузнеца, уже вечер, так что он не работает, судя по кружке — попивает пиво.

— Принимай долг, Гракх, — приветствую его. — Куда сыпать уголь?

— Поставь корзины там, — махнул влево от шатра.

Поворачиваюсь к носильщикам и командую: — Сыпьте туда.

— Какой сыпьте?! — аж вскочил. — А если дождь?

— Корзины мои, а уголь уже твой. Как и проблемы с дождём.

Орчата на мгновенье замешкались, но пошли выполнять мои слова, первая корзина была перевёрнута, остальные тоже начали подходить.

— Стой, погоди, да остановись же!

— Ждите, — останавливаю команду. — Давай дополним договор — за корзины, эти и прочие, отдашь мне три наконечника для дротика.

Подойдя ближе, кузнец навис надо мной, поигрывая мускулами на мощных руках.

— За такую цену я сам куплю столько корзин!

Смотрю в его злые глаза и отвечаю: — И как ты поделишь три дротика на два десятка шатров?

Мог бы ему ещё добавить аргументов, но пускай подостынет.

— Хорошо, — раздражённо добавляет Гракх, — но дротики ты получишь в конце.

Оставил за собой последнее слово, да и ладно. Меньше злиться будет, делая мой заказ. Но даже если бы с ним очень сильно рассорились, портить оружие он бы не стал — во-первых, это подло, во-вторых, ему бы не позволили гордость и слава мастера.

— Ставьте корзины и подходите к шатру за оплатой, — инструктирую орчат и ухожу.



* * *


Неплохо я сегодня поработал, помощь орчат, пусть и незначительная, сэкономила мне время, и я подумывал — а не привлечь ли их к заготовке угля? Малышню, конечно, с собой не взять — во-первых, придётся договариваться с их родителями, во-вторых, придётся за ними присматривать, ну и в-третьих — много ли они наработают? Те, кому остался год-другой до первой охоты — лучше, но сами не пойдут. Они уже почти охотники, им проще добыть полевых крыс. Хотя, орчанки вполне могут подойти, плюс к этому можно заказать корзины побольше размером.

Обрисовав в мозгу ближайшие планы, достаю волчий клык. Правый верхний зуб хорошо будет смотреться на моей шее, но для этого нужно его обработать и провертеть отверстие в основании, чтобы подвесить на шнурок. Выскабливаю остатки пульпы, вонь от её разложения под носом мне не нужна, теперь, взяв резец, осторожно просверливаю его насквозь. Отрезаю тонкую полоску кожи, разделяя её ещё раз надвое. Сделав три таких, переплёл косицей и продел в клык. Готово, осталось доделать безрукавку, носить её я собирался только на стоянке, но теперь, когда клановые волки и охотники проредили дичь, час хода от шатров не так опасен, а работать в ней будет легче, чем в доспехе.

Режу на части шкурки полевых крыс, выбирая полоски вдоль хребта, ими и украшаю свою безрукавку. Надеваться она будет через голову, не стесняя движений, и по большому счёту будет служить для того, чтобы охотничьи трофеи, что вскоре я навешу, не натирали кожу. Так и не дождавшись Хатгаута, иду спать.



* * *


Утром обошёл клан, договариваясь о так нужной мне таре для угля, мясо послужило неплохим эквивалентом денег, после чего поспешил на занятия — Хатгаут хоть и похвалил за предыдущий сбор трав, но ослаблять свою науку не стал, гоняя по уже пройденному материалу, заставляя вспоминать описание изученных трав и способы их приготовления.

Обед, наконец, остался позади, а я решал, кого и сколько мне с собой взять. Есть пять печей, и пяти помощников вполне хватит, чтобы и первые наполнить, и ещё пять заложить — пересохшее русло длинное, и не пользоваться предоставленной возможностью — глупо.

Был, правда, ещё один фактор, которого я не учёл — у почти взрослых орчанок могли оказаться свои дела, но, думаю, пятерых я найду.

Сегодня собираюсь основательней, беру с собой много мяса, несколько связок корней и приправ — в конце дня приготовлю ужин на месте и в клане отдарюсь. Сложив всё в стопку приготовленных корзин, иду искать работниц. На глаза попалась неразлучная троица, что шла от шатра родителей Кивиши с корзинами в руках, видимо, отправились что-то собирать. Удачно их встретил, теперь нужно перехватить, пока не ушли.

— Привет, красавицы. Хотите заработать талбучьего мяса? Работа несложная, но на полдня.

— А тебя хватит на всех? — окинув меня взглядом, произносит Бьюкигра, ехидно ухмыляясь. Кайнати при этом заливается краской, а Кивиша негромко смеётся.

— Вас даже мало будет, — не смущаясь, смотрю ей в глаза. — Найдёте ещё пару орчанок вашего возраста или на год младше?

— Оу, — только и добавила острословка, "восторженно" оглядывая меня с ног до головы.

— Не хотите — без вас справлюсь, — отворачиваюсь, чтобы не тратить время, но девушка меня останавливает.

— Погоди, сейчас возьмём Батлитри и Зураву и придём к твоему шатру.

Кивнув, иду собираться. Увязав за спину вещи, выхожу наружу, оглядывая подошедших девушек. Бьюкигра была чуть больше остальных и лучше развита, что и неудивительно, так как она на год старше остальных.

— За мной, — перехожу на лёгкий бег, направляясь к печам.



* * *


Вскоре показалась старица, орчанки не отставали и даже не запыхались, что при нашей жизни и частых кочевьях неудивительно. А ещё они умудрялись на бегу переговариваться, хоть и негромко, но, видимо, нет такой ситуации, где девушки не смогут общаться. Оглядывают печи, узнавая конструкцию, а я, подойдя, провожу ножом по периметру "дверок" и отставляю их в стороны.

— Кажется, я не подумал, что вы испачкаетесь. Ладно, уголь сам выгребу, а вы пока собирайте ветки и сносите сюда, — начинаю раздеваться.

— Я тебе помогу, — тут же выдвинулась вперёд Бьюкигра. — Я не боюсь грязи.

Даю ей корзину и показываю на следующие в ряду печи, стоящие на одной линии.

— Начни со следующей, так мы друг друга не увидим.

Фыркнув, она взяла корзину и отправилась к следующей печи. Краем глаза вижу, как она, спустившись в овраг, закидывает верх своей одежды на верхушку купола и начинает шуршать углём. Выгребаю всё подчистую, начинаю сортировку угля от не прогоревшего топлива, закидывая его обратно. Закончив с первой печью, перехожу к следующей, замечаю торчащую из второй печи аппетитную пятую точку орчанки, стоящей на коленях и шурующей внутри топки. Тряхнув головой, прохожу к третьей, повторяя операцию. Вскоре мимо меня продефилировала Бьюкигра, прикрывая корзиной грудь и улыбнувшись мне перемазанным в саже лицом.

Закончили мы почти одновременно, я чуть пораньше, и потому пошёл отмываться в ручье первым. До старицы тут хоть и близко, но пять минут хода было. Я уже успел намазаться глиной и теперь смывал её с себя вместе с угольной пылью и сажей, когда показалась Бьюкигра. "Стыдливо" прикрывая грудь руками, она, тем не менее, смело шла прямо ко мне. Повернувшись спиной, стала натираться глиной, добавляя к ореховому оттенку кожи блестящий глянец, размазывая чёрные разводы и потёки. Сняв низ, продолжила, после чего с визгом кинулась в прохладную воду, подняв тучу брызг.

Прозрачная вода была взбаламучена, оттираемая глина скрывала мутным облаком очертания её тела. Но муть быстро сносило течением, открывая притягательную картину. Сама девушка в это время отмывала лицо, весело отфыркивая воду и стоя ко мне полубоком. Гронн побери, хороша, чертовка, но я здесь не за этим. Выхожу и иду назад, по пути обсохну, чтобы не надевать набедренную повязку на сырое тело.



* * *


То же время, Бьюкигра.

Орчанка не стала окликать уходящего Аргнака, смывая с себя глину. Провокация не удалась, но она видела сквозь полуопущенные веки, какими глазами он смотрел на неё, прежде чем уйти. Заробел, но ничего, рано или поздно она добьётся своего. Выйдя из воды, потянулась, попеременно поворачиваясь под палящее солнце, чтобы быстрее согреться и обсохнуть. Отжав волосы, смотала их в хвост и связала поднятым ремешком. Подумав, распустила, чтобы просохли, и надела низ, пора идти обратно.

<center>


* * *

</center>

Пока орчанка не вернулась, принялся рубить на старом бревне принесённые ветки по размеру, откидывая их к печам. Вот показалась и Бьюкигра, ветер чуть развевал её волосы, а сама она не спешила одевать верх, видимо, ещё недостаточно обсохла.

— Внимание, девушки, — громко говорю орчанкам. — Кроме того, чтобы заполнить старые ямы, нужно сделать ещё пять таких же. Если устанете — сделаем перерыв и перекусим.

Возвращаюсь к работе. Измельчив заготовленное топливо, пошёл валить деревья побольше. Так и работали — пока я срубал толстый ствол, орчанки носили ветки поменьше, а также выламывали тонкие кусты ивняка. Свалив, возвращался к заготовленному и нарубал, после чего возвращался обратно. После третьего дерева заготовленного сухостоя оказалось достаточно, чтобы наполнять печи, и от этого я тоже не отлынивал, поднося нарубленное к орчанкам.

— А они не слишком тонкие? — задала вопрос Зурава. — Обычно клан колет на это дело деревья.

— Я уже не первую закладку делаю. Да, из них получается меньше угля, но всё же это уголь. Зачем пропадать добру?

Растопив печи, работаем дальше, перерыва никто не захотел, а я разрубаю одно из брёвен на короткие чурбачки — после поколю на пластинки, с помощью которых усилю свои доспехи. Так никто не делал, по крайней мере, массово деревянные элементы в броне не использовали. И это было не единственной моей задумкой. Надо будет с Хатгаутом посоветоваться, чтобы не вышло как с моим чудо-топором — всё же орки не первое поколение работают с деревом и кожей, могли и додуматься до моей идеи.

— Аргнак, в чём ты носил воду? — спрашивает Кивиша, отвлекая меня от своего занятия.

— Корзину шкурой выстилал и носил. Можно её просто глиной промазать, — делюсь своими наработками. — А лучше котелок возьми, пока в нём не готовим, удобнее будет.

— Хорошо, спасибо.



* * *


Дело шло к вечеру. Новые печи разгораются, Зурава с Батлитри нанизывают принесённое мясо на прутья, чтобы обжарить в огне, Кивиша варит суп (ингредиентов немного —

мясо да коренья), а я в это время под взглядами Кайнати и что-то шепчущей ей на ухо Бьюкигры занимаюсь плотом. Сегодня сделаю его пошире, чтобы разместить всех пассажиров и полученный уголь. Можно, конечно, и пешком девушек отправить, но разве я откажусь их прокатить по реке?

— Жалко, барабанов нет и пива, — говорит от костра Зурава. — Устроили бы сейчас танцы!

— И так завтра будут, — говорит ей Кивиша. — Натанцуешься ещё.

— Да ну тебя. Праздников так мало!

Под многоголосый щебет продолжаю связывать брёвна, хорошо всё-таки, что о помощниках задумался. Успел бы я разве столько сделать за сегодня? А мясо — дело наживное, чем больше его уйдёт перед кочевьем, тем меньше нести на себе. Да и всегда можно добыть свежее.

— Аргнак, — впервые за всё время обратилась ко мне Кайнати.

— Слушаю, — закрепив узел, поворачиваюсь к ней.

— А сколько дней ты будешь делать уголь?

Вопрос интересный, но ответ я на него уже знаю, так как уже посчитал.

— Ещё почти неделя, если считать с этим днём. Без вашей помощи пришлось бы задержаться подольше.

— А можно мы потом воспользуемся твоими печами для себя?

Пожимаю плечами, мне не жалко: — Пользуйтесь. Топлива здесь ещё много, хоть и придётся его далеко носить. Но проще будет делать новые печи на месте.

— И ещё, — добавляет орчанка, опуская глаза, — нам нужна твоя помощь. Мы можем взамен помочь тебе с корзинами, давать корней оршанника и по хозяйству помогать, если надо. Ты же ещё не обработал талбучью шкуру?

— Куда вам уголь?

— Хотим у кузнеца заказать украшений.

Остальные орчанки, слушая наш разговор, переглянулись, видимо, это была инициатива только этой пары. А идея понравилась всем.

— Мы тоже просим помощи, — добавила от костра Батлитри.

А ещё, скорее всего, хотят, чтобы я им плот вязал. Но можно будет обходиться не таким основательным, ведь до этого он мне нужен был как средство доставки, ну и чтобы брёвна не оправлять по одному. Два в одном, так сказать. К тому же, можно и ещё чего у них заказать, кроме съедобных, могут для меня и лечебных трав набрать, пусть наставник порадуется.

— Суп готов, — произнесла Кивиша. — Сейчас настоится, и можно есть.

— Не к спеху, я пока с плотом не закончу, ужинать не буду. А насчёт вашего предложения — помогу. Но надо будет ещё трав пособирать, какие покажу.

Наконец, закончив, подхожу к костру, доставая из вещей свою тарелку с ложкой. Кивиша наливает суп, Батлитри протягивает три прута с поджаренным мясом, и мы приступаем к ужину.


7


Перед тем, как плыть обратно, девушки вычистили посуду, в том числе и мою, и оттёрли котелок от копоти. Спускаю плот на воду, принайтовав его, начинаю загрузку корзин с углём и обдумываю, где разместить орчанок. Вообще, плавать умели все орки, хотя и не очень любили, а лодки были только у некоторых племён, а потому плот для них будет в диковинку. Решил разместить их спереди, так им будет лучше видно, а мне откроется отличный обзор — лишь бы не засмотреться и в мель не въехать.

— Аргнак, мы готовы, — сказала подошедшая с остальными Бьюкигра, незаметно взявшая на себя роль главной среди девушек.

— Залезайте по одной и присаживайтесь, плот привязан. Одна впереди, остальные по краям, две на каждый.

Переступив ногой через приделанные жерди, Бьюкигра проверила надёжность опоры, после чего прошла вперёд и присела, взявшись за импровизированный поручень. Повозившись на корточках, наваливается руками на поручень и устремляет взгляд в прозрачные воды. Остальные уже смелее расходятся по краям, тоже разглядывая дно, а я, отвязав верёвки, отталкиваю плот от берега и прыжком перемещаюсь на него. Приземлившись, сгибаю ноги в коленях, чтобы ослабить удар, но плот всё равно ощутимо качнулся, вызвав несильный вскрик от вцепившихся в жерди орчанок.

Водные обитатели устремляются в стороны от плывущего плота, хотя некоторые рыбы пользуются поднявшейся суматохой и хватают насекомых, распуганных моим плавсредством. Солнце уже поворачивает к вечеру, но ещё жаркое, девушки притихли, а я время от времени отталкиваюсь шестом от дна, держась середины. Пока не оборачиваются, гляжу на их фигуры, сравнивая пропорции орчанок между собой, благо ракурс и высота получились удачными, открывая мне вид на ладные фигурки. Глаза перебегают от одной к другой, зрелище, что ни говори, эстетически приятное.



* * *


Отдав уголь кузнецу и рассчитавшись с девушками (учитывая их дальнейшее желание получить мою помощь в заготовке угля, мяса ушло меньше), разложил в шатре наколотые доски, обдумывая улучшение охотничьего доспеха. Каждый орк стремился сделать его как можно лучше, ведь от него зависела жизнь, но, помимо этого, он был ещё и показателем статуса. А потому он всегда был лучшим из возможного. Дающие наилучшую защиту были сделаны из роговых пластин копытня, но их было немного — данный зверь, статями превосходивший слона с моей прошлой родины, добывался всем кланом. Кроме того, со временем они рассыхались, становясь хрупкими, и требовали периодической замены. Позволить себе такой доспех могли только вождь и наиболее удачливые охотники из его окружения.

Мне такая роскошь нескоро светит, а потому обдумываю концепцию замены пластин на деревянный аналог. Идея была интересной, но я боялся опростоволоситься, как с топором — то, что на первый взгляд выглядело эффективно, на деле могло и не работать. Решил обмозговать, где могут возникнуть проблемы. Во-первых, это крепёж, но продеть ремешки в просверленные детали не составит труда. Во-вторых — вес. Пусть защита усилится, но не хотелось снижать свою подвижность. И в-третьих — так никто не делает, но это меня не остановит, если изменение действительно принесёт пользу.

Собираю разложенные дощечки в две стопки, теперь перевязываю верёвкой и начинаю надевать доспех. Теперь спереди и сзади навешиваю собранное дерево — вроде не сильно веса прибавилось, к тому же их ещё надо будет обтесать, подгоняя на места, и распределены они будут более равномерно. На ум пришло строение бронежилета — ткань-бронепластина-ткань, почему бы не перенести данный принцип и сюда, заменив ткань шкурой талбука? Из размышлений меня вывел приход учителя.

Хатгаут, зайдя в шатёр, увидел меня с ворохом дерева на перевязи, хмыкнул и произнёс: — Дрова пока возле шатра положи, дождей ещё два дня точно не будет.

— Это не дрова, а элементы будущей брони.

Мои слова заставили его взглянуть на данную конструкцию попристальней, после чего он неторопливо начал снимать ожерелья, развешивая их на каркасе. Сняв верхнюю одежду, придвинул к себе котелок и достал ложку.

— И как ты собрался крепить это? — сказал он чуть погодя, глядя, как я хожу из угла в угол.

— Подстругаю ножом, сниму лишнее и прихвачу сверху ещё одной шкурой.

— Тяжёлой не будет?

— Вот и проверяю.

Хатгаут продолжал ужинать, а я приседал, накинув сверху ещё необработанную талбучью шкуру. Вроде нормально по весу, но это пока. А побегать день, выслеживая добычу?

— Всё равно толсто получится, движениям будет мешать. Замени дерево полосами кожи, да прогрей возле костра, закрепив, чтобы не свернулись. По прочности не хуже будет, а по толщине — гораздо меньше. А там и прихватывать сверху другой шкурой не потребуется.

Внезапный совет показался весьма дельным, как же я сам до такого не додумался?

— Учитель, а почему так никто не делает, и зачем тогда вообще эти деревянные вставки? — щёлкнул я когтём по элементу защиты.

— Доспех — личное дело каждого орка. То новое, что ты придумал, хорошо, а дерево — то от предков пошло, ещё мой прадед такие носил. И ещё совет — крепежи заранее продумай, куда и как размещать, а куски кожи с запасом делай, от огня она садится, хоть и прочней становится.

— Спасибо, наставник.

Много времени на доски потрачено впустую, хорошо хоть не успел довести до конца свою задумку. Опять мои знания подвели, механический перенос принципа без учёта материала едва не сыграл злую шутку.



* * *


В таком темпе прошла неделя, утром обучался и собирал травы, после обеда заходил за орчанками, после чего спешили на старицу заготавливать уголь. Так как мы всё дальше отходили вверх по старице, надевал охотничий доспех. Вероятность встретить хищников была мала, но не пренебрегал защитой. Брал с собой только мясо, девушки взяли на себя обеспечение ужина кореньями и травами, один раз Зурава захватила бурдюк с пивом. К выгрузке печей Бьюкигра привлекла и Кайнати, поначалу жутко стеснявшуюся, когда приходила пора отмываться в ручье. Девушки обработали шкуру талбука, и я, нарезав новых элементов брони, сушил их по вечерам.

Последнее время мне часто снились сны, в которых битвы, схватки и просто вещи, понятные и привычные мне-землянину, оценивались с точки зрения орка. Особенно сильный отклик находили исторические реставрации, конные и пешие баталии. Сшибка на оружии порождала сильный отклик, иногда я даже просыпался от избытка чувств, и пока не прогонял через сознание череду будораживших образов, вновь уснуть не удавалось. Умом я понимал, что увиденное когда-то на экране могло не отражать истинных возможностей и реальных оценок того или иного оружия, но чувства и впечатления обновлённого разума искали способы применения увиденного.

Наконец я отдал положенное топливо кузнецу, и он, судя по всему, принялся за мой заказ. Глядя на его лицо, видел довольную ухмылку каждый раз, когда его встречал.



* * *


Следующий день, клановая кузня.

Корзины с углём все прибывали, Гракх уже успел отремонтировать всё оружие, что ему приносили охотники. Дерзость Аргнака уже потеряла свою остроту, и кузнец понимал, что так действительно экономит много времени. Брёвна, что приносил молодой орк, использовались пока для готовки пищи, как дойдут руки — он сам пережжёт их на уголь.

Пришло время заняться заказом ученика шамана, несуразный топор видом своим наводил на определённые мысли, и несколько дней назад Гракх понял, что тот задумал. Отгадка так рассмешила его, что он не мог сдержать улыбки, каждый раз встречая необычного заказчика. Мало было Аргнаку объединить топор с копьём, он ещё и кирку к нему присоединить придумал! Вновь рассмеявшись, кузнец принялся вылеплять форму под новый топор. Стандартное лезвие и кирка на обухе — это же надо до такого додуматься! Но грех жаловаться, заказчик сполна заплатил за свою дурь, и теперь, когда ему понятна задумка, дело пойдёт на лад.

Забрав промешанную сыном глину, раскатал и согнул её, проверяя, не появляются ли трещины в месте сгиба. Разделив ком глины надвое, шмякнул на наковальню, придавая одной стороне плоскую форму. Поддев, уронил боком, с меньшей стороны, повторяя так, пока не выровнял все стороны. Повторив операцию со вторым куском, отложил их в сторону. Теперь осталось сделать отпечаток топором и кончиком кирки на двух половинках получившейся формы и дать просохнуть. Завтра он прокалит её в огне, а после займётся плавкой железа.



* * *


Просыпаюсь утром в отличном настроении, все детали для улучшения охотничьего доспеха готовы, и сегодня вечером начну их прикреплять. Иду за Хатгаутом, вполуха прислушиваясь к его объяснениям и собирая указанные им травы. Заметив моё состояние, тот прервался: — А теперь повтори, что понял.

— Оршанник даёт не только съедобные корни, его листья можно использовать в приготовлении мази, помогающей от ломоты в суставах, — ни на миг не сбившись, отвечаю по пройденной теме. — Кроме того, любой животный жир не только поможет дольше сохранить его свойства, но и усилит их.

— Хм, всё-таки слушаешь. Ладно, продолжим.

Наставник говорил, а я думал о своём. С недавних пор занялся каталогизацией свойств растений, распределяя их по своим целебным свойствам, это не только тренировало память, но и позволяло, услышав знакомое название, вспомнить область применения. Сама подача материала не была столь упорядоченной, и это вряд ли недоработка. Просто мы изучали то, что видели, а попасться из трав могло что угодно, лишь кусты и деревья, знакомые учителю по прежним стоянкам, находились на своих местах.

— Какая удача! — обычно монотонный голос старого шамана был полон энтузиазма. — Это же звездолист! Смотри и запоминай — принятый внутрь, что в свежем, что в сушёном виде, он восполняет силы после общения с духами.

Внимательно разглядываю пучок тёмно-зелёных листьев, покрытых колючками, и ярко-оранжевые цветы. Запоминающаяся внешность. Учитель, сорвав четверть растений, не тронул корень, оставляя, как обычно, его на развод.

— На вкус очень горький, в сушёном виде вкус усиливается, — продолжает лекцию наставник, а я думаю, снимает ли он просто усталость или помогает восполнить запасы маны?

— Учитель, а при долгих переходах он помогает?

— Натруженным мышцам он бесполезен, лишь потраченные на ритуал силы восстанавливает.

Полезная вещь, и будет полезна даже магу, иметь возможность восполнить магические силы дорогого стоит.

— А как быстро возвращается потраченное?

Видя мой энтузиазм, которым я в последнее время не блистал, Хатгаут приободрился: — Слабость сразу проходит, а часа за два и вовсе исчезает. Но часто лучше не принимать.

— А есть ли ещё подобные?

— Как не быть? Вот встретим — всё тебе расскажу!

— Но учитель! Вдруг я их один на охоте увижу, но не соберу, так как не знаю, на что они годятся? А нести все незнакомые травы — так и заплечного мешка не хватит!

Мысленно списав шаманизм, я едва не упустил важные знания — ведь зелья не потеряют свою силу, когда духи отвернутся от орков. Что ж, впредь мне наука, что бесполезных знаний не бывает.

— Пожалуй, ты прав. Хорошо, сейчас вернёмся в шатёр, я тебе расскажу о самых редких и полезных.



* * *


Большинство из полезных растений было травянистыми, из более крупных — лишь пара кустов, не впечатляющих размерами, что дополнительно затрудняло их поиск и сбор. С другой стороны, эффективность их настоек, отваров и других способов применения на порядок превышала знакомые мне по прошлой жизни, что говорило об участии магии. Треть надиктованного относилось к средствам, увеличивающим связь с духами, повышающим потолок сил и помогающим восстановлению маны. Остальные применялись при различных заболеваниях, ожогах и отравлениях. Голова моя пухла от полученных знаний, Хатгаут не пожалел ещё несколько пергаментов под записи, зато теперь я не пропущу по-настоящему полезные ингредиенты. На обед была волчатина (жестковата, но если варить подольше — вполне съедобна), а после меня ждали орчанки — сегодня мы будем заготавливать уголь уже для них.



* * *


Пятёрка девушек с корзинами за спиной уже ждала меня возле шатра, о чём-то негромко переговариваясь.

— Готовы? — дождавшись ответного кивка, перехожу на бег, возглавляя колонну. В этот раз мы, забрав вчерашний уголь, поднимемся ещё выше по старице, как делали каждый раз, когда доступное топливо для пережога заканчивалось, а путь до ручья спрямляли. Новое русло шло хоть и в отдалении, но параллельно старому, а проделывать весь путь по старинке становилось очень долго. Бегу, краем уха улавливая разговоры за спиной, кажется, они обсуждали медные украшения. Вот и старица, пока бежим по ней, миновав третий десяток старых печей, приближаемся к четвёртому.

Останавливаемся, выравнивая дыхание. Делать здесь мне нечего, ведь выбирать из печей уголь будут сами девушки, как-никак он уже их личный. Собираюсь идти дальше, но меня останавливает оклик Кайнати: — Аргнак, побудешь с нами и до реки проводишь? Вдруг здесь волки.

Следов не видно ничьих, кроме наших, но если опасаются — почему нет?

— Хорошо, — откликаюсь на её просьбу.

Девушки разошлись, каждая к своей печи, выломали "дверцы" и принялись раздеваться. Отворачиваться они не просили, но и стриптиз не устраивали — купола надёжно скрывали силуэты присевших девушек. Впрочем, Бьюкигра сидела несколько левее, ловко скинув верх. Прежде чем она скрылась в недрах топки, в поле зрения мелькнула её грудь. Слышу шуршание вынимаемого угля и сосредоточенное сопение девушек, не все из них вели себя столь провокационно. У Кивиши уже был жених, хотя шатра у них ещё не было, так что они пока не могли жениться. Остальные орчанки были поскромней, всё-таки Бьюкигра была их на год старше и опытней. И с семьёй у неё не заладилось — избранник так и не привёл её к себе. Такое не одобрялось, но иногда случалось.

Закончив с первой партией, перешли к следующим печам, главная клановая острословка шла позади всех, а потому даже не потрудилась прикрыться корзиной, ловя мой заинтересованный взгляд. Задорно подмигнув, сдвинула корзину в мою сторону, когда поняла, что её поведение скоро увидят другие девушки. Вскоре вновь послышалось шуршание вынимаемого угля, а я пошёл в сторону ручья разведать обстановку — не дай духи и впрямь какой волк попадётся. Поглядев на выступающие из топок тылы орчанок, иду дальше, вслушиваясь в обстановку и ловя носом набегающий ветер на предмет посторонних запахов. Но всё было чисто, оставляемые на сутки печи источали запах гари, и животные избегали этого места.

Дожидаюсь спутниц, поднявшись чуть выше по течению. Когда девушки показались, отхожу ещё подальше, чтобы не смущать их, но, похоже, не очень-то они собирались смущаться. Развесив одежду на кустах, девушки начинают намазываться глиной, а я невольно слышу их разговор.

— Хоть бы отвернулся для приличия, — раздался негромкий голос Кивиши.

— Не волнуйся, не будешь высовываться из кустов — ничего не разглядит. И разве тебе неприятно? — ответила ей Бьюкигра.

— У меня жених есть!

— У меня тоже был, — не сдаётся та в ответ.

— А не слишком ли громко мы говорим? Вдруг он услышит? — голос Кайнати чуть дрожал — хотя она уже несколько дней помогала подруге доставать уголь, но так и не переборола свою стеснительность.

— Пускай! Завтра попрошу его помочь натереть спину — а то не дотягиваюсь!

— А хорошая идея. Только чур мне первой, — произнесла Батлитри.

— Да ну вас, бесстыдницы, — чуть громче остальных сказала Зурава.

— Кто бы говорил, сама-то на каждом вечернем танце возле него крутишься!

— С вами покрутишься — оттесняешь всех, как будто он твоя собственность!

— Не ссорьтесь, девочки, — Кайнати увещевает разошедшихся орчанок.

А я в это время начинаю припоминать, что так и есть — Бьюкигра с подругами всё время оказывается между мной и прочими орчанками. Многожёнство среди орков не исключение, а скорее правило. И дело не только в укладе общества (хотя две жены с точки зрения кочевников лучше, чем одна — больше унесут), но и в самой разнице между орками и орчанками — половой диморфизм у нашей расы сильно выражен, взрослый орк вчетверо массивней орчанки, агрессивней, сильней и выносливей. Ограничивающим фактором в основном выступала добычливость охотника. Вдовы на охоту не ходили, получая содержание со стороны вождя, и это тоже было выгодно — они могли рожать детей, что в будущем пополнят ряды охотников. И хотя орчат рождалось больше, число взрослых орчанок всегда превышало охотников — те чаще гибли на войне или охоте.

Мои размышления были прерваны визгом и всплесками — девушки бросились в ручей отмываться. Я был достаточно далеко, чтобы соблюсти приличия, и достаточно близко, чтобы оценить купающихся. Что тут скажешь — вид обнажённых тел и бушующие гормоны сильно ударили по мозгам, но даже в таком состоянии свербила вбитая с детства догма — не заводить семью, пока нет личного шатра. Впрочем, думаю, будь они поближе и настроены порешительней — долго бы такой настрой не продержался.

Поднимая тучу брызг, стройные фигурки прыснули на берег, скрывшись за кустами обсыхать. Иду обратным путём, и мысли мои заняты отнюдь не дорогой. Развитое воображение дорисовывало то, что не смог увидеть, а память из другого мира дополняла это знакомыми ощущениями. Вот и старая стоянка, корзины полны угля, а сверху уложены не прогоревшие ветки. Кроме того, зола тоже вынута и упакована в листья лопуха —

пригодится в хозяйстве. Вскоре появились и орчанки, идут тесной группой и даже не переругиваются между собой. Или тот разговор предназначался для моих ушей? Отхожу в сторону, давая им возможность надеть верх, после чего интересуюсь: — Освежились, красавицы?

Переглянувшись с остальными, Бьюкигра отвечает: — Да, вода просто отличная. Жаль, тебя с нами не было.

— Вечером окунусь, как работу закончим. Идём дальше.



* * *


Привычная работа быстро спорилась, а если учесть, что вязать такой основательный плот мне нужды не было, то я закончу его раньше, чем девушки сделают вторую закладку. Относил брёвна на берег реки, на обратном пути приносил воду в захваченных бурдюках, для замеса будущих печей. Девушки, собирая и выламывая сухостой, негромко переговаривались, уловить смысл я не мог, но не похоже, что они рассорились. Дотащив третье бревно, собрался обратно, но тут порыв ветра донёс до меня знакомый опасный запах. Волк! Волна из смеси страха и жажды битвы прокатилась по телу, заставляя напрячься мышцы, сердце молотом билось в груди, а звуки и запахи стали восприниматься острее. Огр побери, расслабились!

Лишние мысли вытеснило из головы, перехватив топор поудобней, устремляюсь на запах, грядущая схватка будоражит кровь — я не потерплю рядом другого хищника! Ускоряя шаг, иду навстречу опасности, запах всё усиливается. А вот и куст, слишком удобный для засады. Обхожу его по дуге и обнаруживаю покинутую лёжку — на траве и ветках видны небольшие клочки чёрной шерсти, но зверя нет, и судя по оставленным следам — уже давно. Вопрос — вернётся ли он сюда, и если да, то что предпримет, почуяв мой запах? Волки — очень умные и сильные враги. Пора возвращаться, и на всякий случай проверю, не подбирается ли он к орчанкам. Спешу обратно, контролируя возможные места засады, адреналиновый наплыв всё ещё не схлынул. Обойдя по дуге место заготовки, не обнаружил свежих следов, на всякий случай продолжил поиски. И лишь убедившись, что всё чисто, вернулся на старицу.

— Аргнак, где ты был? Тебя так долго не было, — спросила меня Батлитри.

Топлива они уже набрали, но я не успел нарубить, а потому они пока заложили верхний ряд печи, меся грязь и наращивая стенку.

— Лёжку волка нашёл, проверял, не крутится ли где рядом. Но не бойтесь, он вряд ли вернётся.

Мои слова заставили их понервничать — защититься они от него неспособны, с собой у них только дротики, но моё присутствие их вскоре успокоило. Принимаюсь за колку сухостоя, девушки укладывают деревца и ветки на бревно, я разрубаю и жду, пока уложат следующее. Монотонная работа успокоила нервы и заставила мыслить более трезво. Справлюсь ли я с волком без наличия ручья под боком? Вполне. Но насколько сильно он меня при этом потреплет? Рассчитывать всё время на разящий первый удар не приходится. Да, у меня доспех, но он не панацея, если волк хорошо вцепится. Если дело перейдёт в свалку, у меня есть кинжал, но лучше до этого не доводить. Близкая опасность подстегнула мои мысли об оружии, и я начал думать, а не обзавестись ли мне копьём? Да, с топором мне привычней, придётся брать уроки по освоению древкового оружия, но у него есть ряд преимуществ.

За размышлениями работа прошла незаметно, орчанки принялись закладывать топливо и доделывать печи, а я поволок к берегу очередное бревно. Копьё определённо позволит наносить удар раньше, чем меня протаранит чёрная туша. В голове всплыла картинка сталкивающихся на полном скаку конных рыцарей, учитывая скорость и вес коней, удар получался сильным. Нечто подобное будет происходить и с волком, если он конечно, настолько дурной, чтобы насаживаться на копьё. Но мысль использовать силу против самого врага была настолько притягательной, что я размышлял, как это организовать. Дуром на остриё зверь точно не полезет, особенно знакомый с орками. Значит, надо сделать так, чтобы это стало для него неожиданностью. Перебирая разные варианты, весело рассмеялся. Всё гениальное — просто, и схема, придуманная мной, не должна давать сбоев. Осталось только подобрать подходящее древко и проверить реальность его работоспособности.



* * *


То же время, Бьюкигра.

Вторая закладка дров подходила к концу, Аргнак нарубил сухостой и пошёл освежиться, а девушки лепили печи. Потратив запас воды из бурдюка, орчанка поспешила к реке за добавкой. Немного смухлевала, вылив остатки воды в землю, но ей надо успеть первой. Подходя к берегу, перешла на крадущийся шаг, прислушиваясь к доносящимся звукам. Впереди молодой орк что-то насвистывал, был слышен кожаный скрип снимаемых доспехов. Подползла ближе, незаметно наблюдая раздетого Аргнака. Стоя к ней спиной, тот не спешил в воду, зачем-то смешивал глину с золой и только потом ею натирался. Прыжок вперёд поднял кучу брызг, тело охотника скрылось под водой, пропав из поля зрения. Прошло уже немало времени, и девушка заволновалась, ведь он до сих пор не вынырнул из воды. Может, он стукнулся головой о камни на дне? Вскочив, поспешила вперёд, вертя головой, но того нигде не было. Побежала по берегу вниз по течению, высматривая тело, и тут услышала справа от себя негромкий смех.



* * *


Смесь глины с золой заменила мне мыло, хотя чистая глина тоже неплохо помогала оттирать пот и грязь. Кто-то осторожно высматривал меня из кустов, а потому решил подшутить над незадачливым наблюдателем. Прыгнув в воду, нырнул, задерживая дыхание и плывя вниз по ручью. Осторожно, без всплесков, выныриваю и выбираюсь на берег, короткий заплыв и добавленная зола смыли глину и пот. Вода не была ледяной, но и сильно тёплой её не назовёшь — летнее солнце хорошо палило, но недалеко было несколько родников. Выбираюсь на берег и сажусь за куст, желая посмотреть, кто же такой робкий.

Ожидаемый образ не совпал с пробегающей мимо орчанкой — думал, это Кайнати, или ещё кто, а вот от Бьюкигры я не ожидал такой скромности. Или она не поняла, что я её заметил? Заполошный вид девушки меня рассмешил, но неподдельная тревога в её глазах мне понравилась.

— Ты цел! — сказала она, остановившись.

— Не ожидал тебя увидеть, — отвечаю ей. — Но спасибо за заботу.

Глядим друг на друга, после чего я направляюсь к своим вещам, не смущаясь её изучающего взгляда на свой торс. Пока не пришли остальные, надеваю набедренную повязку, а доспехи пусть проветрятся.

— Давай я их почищу от пота, — слышу голос догоняющей меня Бьюкигры. — До ужина как раз высохнут, солнце ещё жаркое.

— А печь за тебя кто делать будет?

— Успею. Но спасибо за заботу!

Отошла от лёгкого испуга и уже язвит.

— Не за что. Смотри только, не мочи сильно.

— Вообще-то хватит их и травой протереть.

— Лучше чуть-чуть золы и глины, — киваю на лист лопуха с золой. — Только много не бери.

Фыркнув, та принялась раскладывать мои вещи, чтобы сподручней добраться до изнанки.

— А я думаю, куда это ты так спешила, — послышался голос подошедшей Батлитри. Ещё один фырк был ей ответом.

Оставив девушек на берегу реки, иду к старице. Дела на сегодня окончены, а значит, можно испытать придуманную новинку, прежде чем выставлять себя на посмешище в клане. Дошёл до старицы, поднимаюсь выше по старому руслу, чтобы мои занятия не видели орчанки. Найдя подходящее деревце, срубаю лишнее. Жалко, поблизости нет олембовой рощи, чья древесина лучше всего подходит на роль древка для оружия. Но мне пока только проверить идею, вдруг не сработает. Заострив оба конца, оплетаю середину куском кожаной верёвки и делаю петлю. Привязываю её выше оплётки, теперь положить жердь на землю и отрегулировать длину. Так, упереть нижний конец под ногу... Чувство чужого присутствия полоснуло по нервам, поворачиваю голову в сторону предполагаемой опасности и встречаюсь глазами с волком. Гронн побери, мои доспехи!

Сердце пропустило удар, тут же заполошно забившись, я зашипел от страха, понимая, что схватка неизбежна — зверь почувствовал мой страх. Вскочив на лапы, мчится в мою сторону, вырывая когтями комья дёрна и отбрасывая назад, быстро набирая скорость. Разворачиваю жердину вдоль земли в его сторону, у меня только один шанс на правильный рывок. Подперев основание подошвой, гляжу на приближающуюся смерть, время чуть замедлило свой бег, позволяя вдоволь насмотреться на огромные клыки в распахнутой пасти.

Слишком рано — и зверь успеет увернуться, слишком поздно — не успею увернуться я. И один перекат в сторону не спасёт мою жизнь — нет ни ручья, ни оврага, да и просто бурелома, чтобы укрыться от такой туши. Прыжок, летящее вперёд тело вытягивает вперёд лапы и распахивает пасть, наклоняя голову чуть в сторону, чтобы сподручней вцепиться в моё горло. Рывок кожаной верёвки поднимает остриё навстречу, разминувшись с лапами и попадая в пасть. Кувырок в сторону мимо несущегося тела, хруст сломавшегося деревца и треск раздираемой плоти, яростный булькающий вой и катящееся по земле чёрное тело. Пока зверь не взял разгон, вскакиваю на ноги и бегу к нему. В его движениях какая-то скованность и неправильность, вот он поднимается на лапы, тут же заваливаясь на правый бок. Поворачивается, наконец, ко мне, роняя кровавую пену из пасти. Вижу обломок жерди на пару ладоней длинней челюстей, что не даёт повернуть голову. Увиденное меняет мои планы, с такой раной он долго не проживёт и вряд ли меня догонит. Отворачиваю в сторону, так и не ударив топором, и бегу прочь. Краем глаза замечаю, что волк не погнался за мной, останавливаюсь и смотрю, что случилось. Тяжело дыша, тот лежит, завалившись набок, раздувая из пасти кровавые пузыри — похоже, когда он поднимался на ноги, это был последний всплеск сил тяжелораненого зверя.

Подхожу, поднимая топор — мучить зря животное не хочу. Удар тяжёлого лезвия проламывает его висок, мгновенно убивая зверя. Ухватив обломок кола, вырываю и откладываю в сторону, адреналин схватки ещё бурлит в моих жилах, и я, запрокинув голову, оглашаю окрестности торжествующим рёвом.



* * *


Через пять минут показались две взволнованных орчанки, от ручья ещё не пришли — или не слышали нашей схватки, или пока не добрались, но, скорее, первое.

— Ты не ранен, Аргнак? — спрашивает Зурава, подойдя ко мне поближе. Кайнати от неё не отстаёт, увидев, что я в порядке, переводит опасливый взгляд на поверженного хищника.

— Я цел. Позови остальных, будем разделывать волка.

— Я быстро, — убегает девушка, а оставшаяся не знает, что ей делать.

Провожу пальцем по плоскости лезвия и набранной кровью начинаю рисовать на своём лице полоски, выполняя древний ритуал. Сорвав пучок травы, оттираю лезвие и иду к туше.

— Помогай, — бросаю застывшей Кайнати.

Отмершая девушка тут же подходит, и мы переваливаем тушу на спину. Достаю нож и надрезаю шкуру вдоль тела, приступая к разделке. Орчанка помогает, взявшись со своей стороны, тянет, чтобы легче резалась. Освободив от шкуры грудину, продолжаю разделку. Вскоре показались остальные девушки, не забывшие захватить и мои доспехи — всё ещё не высохли, но и я надевать не спешу — волк был одиночкой.

Отхожу в сторону, наблюдая за работой девушек, что молча и сосредоточенно избавляют волка от шкуры. Экстремальная проверка нового способа охоты прошла успешно, значит, можно принимать на вооружение.



* * *


Сегодня, против ожидаемого, задержались подольше, но причина была важной — трофеями не разбрасываются. Плот кроме добытого угля вместил и разделанную тушу волка, пятеро девушек успели выскоблить и обработать шкуру, и теперь я управляю плотом, накинув на плечи шкуру. Чтобы не волочилась по земле, пришлось подоткнуть за пояс, зато ничто не помешает мне пафосно пройти по стойбищу, являя на всеобщее обозрение свой трофей. А ещё во мне боролись два противоречивых чувства — оставить шкуру себе или заплатить кузнецу часть долга. Такая ценилась как три талбучьих, а если отдам ещё и клыки...

За неделю плаваний красоты ручья уже изрядно приелись девушкам, а потому они сидели спиной к бортам, весело щебеча и обсуждая последствия охоты. Я же под их взглядами гордо расправлял плечи, храня молчание, вполуха прислушиваясь к их разговорам. Бьюкигра как всегда отличилась, сравнивая случайную встречу со зверем в первую совместную охоту и поздравляя краснеющую Кайнати, время от времени бросающую на меня взгляд и следившую за моей реакцией. Я же не встревал в разговор, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

Прибытие в клан чуть подпортило мой триумф — кроме ребятни, никто не выказал особого интереса к моему трофею. Но я уже не глупый орчёнок, чтобы обижаться каждый раз, когда ситуация не соответствует моим ожиданиям.

8

Хатгаут ужинал, и даже вид носильщиц, выкладывающих мясо на приготовленную шкуру, не заставил его прервать своего занятия. Сам я, проводив девушек за порог, снимаю волчью шкуру с доспехами. Время позднее, но займусь усилением защиты, иначе никогда не закончу.

— Ещё один волк, и рядом со стойбищем. Или ты уходил подальше охотиться? — негромкий голос учителя оторвал меня от работы. — И доспех целёхонек, крепко ты его топором-то приложил.

— Топор лишь оборвал его мучения, — отвечаю на вопрос, отложив в сторону затвердевшую возле огня пластину. — Справился с ним по-другому. Жердь в схватке заменила копьё, хотя и не выдержала удара, волчье нутро оказалось слабей, — таить правду от наставника не могу, но и всего рассказывать не собираюсь. Старый орк кивнул, показав, что всё понял. Общаясь с ним, сам перенимал немногословную манеру речи, так свойственную Хатгауту. Шаман принялся набивать трубку, и я, забрав своё рукоделие, вышел наружу, чтобы не чихать от дыма.

Едва расположился, расширяя усевшие отверстия на кожаной пластинке, как увидел приближающуюся сестру. Хоть и шла она неторопливо, как подобает замужней орчанке, в её движениях сквозило злостью и решительностью.

— Привет ещё раз, сестра.

— Аргнак, обещай мне больше так не делать!

— Тише, Шарилгра. Что именно ты имеешь в виду?

Поняв, что сказала это слишком громко, она глубоко вздохнула и присела поближе ко мне, чтобы нас не слышали остальные орки.

— Бьюкигра рассказала, как ты расправился с волком, пока она вычищала твои доспехи. Ты же мог погибнуть!

— Твои опасения преувеличены. Никого из девушек рядом не было, и мне не пришлось отвлекаться на их защиту. Что она могла тебе рассказать, если сама этого не видела?

— Она не ребёнок, умеет читать следы. Тот прыжок мог стать последним — без доспеха волк бы тебя загрыз.

— Сейчас уже поздно переживать, и я не лез на него специально, чтобы показать свою удаль. Свою ошибку уже понял, но перестать охотиться на волков не могу. Не я их, так они меня встретят, потому буду давать вычищать доспех только в безопасной обстановке.

Сестра пристально смотрит на меня, наконец, произносит:

— До чего же ты упрямый! Походил бы с другими охотниками в группе хотя бы полгода.

— Я и один хорошо справляюсь. Посмотри, на моём доспехе ни царапины! — верчу верхнюю часть перед ней, подтверждая свои слова. — А с этим будут ещё крепче, — показываю приготовленную полоску кожи с проделанными по периметру отверстиями.

Покачав головой, Шарилгра, вздохнув, добавляет: — Не стану тебя отговаривать, чтобы не делал назло, как обычно. Просто будь осторожней и помни, что мне будет больно узнать о твоей смерти.

— Ладно, не будем о грустном. Что ещё тебе рассказали?

— Разное, — улыбнулась в ответ сестра. — Её послушать, так ты волка с одного удара убил.

— Добил, так будет правильней, — киваю на это.


* * *

До наступления темноты успел приделать только два элемента, мог бы и три, но тогда получилось бы несимметрично. А так шея уже прикрыта дополнительным "воротником" из более твёрдой кожи. Пластинок у меня очень много, и они не очень большие. Понятно, что увеличь я размер, и пришивать пришлось бы меньше, но мне кроме прочего нужна и подвижность, швы тоже увеличивают защиту, да и смотрятся красиво.


* * *

Расположившись на волчьей шкуре, готовлюсь ко сну. Перед глазами проносятся картинки из событий, произошедших со мной днём, постепенно звуки отдаляются, и я погружаюсь в сон. Последнее время мне снится много ярких и насыщенных снов, но в них я осознаю, что это не по-настоящему, хотя будоражащие память и восприятие события иногда заставляли просыпаться. Некоторые я помнил хорошо, от отдельных оставались только несколько сюжетов, третьи уже забыл.

Иду в сторону от работающих орчанок, чтобы проверить свою теорию. Подходящее деревце, засохшее на корню, длинный ствол и метёлка веток на макушке. Двух ударов топором слева и справа хватило, чтобы срубить его, ещё один удар отделил сучковатую макушку. Достав из-за пояса приготовленную кожаную верёвку, обматываю середину, чтобы удобней держать и не скользили руки. Подправляю ударами снизу и сверху, утончая острия, после чего прикрепляю петлю выше оплётки и укладываю жердь на землю, регулируя длину. Узнавание волной мурашек прокатилось по спине, это всё со мной уже было. Поворачиваю голову направо и вижу волка. Страх почти не тревожит мои чувства, за петлю переваливаю своё деревянное копьё навстречу несущемуся зверю и выжидаю, когда он прыгнет. Хищник не подвёл, оттолкнувшись как следует от земли, летит вперёд, распахивая челюсти с белоснежными клыками. Пора! — тяну вверх, поднимая остриё в центр алой глотки. Вот, мотнув головой, он отворачивает пасть, конец кола бессильно скользит по чёрной шкуре, совершаю рывок вправо, понимая, что не успеваю, и чувствую сокрушительный удар в грудь.

Вскочив, тяжело дышу, вокруг темнота, под ногами чувствую поверженного волка, его запахом пропиталось всё вокруг. Я убил его? Но как, и почему этого не помню? Возможно, ударился в конце схватки головой, а сейчас ночь? И это уже не сон — даже самый яркий из них и в четверть не столь реален. К тому же я сейчас точно знаю, что не сплю. Поняв, что меня больше никто не атакует, прислушиваюсь к себе, но ран не чувствую. Ощупываю голову руками — чисто, ни шишек, ни ссадин, только в груди отголосок ноющей боли, как от давнего удара. Слышу за спиной чьё-то размеренное дыхание, оборачиваюсь и вижу еле видимый свет от рдеющих в очаге углей. Бросив взгляд наверх, смотрю на кусочек неба, проглядывающий в отверстие дымохода.

Я в шатре. Сейчас глубокая ночь, окончание сна здорово наслоилось на реальность, запах и шкура волка под ногами сыграли поверженного хищника, а темень не позволила сразу сориентироваться. Присаживаюсь на постель, обдумывая произошедшее со мной. Сон получился очень правдоподобным и, если подумать, вполне реальным. Уклонись волк от моего кола — и победу, скорее всего, праздновал бы он. Что же это было — анализ прошедшей схватки моим подсознанием, предупреждение от духов или прощальный привет от призрака волка? Ответов нет, но любой из этих вариантов кажется возможным. В любом случае, пренебрегать таким предупреждением я не собираюсь. Эх-хэ-хэх, придётся покупать у кузнеца копьё и залезать в новые долги, отодвигая строительство собственного шатра ещё дальше. Но зачем мертвецу шатёр? А копьё мне и дальше пригодится. Приняв решение, успокоил скачущие мысли и отправился досыпать.


* * *

Спозаранку, свернув шкуру и прихватив клыки, иду к кузнецу. Гракх ещё не начал работу, но уже проснулся. Застал я его за переноской угля в отдельную палатку, где у него был горн и наковальня.

— Приветствую, мастер. Хочу отдать часть долга и сделать ещё заказ.

— Рано пришёл, топор твой послезавтра будет готов, — промолвил орк, не отрываясь от работы. — А волчатину что не несёшь? Она хоть и жёсткая, да сил придаёт получше иного мяса, — добавил он, разглядев принесённое мною. — Шкура за три пойдёт, клыки, так и быть, за четыре рога, а мясо — за две туши, она ведь не полная.

— Сейчас принесу, — отдаю кузнецу и спешу назад — две-три ходки, и долг мой ощутимо уменьшится, а дальше о других заказах можно поговорить. Перенеся мясо, вновь привлекаю к себе его внимание.

— Ну что тебе ещё? Мне работать надо!

— Хочу купить копейное древко. Олембы мы до следующего кочевья не увидим, а оно нужно мне сейчас.

— Есть такие. Но редко кто их берёт, без наконечников-то. Сами всё норовят сделать, а мои покрепче будут, уж я-то знаю, как их правильно заготавливать, — порассуждав про дела оружейные, жестом пригласил меня в шатёр.

— Выбирай любое, все одинаковые, — копейные древки, в количестве трёх штук, находились слева от входа, было ещё готовое копьё, но мне такое не нужно.

— И наконечник выбрать не забудь, а хочешь — скую, какой нужен, хоть две кирки тебе по бокам приделаю, — и, запрокинув голову, гулко расхохотался.

Не обращая на него внимания, осматриваю одно древко за другим — ни сучков, ни трещин, ни сколов. Остановил свой выбор на том, что показалось толще остальных — хоть по весу они почти не отличались. Попробовал сломать через колено, но единственное, что мне удалось — это изогнуть древко, тут же вернувшееся в первоначальную форму, едва я ослабил хватку.

— Сколько с меня?

— Привезёшь сегодня ещё четыре бревна — и будет. И так меня топливом завалил. Кстати, вот три наконечника за уголь и корзины, пока не забыл, — протягивает мне плату. — А для копья наконечник выбрал? Или ещё не придумал, как его изогнуть? — похоже, моё новаторство в оружейном деле изрядно его забавляет.

— Сам сделаю, — отвечаю ошарашенному такими словами кузнецу и покидаю шатёр. Нужно позавтракать и на учёбу.

— Мне показать не забудь, что получилось, — слышу слова вдогонку.

Движение в селении всё усиливается, матери будят орчат, а те сбиваются в галдящие стайки, с шумом и визгом бегая между шатров. Приветствуя встречных орков, уже почти добрался до шатра учителя, настроившись на завтрак, как вдруг дорогу мне заступил Рунралод — будущий муж Кивиши. Был он моим сверстником, но первая охота у него была уже в конце зимы. Ростом чуть ниже меня, мышцы довольно развиты, но шансы победить его на кулаках у меня высокие.

— Кивиша больше не будет ходить с вами. Там небезопасно, и ты едва не пропустил волка.

Оправдываться не собираюсь, пусть хоть все не ходят — мне меньше проблем, уж занятия для себя найду. Хотя проводить время в окружении красавиц довольно приятно. Но вот его намёк на мою некомпетентность надо отбить — один раз спустишь на тормозах, вовек не отмоешься.

— Со мной везде безопасно. А твои домыслы насчёт хищника — пусты.

Пускай теперь доказывает свою позицию, уж в демагогии я многих сильнее.

— Ты просто молодой охотник, чья беспечность едва не погубила пять орчанок! Это ж надо додуматься ходить без охотничьих доспехов. Порвут тебя — не жалко, а остальных за собой не тяни!

— Волк-одиночка мне не соперник, убив его, я даже не вспотел. А с этим, — провёл пальцем вдоль древка, лежащего на плече, — и стая не страшна.

— Я всё сказал, она не с вами.

— Раз закончил — в сторону, — гляжу в его злые глаза, не моргая.

— Там остался её уголь, — продолжает перепалку Рунралод.

— Я знаю. Она при мне делала закладку.

— Его надо привезти сюда, — едва не рычит тот в ответ.

— Договаривайся с прочими девушками, — потерял я интерес к его претензиям.

— Уговор уже есть, между тобой и Кивишей. Так что ты должен сам привезти его.

— Как ты правильно заметил, уговор у меня с ней, а не с тобой. И в нём обговорено, кто, кому, чего и сколько должен.

Просвещать его смысла не вижу, как и прогибаться под голословные требования. Живот уже истосковался по завтраку, а меня тут необоснованными претензиями кормят. Ничего не ответив, уступает дорогу, а я наконец вхожу в шатёр. Хатгаут уже позавтракал и неодобрительно покачал головой на мою задержку, но увидев копейное древко на плече, смягчился.

— Смотрю, последняя охота навела тебя на умную мысль.

— Копьё не помешает, топор — это хорошо, но мне нужно оружие подлиннее.

— Наконечник ещё не приделал? Ладно, сегодня освобожу тебя от занятий, делай копьё, занимайся доспехом. Лучше день потрачу, чем моего ученика звери съедят.

— Спасибо, наставник! — хотел поработать с копьём после обеда, но раз такой подарок — грех им не воспользоваться. Завтрак прошёл в молчании, старый шаман по своей природе был немногословен, а мне было о чём подумать. Расправившись со своей порцией, иду вычищать котелок, немного золы и песок хорошо помогают оттирать остатки пищи. Вообще, многие дела, считавшиеся женскими в старом мире, тут не зазорны. Особенно это касалось пищи и всего, что с ней было связано. Конечно, когда заведу жену, вряд ли я буду заниматься посудой, но пока нет спутницы жизни, всё приходится делать самому. Не Хатгауту же оставлять?

Жизнь в стойбище кипела, охотники ещё не разошлись по своим делам, и орчанки тоже были тут. Подхожу к ручью и пристраиваюсь рядом с остальными. В основном здесь были девушки и молодые орчата, я на их фоне смотрелся великаном, но ажиотажа моё занятие не вызывало. Выскоблив котелок, собираюсь назад, но дорогу мне вновь заступает Рунралод.

— Я сам провожу Кивишу за нашим углём и прослежу за безопасностью девушек.

— Решай только за свою невесту.

— Остальных я тоже уговорю.

— Так иди и уговаривай, что на дороге встал?

— Чтобы тебе сказать, что никуда после обеда не идёшь.

— Куда и когда мне идти — решать только мне.

— Посмотрим, — произносит он, отходя прочь.

Тот ещё скряга. Я, конечно, приветствую бережливость, сам такой, но, зная его аппетиты, вряд ли девушки согласятся на его условия — уж больно многого он хочет. Ещё нужно учесть, что он охотится в группе и не сегодня-завтра может уйти на охоту, а что делать орчанкам? Ждать, пока он вернётся? Вряд ли он проигнорирует свои обязанности перед другими охотниками, это мне, как одиночке, можно выбирать, когда добывать зверя.

Обмозговав ситуацию, выкинул её из головы. Утреннее наведение порядка закончено, пора и за оружие приниматься. Ночные видения и утренние раздумья привели меня к выводу, что копейный наконечник мне не требуется. Для моей охоты важен правильный упор и проникающий эффект, а наконечник от дротика в этом плане лучше. Всё равно что ткнуть ножом или шилом — шило погрузится глубже. А с пробитой грудиной зверь утратит свою прыть. Конечно, крепёж не рассчитан на такое огромное древко, но я придумал, как обойти это ограничение. Придётся пожертвовать одним дротиком, зато и в новые долги лезть не нужно.

Взяв инструменты, расположился в тени шатра, обстругивая ножом древко, придавая ему конусовидную форму. Отлучившись ненадолго в шатер, кладу наконечник пяткой в угли, чтобы нагревался, и снова принимаюсь за обработку древка. Несколько орчат в отдалении смотрят на мою работу, я же выравниваю края конуса, осторожно снимая стружку. Повертев и проверив, достаточно ли гладко, достаю ещё один наконечник для дротика и завожу его за верхний конец древка, стараясь, чтобы место крепление, мысленно утопленное в древко, совпадало с конусовидной частью как грифель у хорошо наточенного карандаша. Вижу, что надо бы снять ещё немного дерева, и будет в самый раз.

Захожу в шатёр, пока я доводил древко до ума, наконечник в очаге накалился. Обернув острый конец шкурой, прикладываю его крепежом по центру конца древка, выжигая древесину. Прожгя чуть-чуть, кладу его обратно в очаг и начинаю осторожно выскабливать обгоревшее дерево. Повторяю так до тех пор, пока не утопил наконечник на всю длину крепежа.

Теперь беру другой, не порченный постоянным прогревом, и вставляю его в древко — идёт, хоть и с натугом, в конце концов, они не были полностью идентичными. Осталось надёжно его зафиксировать, снять лишнее дерево, и пика будет готова. Отколов от запасов кусочек смолы, кладу его в глиняную чашку и ставлю на огонь, чтобы растаяла. Срезаю прядь чёрных волос первой шкуры и, макнув в подтаявшую смолу, распределяю в металлической втулке наконечника. Теперь наливаю туда оставшуюся смолу, и вкручиваю в древко. Стерев избыток выступившей смолы, подпаливаю торчащие волосины, чтобы не мешали.

Нижний конец получившейся пики не подтачиваю, погружая выжиганием подпорченный огнём наконечник, на две трети общей длины. Мог бы, конечно, просто заострить деревяшку, но мне нужна надёжная фиксация древка, чтобы не слетело от испытываемых при соударении с телом нагрузок. Обмотав ремешком середину древка, чтобы рука не скользила, закрепляю его понадёжней. Сверху отмеряю ещё один, намотав его вокруг пики, сделал так, чтобы его можно было легко размотать обратно. Осталось попрактиковаться с новинкой, но это надо сделать без посторонних глаз, а значит, отложу до похода за углём.


* * *

Закончив с оружием, принимаюсь за улучшение защиты. Тень от шатра ужалась, но ещё скрывала меня от солнца, а волка Хатгаута всё ещё не было. Может, отправился со старым орком на охоту или где ещё по своим делам, но теперь его любимое место занял я. Прятаться в шатре я не стал — любой, кто глянет на мой охотничий доспех в готовом виде, тут же поймёт, как тот сделан. А потому лучше работать в тени и прохладе, вслушиваясь и вглядываясь в жизнь клана. Приложив очередную пластину, сквозь отверстия намечаю шилообразным ножом, где пройдёт крепление. Теперь в сторону, чтобы не мешала, и аккуратно прокалываю доспех. Протягиваю ремешок, "пришивая" пластину, прикладываю рядом следующую и смотрю, чтобы были на одном уровне.

Прикрепив два ряда пластин от шеи до пояса, надеваю на себя, проверяя, как усиляющие элементы сказываются на моей подвижности. Помахал руками, покрутил корпусом и даже перекатился — вроде хорошо. Мои телодвижения не остались незамеченными — трудно держать что-то в тайне посреди стойбища. В основном эта акробатика вызвала интерес у подростков, но и несколько орчанок в отдалении тоже поглядывали в мою сторону.

Занимаюсь дальше суровым рукоделием и вижу знакомый силуэт — Бьюкигра. Подруг с ней не видно, руки пустые, и направляется в мою сторону.

— Привет, Аргнак! Чем я могу тебе помочь?

Оглядываю подошедшую девушку, что как бы невзначай провела рукой вдоль тела и замерла вполоборота ко мне, подчёркивая стройность своей фигурки.

— А где твои подруги?

Бьюкигра мотнула собранными в хвост волосами и ответила: — Кайнати помогает родным, Кивиша пока с Рунралодом. Он предлагал сегодня идти с ним, а не с тобой, но зная его характер, я лучше дома останусь.

— Он сказал, что я не иду?

— Н-нет, такого не говорил, — замялась девушка, подбирая слова. — Но из его речи было понятно, что это так.

— Тогда предупреди остальных, что всё в силе.

— Я мигом, — развернувшись, пошла к шатру подруги, а я засмотрелся на её перекатывающиеся ягодицы. Сморгнув, вернулся к своему занятию, прикладывая следующую пластину. Дальше пришивать нужно аккуратней, не хочется наделать лишних отверстий в ненужных местах. Не успел я закончить, как Бьюкигра вернулась, присев невдалеке и поймав мой взгляд, сказала: — Кивиша всё равно не с нами, но другие рады, что ты не нарушаешь слова.

Может, настучать Рунралоду по щам? Что-то он мне всё больше не нравится своим поведением. Ладно, выпросит — получит. А пока черту не переступил — пускай живёт. Девушка молча смотрела, как я работаю, не прерывая ни разговором, ни советами.

— Ты уже приготовила корзину?

— Сестра плетёт, прости, я не хотела тебе мешать, — сказала та, поднимаясь на ноги. Понимаю, что это специально — чтобы удержал, но почему бы ей чего не поручить? Мелкий ремонт, уборка, да и другие вещи всё время требуют пригляда.

— Подожди, — замерла, поворачиваясь обратно ко мне. — Поможешь с доспехом.

Гляжу, как от удивления её глаза распахнулись шире, орчанка тряхнула головой, словно не веря в услышанное. Доспех — это очень личное. И приняв её помощь в таком деле, я практически позвал её замуж. Но мне всё равно создавать семью, так почему не с ней? Она и раньше "мне" нравилась, и сейчас вполне в моём вкусе.

— Жалко, Кайнати занята, её помощь тоже могла бы пригодиться в таком деле, — прощупывает почву девушка, следя за моей реакцией. И я её понимаю — охотник-одиночка и будущий шаман вряд ли остановится на одной жене, так почему не пристроить лучшую подругу, отношения с которой идут с самого детства? К тому же она наверняка предвидела мою реакцию на свои слова, иначе действовала бы осторожней. Но это лишь мои предположения, кто знает, что на самом деле творится у них в голове? Женщины...

— Поможет шкуры для шатра выделать, — развеиваю последние сомнения.

— Хорошо, потом её обрадую, — подходит ко мне поближе, чуть улыбаясь. — Что я должна делать?

— Сейчас надену доспех, а ты прикладывай пластины, которые покажу, и намечай места крепления. Боюсь, если делать это на земле, защита сместится.


* * *

Помощница и методика кройки и шитья из старого мира ускорили работу на порядок, теперь не приходилось угадывать, будут ли мешать движениям закреплённые пластины кожи. Девушка прижимала элемент брони к телу, а я двигался, наблюдая и корректируя, если надо, его положение. После чего размечали места крепежа, рядом делали аналогичную и, сняв доспех, прикрепляли его заготовленными кожаными шнурками. Но как бы споро мы не работали, закончить до обеда всё равно не успеем, даже с верхом. Хотя, это уже не страшно — лучшая моя защита — это нападение.

— Проголодалась? — спрашиваю девушку, время уже явно двигалось к обеду.

— Немного, — улыбнулась та в ответ.

— Тогда возьми котелок в шатре и принеси воды, а я пока мясом займусь.

— Хорошо, — сказала Бьюкигра, ныряя в распахнутый полог.

Пока я прибирал инструменты, она успела выйти, направляясь к ручью. Захожу в шатёр, решая, что бы лучше приготовить — почти кончившуюся талбучатину или волчье мясо. Решил сделать смешанное блюдо, высматривая куски поменьше. Перевесив их поближе к очагу, сходил за дровами, подкинул в очаг и принялся раздувать угли.

— Готово, — произнесла, входя, Бьюкигра, после чего поставила котёл с принесённой водой на камни очага.

Указал на куски девушке, чтобы нарезала, а сам продолжаю раздувать пламя. Сухое дерево почти не давало дыма, огонь весело трещал, поедая поленья, а я засмотрелся на работу орчанки. Удерживая мясо в одной руке, ножом она ловко и быстро отсекала маленькие кусочки, что без всплеска погружались в воду. Лезвие так быстро мелькало, что те шли непрерывным потоком, как будто она их высыпала из чашки. Обрезав мясо до кости, положила ту в воду, для наваристости. Так же ловко и быстро расправилась с другим куском, а я, покрошив коренья оршанника, добавил туда ещё и зерна для густоты. Как всё разварится, добавлю приправ и посолю, а там и учитель должен прийти.

Не зная, чем себя занять, Бьюкигра взяла ложку и стала помешивать варево, хотя вода ещё толком не нагрелась. Остроумная и язвительная, наедине заробела, опуская взгляд.

— Иди ко мне, — зову её на свою сторону, похлопав по шкуре моего первого волка.

— Сейчас, — отложив ложку, обходит очаг и присаживается возле меня, но я перехватываю её возле пола и усаживаю на сложенные по-турецки ноги. Пискнув, чуть дёрнулась, но тут же обмякла в моих объятиях

— Не бойся, — шепчу ей на ушко.

— Я не боюсь, — смотрит мне в глаза, сводя с ума запахом своих волос. — Но я уже не...

— Знаю, — перебиваю её. — Дурак он, раз упустил такую красавицу.

Повернувшись ко мне, обнимает, зарываясь лицом мне в грудь, я же пересаживаю её поудобней. Дав волю рукам, скольжу по изгибам её тела, теплая кожа была бархатно-приятной на ощупь. Оторвавшись от меня, чуть отстраняется, а я, положив руку ей на затылок, запрокидываю голову и целую в приоткрытые губы. Мммм, приятно, огр побери!

От углубления взаимного изучения нас остановило только осознание того, что может прийти Хатгаут, но зато обнимались и целовались мы от души. Клычки Бьюкигры были маленькими и аккуратными, но и мои бивни не мешали нам наслаждаться поцелуями. Ряха у меня была довольно широкой, и места для лица орчанки между клыками было достаточно. Главное — не мотать головой, чтобы не оцарапать партнёршу.

— Хорошо-то как! — прошептала распалённая девушка, я согласно угукнул, прижимая её к себе покрепче. Мы уже успели нацеловаться и благоразумно остановились, пока могли себя контролировать. Эх, как же не хватает собственного жилья! Мягко отстранив мои руки, Бьюкигра поднялась с меня и потянулась, вытягиваясь в струнку, после чего кошкой скользнула к закипевшему котлу и принялась помешивать варево. Встаю и я, краем глаза замечая, как девушка осторожно осматривается. Бывать ей здесь раньше не приходилось — если кто-нибудь заболевал, шаман обычно врачевал на месте.

Свет от входа заслонила фигура входящего седого орка — вот и учитель вернулся.

— Приветствую, Хатгаут, — Бьюкигра чуть поклонилась, выказывая ему уважение. — Обед ещё не готов, нужно подождать.

Старый орк кивнул — терпения ему было не занимать, а пока, сложив возле очага принесённую снедь, что ему, вероятно, дали другие орки за лечение, взял в руки мою пику. Повертев, попытался расшатать торчащий древковый наконечник, проверяя прочность крепления. Обратил внимание и на нижнее остриё. Взяв за оплётку, проверил баланс, а затем положил на место. Посмотрел и обновлённый доспех, потыкав пальцем в пришитую пластину. После чего, набив трубку, уселся возле очага, задумчиво выпуская клубы дыма. Пока обед варился, я ещё дважды приносил дров, Бьюкигра помешивала, чтобы не подгорело.

Наконец, похлёбка сварилась. Орчанка разлила по чашкам парящий обед, и, раздав их, присела, заработав ложкой.


* * *

Пообедав, лениво собираю вещи для похода за углём, Бьюкигра забрала грязную посуду и, сказав, что скоро, умчалась.

— Никак жену себе присмотрел? — спросил меня Хатгаут, что прилёг отдохнуть после плотного перекуса.

— Двух, одну ты видел, а вторая...

— Кайнати, — перебивает меня седой орк.

— Это было так очевидно? — задаю ему недоумённый вопрос, даже приостановив сборы.

— Всё селение — один большой шатёр. Когда-нибудь и ты это поймёшь. Опыт, слухи, обрывки фраз.

М-да, сюрприз не удался. Но тут учитель прав — достроить картину по обрывкам можно. И я даже предполагаю, какие пойдут слухи, едва орки увидят мою оружейную новинку — по своей же реакции и сужу. Надеваю доспех, прикрепляю за спиной пику и топор, чтобы не мешали друг другу, и вешаю на плечо приготовленный баул с котелком и припасами. Вернулась Бьюкигра, поставила отмытую посуду и выскользнула обратно. Вроде всё взял, пора и в путь. Выйдя, увидел, что все девушки кроме Кивиши уже ждут с корзинами за плечами. На горизонте видны тучи, не сегодня-завтра будет ливень, а потому он внесёт свои коррективы в наш ударный труд. Впрочем, даже в такой погоде есть свои плюсы.

Кайнати смотрит на меня с какой-то смесью неверия и надежды. Видимо, лучшая подруга просветила её о моих планы. Я не физиономист, но такие яркие проявления эмоций представителя моей расы распознал. Подхожу ближе к ней, замечая, как её начинает потряхивать, и, вместо многих слов, приподнял её голову за подбородок и поцеловал, услышав приглушённый писк. Так ей будет проще поверить в слова Бьюкигры и начать привыкать ко мне. Махнув рукой, перехожу на лёгкий бег к старому руслу ручья, Кивиши с женихом нигде не видно, а по следам не определить, ушли они уже или ещё нет. Привычный маршрут, не единожды пройденный нами, усыплял бдительность, но я всё равно контролировал окружающую обстановку, обращая внимание и на примятую траву, и на прочие следы.

9

Добрались до места, Рунралод с невестой были уже здесь, и Кивиша вовсю выгребала уголь из своей печи. Орк быстро углядел мою новинку и, прищурившись, стал рассматривать наконечник дротика, венчающий копейное древко. Разглядев, что это ему не показалось, улыбнулся, ощерив зубы. Кивнув девушкам, я пошёл валить очередное дерево — плот сам себя не построит. Прикидываю оставшийся сухостой — сегодня ещё используем старые печи, а завтра, если не будет ливня, нужно будет кочевать дальше. Рунралод не отстаёт, нанося удары по своему дереву вдвое чаще, чем я. Но я за это время уже приноровился валить деревья и бил не в полную силу, щадя лезвие. Тем не менее, свалил дерево чуть раньше него. Отсекаю ветки, а охотник, не размениваясь на мелочи, начинает разделять свой ствол на чурбачки. Хочет получить больше угля с одной закладки? Пускай, он ведь ещё не понимает, что так будет работать гораздо дольше, пока он первое бревно на поленья распустит, я уже не только на плот успею брёвен приготовить, но и к берегу перетаскать.

Вообще, с такими трудозатратами мне не было бы выгодно отдавать углём — слишком много возни и времени на подготовку брёвен. А мелкий сухостой подготавливался к пережогу за два-три удара. Но широко моя разработка не разойдётся, места с таким обилием кустов, засохших на корню — редкость. Внутренне усмехаюсь будущим проблемам конкурента — раздражённый моим присутствием, он совсем не экономит силы, да и топор не бережёт. Вот Кивиша закончила со второй топкой и в сопровождении жениха пошла к ручью. Я же пока, отделив макушку и ветки, принимаюсь за второе дерево.

— Аргнак, мы готовы, — слышу голос Бьюкигры. Четверо девушек, перемазанных в саже, закончили разгружать печи и ждут, пока я их сопровожу к ручью.

— Сейчас, — оставлять почти срубленное дерево не хотелось, не дай духи ещё свалится на кого. Ещё несколько точных ударов — и ствол наклоняется, всё ускоряясь и ломая свои ветки со стороны падения. Иду вперёд, чтобы не оглядываться на полураздетых орчанок, но Бьюкигра с Кайнати меня нагоняют и идут слева. Будь они с двух сторон, мне пришлось бы вертеть головой, чтобы оглядеть каждую, а так гораздо удобней — повернул голову чуть влево — и каждую видишь. Хотя нет, Кайнати чуть прячется за Бьюкигрой, заливаясь краской. Ближайшая девушка тоже не образец невозмутимости, но не зажимается, демонстрируя мне своё тело.

— Аргнак, потрёшь нам спинку?

— Обязательно, — отказываться от такого уж точно не собираюсь.

— Я тоже хочу, — послышался из-за спины голос Батлитри.

А вот это уже слишком, я не давал ей таких намёков на сближение. Игнорирую её посыл, третья мне пока не нужна, тем более на мой вкус она уступает первым двум, а потому лучше сразу показать своё отношение. Замечаю впереди движение, Бьюкигра с Кайнати прикрыли грудь. Рунралод с копьём наперевес гордо вышагивал обратно, водные процедуры Кивиша закончила и шла позади него. Проходя мимо, бросил в мою сторону неприязненный взгляд.


* * *

Зурава с Батлитри спустились ниже по течению, а я помогаю невестам стягивать низ, чтобы смогли ополоснуться. Кровь набатом застучала в висках, Бьюкигра, освобождённая от одежды, повернулась ко мне спиной и стала набирать глину, смешивая её с принесённой золой. Присядь она на корточки, это было бы делать удобней, но и вид, открывающийся мне, был бы не таким провокационным. Оторвав свой взгляд от захватывающих форм, повернулся к Кайнати. Низ её одежды легко соскользнул, лишая фантазию последнего прибежища, теперь мне ничего достраивать в уме не придётся.

— Я вам уже говорил, какие вы красивые?

— Конечно! Красавицами нас много раз называл, — повернулась приготовившая глиняное "мыло" Бьюкигра.

Беру его и помогаю как следует намазаться девушке, пока тру спинку одной, вторая намыливает другую. Но проверить и перепроверить работу не помешает, а потому провожу рукой и по спине Кайнати. Страшно хотелось присоединиться, но не время и не место. Девушки нырнули, смывая с себя сажу и глину, баламутя воду, а я ждал их на берегу. Выходят, вода стекает по гладкой коже, придавая той глянцевый отлив, а я, не дожидаясь, пока обсохнут, прижимаю их к себе. Руки с талий девушек соскользнули ниже, проверяя и сравнивая упругие полушария — день определённо удался!

Наконец я могу как следует насладиться вкусом губ Кайнати — делать это посреди стойбища было и неудобно, и предосудительно. Особенно для самой девушки, мне, с высоты своего опыта, это далось бы не столь тяжело, а потому пощадил и её чувства. Здесь же ей было проще преодолеть свою зажатость. Её колотило мелкой дрожью, и это определённо не от холода. Выйдя из ступора, стала отвечать на мои ласки, неумело и трогательно, вызывая во мне чувство умиления. Немного не так я себе представлял начало наших отношений, учитывая, что она "моя" первая и самая сильная влюблённость. Но жизнь редко соответствует нашим ожиданиям.

— Идёмте, — чуть отстраняю девушек, — у нас впереди ещё много работы. Очень хочется продолжения, но сейчас не время, и здесь не место.


* * *

Рунралод вовсю колотил топором по дереву, спеша поделить его на чурки, а Кивиша старалась расшатать сухостой потолще. Сил потратят кучу, а толку будет чуть. Возможно, нажгут больше угля, и то не факт — мои одногодки пережогом угля ещё не занимались. Батлитри не подаёт вида, что обиделась — или поняла, что была чересчур навязчива, или просто переключилась на работу.

Работа спорилась, первая партия сухостоя была загружена в печи, а наши отделившиеся соседи едва заполнили свою печь на треть — отсутствие опыта в колке дров сказалось на скорости, но я не злорадствовал — своих забот хватало. Плот делал по обычному расчёту, без дополнительной грузоподъёмности — ни дичи, ни другого груза сверх угля не предвиделось. Солнце нынче припекало сильнее, чем обычно, и ветер стих, заставляя париться в доспехе. Но я не жаловался — теплового удара получить не должен, потому буду воспринимать это как ещё одну тренировку выносливости. Отволакиваю очередное бревно на берег, уложив рядом с остальными, подхожу к воде и, зачерпнув пригоршню прохладной влаги, освежаю лицо.

Осталось скрепить брёвна, наколоть сухостоя на вторую закладку и дождаться, пока девушки приготовят ужин — а самому в это время стоит потренироваться со своей обновкой.


* * *

То же время, Кайнати.

Аргнак ушёл доделывать плот, а сердце девушки терзали два противоречивых чувства. Стало чуть спокойней, ведь при каждом взгляде на него сердце заполошно билось, румянец заливал щёки, а губы горели от недавних поцелуев. С другой стороны, её неудержимо тянуло повторить всё это снова. Советы старшей подруги, страх сделать что-то неправильно, прикосновение его руки, ласкающее кожу — всё смешалось в один клубок, порождая ощущение нереальности. Всё было не так, как она себе представляла, и от этого она терялась ещё сильнее. Но она уже не впадала в ступор, как было вначале, а тело, отзываясь на его прикосновения, подсказывало, как себя вести.

— Держись, подруга! — послышался негромкий голос Бьюкигры. — Вечером я займусь доспехом, а ты поможешь ему помыться, как он помог нам!

— Н-но как? Я же... — слова подруги вместо того, чтобы успокоить и приободрить, вызвали новый приступ паники. Представив себе это, зарделась ещё сильнее.

— Так и быть, буду рядом. Да не трясись ты так, всё будет хорошо! Как думаешь, трава на берегу достаточно мягкая, чтобы мы?..

— Бьюкигра!

— Ладно-ладно. Уж и помечтать нельзя!


* * *

Закончив с плотом, возвращаюсь обратно. Куча сухостоя, наломанная девушками, не впечатляет — ближайшие окрестности почти выбраны, так что приходится носить издалека. Улыбнувшись своим невестам, ловлю ответную улыбку Бьюкигры и потупленный взор Кайнати. Пожалуй, можно ненадолго отлучиться, пока девушки доберут необходимое топливо, а то руки уже зудят испытать новинку. Перекинув копьё из-за спины в левую руку, ухожу выше по руслу.

— Я уже проверил окрестности — всё чисто, — слышу вдогонку слова Рунралода.

— Придётся перепроверить, — не остаюсь в долгу.

По пути выломал тонкую жердь, как отойду достаточно далеко — будет мне мишенью. Срезав лишнее, заостряю один конец и втыкаю в землю. Прихваченным углём провожу несколько полосок — для тренировки положения пики в момент атаки зверя. Размотав ремень, укладываю древко на землю, и, подперев конец, вскидываю пику, целясь в середину мишени.

Только сейчас осознаю, как же мне повезло с волком — зверь, конечно, крупнее шеста с полосками, но я ни разу не смог остановить острие напротив нужной отметки! Результатом рывка чаще всего оказывался перелёт — остриё оказывалось выше нужной отметки. Занижал скорость, но так я точно не успею подловить прыгнувшего зверя, а если он просто бежит по земле, то и уклониться успеет. Пришла мысль заменить ремешок палкой, добавив необходимую жёсткость и ограничив степень свободы вылета острия. Но так будет неудобно пользоваться пикой. Понятно, что она по сути у меня будет оружием одного удара. Бросив взгляд под ноги, обнаружил упускаемую мною из вида деталь — обеспечивал упор древка лишь кончиком, а если встать всей стопой? Мысль оказалась удачной — теперь, уперев пику под пятку, мне не приходилось соизмерять скорость рывка — угол стопы являлся отличным ограничителем, и перелёт сильно уменьшился. Приподнять носок ноги — рывок — заметить отметку — повторить.


* * *

— И где твоя добыча? — встретил меня вопрос взмыленного от интенсивной работы орка.

— Непойманных талбуков делят только дети.

Дела у него не сильно весёлые, первую закладку так и не доделали, так что рано или поздно он переключится на сухостой помельче. Ну, или будет дальше упрямиться, но мне не важно. С хэканьем перерубаю подкладываемое топливо, сработавшиеся девушки быстро забирали готовое. Полчаса конвейероподобной рубки — и готово. Монотонная работа, как ни странно, навела на ещё одну мысль, требующую проверки. Мысленно я был уже возле мишени, но подошедшие девушки перетянули на себя моё внимание.

— Аргнак, мы закончили, — произнесла Бьюкигра. Кайнати же, коротко кивнув, отвела глаза. Но после подошла ближе, устремляя на меня многозначительный взгляд.

— Мы договорились с Зуравой и Батлитри, они приготовят ужин и проследят за печами.

Взгляд девушки, устремлённый к руслу ручья, лучше любых слов рассказал об их планах. Конечно, хотелось ещё потренироваться с пикой... Да кого я обманываю — освежиться в компании девушек хотелось куда сильнее! Идём по натоптанным следам, мысли рисуют привлекательные картины, но осторожность берёт верх — добравшись до ручья, перепроверяю его окрестности. Чисто. Пока я ходил, орчанки успели смешать глину с золой и ждали меня, о чём-то негромко переговариваясь. Складываю оружие на землю, подошедшая Бьюкигра помогает стянуть доспех. Глядит на меня, не смущаясь, после чего медленно начинает стягивать с себя топик.

— Мы тоже хотим освежиться, день такой жаркий!

— Ты уверена?

— Да. И не только я.

Поворачиваюсь к Кайнати, та кивает. Но мне этого мало. Подхожу к ней ближе и, обняв, шепчу на ушко: — Может, подождём, пока будет готов шатёр? Я тебя уже не брошу.

— Н-нет, с-сейчас...

Покрываю шейку и лицо Кайнати жаркими поцелуями. Начинает отвечать, чуть ослабил хватку, чтобы тут же запустить пятерню ей под одежду. Бархатно-гладкая кожа, разгорячённая от летнего солнца, была приятной на ощупь, запах и близость девушек сводили с ума. Оттаяла, моя стесняшка — теперь пора. Отстраняюсь, чтобы убрать, наконец, так мешающую нам одежу.

Тёплая глина приятно скользила по коже, набрав полные пригоршни, Бьюкигра натирала мне спину, а я пока занимался Кайнати. Девушка уже перестала вздрагивать от моих прикосновений, чуть ластясь к рукам. Теперь поворачиваюсь к Бьюкигре — прелюдия наша изрядно затянулась, но доставляла своё наслаждение.

Прохладная вода чуть отрезвила нас, плещась, смывали друг с друга нанесённую глину, после чего я сгрёб орчанок в охапку и, разместив на плечах, вынес на берег.

Первый раз редко бывает приятным, но долгая прелюдия распалила Кайнати, а я старался действовать как можно аккуратней. Густой травостой — не стопка шкур, но земля была тёплой, а потому нам ничто не мешало узнавать друг друга получше, стоны девушки приближали мою кульминацию. Обессиленный, отваливаюсь в сторону, Бьюкигра прижимается ко мне сбоку, шепча на ухо что-то пылко-неразборчивое. Чуть приподняв, перекладываю её на себя сверху, чувствуя, как ко мне возвращается боевой настрой. Глажу руками её напрягшуюся спину, завозившись, та пристраивается поудобней.


* * *

Освежившись ещё раз, мы разошлись — я перепроверял плот, а девушки чистили мой охотничий доспех. Начало семейной жизни всколыхнуло моё сознание не хуже приснопамятной схватки с волком, заняв мысли и перекраивая планы, но ничего, что могло бы ускорить выполнение моих целей, в голову не приходило. И так ритм моей жизни выбивается из размеренного быта клана.

— Готово, Аргнак, — позвала меня Кайнати. После всего, что с нами случилось, она наконец перестала так сильно смущаться от моего присутствия.

— Сейчас, — подтянув узел, удерживающий плот у берега, иду к ним. Надев броню, целую каждую, и мы отправляемся ужинать. Иду впереди, а девичий дуэт чуть отстаёт, общаясь о своём, о женском. Попытался вникнуть в беседу, но не преуспел — не понимаю, как можно говорить одновременно о разных вещах и понимать друг друга.

Отделившееся семейство ещё не закончило наполнять вторую печь, а наша мини-артель уже доваривала ужин. Зурава, увидев нас, принялась разливать варево по тарелкам, а Батлитри присоединилась к моим девушкам, вполголоса намёками выспрашивая, где это мы так задержались. Еда была выше всяких похвал, хотя, когда хорошо поработаешь и как следует проголодаешься, любая еда кажется вкуснее.

— Рунралод, — зову охотника, — вам уголь довезти за оговорённое, или сами справитесь?

— Без вас обойдёмся.

Ну что же, пускай проделают обратный путь с корзиной, плот он вряд ли успеет сделать, да и смысла большого в нём для них нет.


* * *

Утро следующего дня.

Начавшийся ливень не отменил моих занятий с Хатгаутом, старый шаман как обычно описывал мне полезные свойства встречаемых растений. Падающие с неба капли не нарушали его размеренной речи, не в силах сбить с мысли. Я же не любил дождь, что сейчас, что тогда — потоки воды, особенно такие интенсивные, навевали неприятные воспоминания. Так и норовят залиться в нос, совсем как тогда, когда я тонул. Но ванны, бассейны, озёра и реки, как ни странно, не вызывали у меня опасения — поплавать я люблю.

Дождь, похоже, зарядил надолго, прерывая угольный марафон и освобождая для меня вторую половину дня. Но не совсем — купол из грязи, конечно, пропёкся изнутри, но насколько он водостойкий — непонятно. В крайнем случае, уголь можно и высушить.

— Ты опять меня не слушаешь?

— Высушенный мох, растущий на дереве краммот, хорошо останавливает кровь, в свежем виде хорошо вытягивает гной из раны, — не сбиваясь, повторяю за учителем. Вышеозначенное дерево как раз было перед нами, чем-то напоминая развесистую сосну, но вместо пучков игл были обычные листочки. Мох рос не с северной стороны, а свисал с ветвей серым мочалом.

— Мысли твои далеко. Ну да не суть, раз запоминаешь. Плоды бывают редко, раз в несколько лет, очень кислые на вкус.

Из последующей лекции узнал, что ни на топливо, ни на поделки данное дерево не применялось. Естественный душ всё поливал сверху, снизив свою силу, а спустя пару часов занятий и вовсе перешёл в мелкую морось. Срезав путь до стоянки, обнаружил звездолист, и день показался не таким пустым. Осторожно прореживаю кустик, сорвав один лепесток и почистив от колючек, тщательно пережёвываю. Та ещё горькая гадость, но после того, как проглотил, во рту появилось ощущение как после ментоловой жвачки. Хмм, язык слегка холодит, а в груди что-то шевельнулось — то ли мой запас маны чуть возрос, то ли просто психосоматика — легко почувствовать что-то необычное, если стараешься это сделать.

Присев рядом с находкой, вглядываюсь в соцветия — лепестки ещё не пожухли, а значит, семян не собрать. Мой народ отлично пользовался дарами природы, каждый орк хорошо знал, где, когда и что растёт, но мы так и не продвинулись дальше собирательства. Казалось бы, кинь семечко-другое в почву, прорасти с помощью духов — и в следующее кочевье, пусть и спустя год, получишь взрослое растение. Конечно, не одни орки охочи до таких редкостей. И кабаны, и волки, и талбуки, и множество другой, более мелкой живности — все лечились травами, несмотря на отвратительный вкус. Но даже так всё посаженное не пропадёт — приманит дичь на клановые земли.

Жаль, ещё не вызрел, но будет возможность — наберу семян от каждого полезного растения. И не только от них. Грядущее запустение болью отзывалось в моей душе, теперь я понимал, как сильно связан с природой. И будущее изменение нравов моего народа нельзя было полностью списать на развращающее воздействие Скверны. Сижу и обдумываю снизошедшее на меня откровение. Слишком хорошо наш быт вписывался в природные циклы. Мы были частью природы гораздо больше, чем мне раньше представлялось.

Или так действует избыток маны? Очередной заряд ливня, перемежающийся редкой моросью, прокатился надо мной, выводя из медитативного состояния. Тряхнув головой, стираю с лица приставучие капли. Тепло, растекающееся из центра груди, требовало действий. Но удастся ли снова поймать это чувство единения с окружающими растениям? Убрав забытый в руке пучок колючих листьев в поясной карман, поднимаюсь на ноги и бегу. Бег мой не был бездумным, чтобы сжечь избыток энергии, меня будто что-то вело. Подобное, пусть и не так ярко выраженное, уже бывало со мной в старом мире, когда я ходил в лес. Но только когда один.

Десяток минут интенсивного бега, и я вижу цель своего путешествия — ещё один кустик звездолиста. Не такой большой, но пара листиков не скажутся на его самочувствии, а мне и такая малость пригодится.


* * *

После обеда дождь почти прекратился, лишь в воздухе кружилась лёгкая водяная взвесь. Экипировавшись, иду искать девушек — пусть сегодня новую закладку мы не сделаем, но оставлять уголь смысла нет — дождь может зарядить надолго, и продержится ли земляной купол — не ясно. И ещё я успел соскучиться по своим орчанкам. Засидевшаяся ребятня, не спешившая лезть под ливень, теперь навёрстывала упущенное, с весёлым визгом носясь между шатров, над которыми кружили недовольно каркающие вороны.

— Привет, Зурава, — здороваюсь с девушкой. — Не подскажешь, где остальные?

— Здравствуй, Аргнак. Батлитри не видела, а Кивиша с остальными были на берегу ручья.

— Если встретишь, скажи ей, что можем сегодня сходить за углём, пока дождь не превратил нашу работу в грязь.

— Хорошо, передам, — ответила девушка, а я направился к берегу.

Ещё на подходе ко мне подбежал Мальрок, младший брат Бьюкигры и почти мой племянник.

— Аргнак, зачем тебе такое странное копьё? А вы сегодня опять приплывёте на плоту? А можно я сегодня пойду с вами? — затараторил малец.

— Охотиться. Нет. Если будешь рядом.

— Что?

— Ты же будущий охотник! Должен всё замечать и запоминать! Вспомни свои вопросы — и поймёшь мои ответы, — чуть загрузил неугомонного орчёнка. Но ступор его длился от силы три секунды, с криками "Сестра! Аргнак взял меня сегодня с собой!" он устремился ниже по течению, где было много кустов с гибкими ветками. Шебутной малыш, видимо, это у них семейное. Зато теперь я знаю, куда идти.

Неразлучная троица была там, небольшая размолвка с Рунралодом не сказалась на их дружбе. Девушки уже успели нарезать охапки прутьев и теперь очищали их от листьев. Мой приход не остался незамеченным, Кивиша кивнула, не поднимаясь, а Бьюкигра с Кайнати пошли навстречу.

Обнимаю девушек — моих девушек! Казалось бы, сколько прошло времени с нашей последней встречи? А ведь они изменились, даже на мой неискушённый взгляд. В уголке губ Бьюкигры пряталась грустинка, а Кайнати, наоборот, лучилась счастьем. Надо будет порасспросить девушку, что у неё случилось.

— Аргнак, Мальрок напросился на поход с нами?

— Мы сегодня будем недолго — заберём уголь и назад. Вы сильно заняты?

— Дай нам полчаса, и будем готовы, — ответила за подругу Кайнати.

— Хорошо, я пока найду остальных, — а сам не спешу выпускать их из объятий. Гронн, до чего же приятно!


* * *

Поход наш ничем не запомнился, лишь сборы отсрочились ещё минут на двадцать — Батлитри прибиралась в шатре. Молодой родственник тоже не сильно добавил проблем — доверив нести ему корзины и дротики, направили его энергию в нужное русло. Не снижая темп бега, добрались до места. Мои опасения оказались напрасными — куполообразная форма печей не задерживала воду, а так как это была не первая закладка, изнутри они хорошо пропеклись.

Оттирать перемазанных сажей девушек было столь же приятно, как вчера, жаль только повторить вчерашнее не выйдет — задерживаться никто не хотел, отсылать орчёнка подальше — опасно, да и мокрая трава не располагала к романтике.

Назад отправились шагом, девушки шли чуть позади, негромко переговариваясь, а мы с Мальроком возглавляли наш отряд.

Когда до стойбища осталось минут семь хода, попросил Батлитри с Зуравой проводить Мальрока до дома, решив пообщаться со своими невестами. Не дожидаясь, пока лишние свидетели скрылись из вида, принялись обниматься, навёрстывая упущенное. Но это не продлилось долго — тень грусти на лице Бьюкигры напомнила мне об отложенном разговоре.

— Что случилось?

— Ты о чём? — удивляется девушка.

— Ты какая-то грустная сегодня.

— Это всё дождь. Не люблю мокнуть.

Как же всё-таки девушки подвержены эмоциям, причём могут испытывать несколько за раз. Я вот тоже не люблю дождь, но в такой кампании просто его не замечаю!

— Ничего, рано или поздно он закончится. А пока иди ко мне, я тебя согрею!


* * *

Два часа спустя, шатёр родителей Бьюкигры.

Родители ушли в гости, младшая сестра — собирать корни оршанника, а брат как всегда бегает вместе с остальными орчатами, ещё не перешагнувшими шестилетний рубеж. Никого не будет ещё как минимум час, и она может дать волю своим слезам.

Её план по привлечению внимания ученика шамана увенчался успехом. Не пришлось даже сильно стараться, хотя её язык и любовь к шуткам едва всё не испортили — будь Аргнак повспыльчивей, и уголь бы с ним добывали другие девушки. Не пришлось даже идти довеском к Кайнати — молодой охотник пригласил её первой. Но чувство неуверенности и возможного предательства омрачало радость. В памяти всплывал чёрный день, когда жених так и не пригласил её в новый шатёр. Разумом она понимала, что такое не повторится, но чувства, растревоженные близостью с Аргнаком, не давали поверить в своё счастье.

— Всё будет хорошо, — тихо прошептала девушка, пытаясь убедить себя в этом и не чувствуя уверенности.

10

Расставшись с невестами (или уже жёнами?), иду к шатру. День выдался хлопотным, но приятным. Если бы ещё не дождь... По пути увидел так раздражающего мня Рунралода. А раздражал он тем, что очень походил своими поступками на меня. То есть был весьма хитрым. На полгода старше, он до сих пор не обзавёлся шатром, хотя у него уже была невеста. Обычно с жильём для молодожёнов помогали всем кланом, от родни и до просто хороших знакомых. Шкуры давались в долг, а счастливая пара постепенно отдавала заёмное, не забивая голову вопросами, как сделать шатёр. Но были и другие варианты — когда охотник сам добывал всё необходимое. Такое ценилось в нашей культуре чуть выше, олицетворяя серьёзность и добычливость орка. Именно по этому пути сейчас шёл Рунралод, зарабатывая себе репутацию, а мне первый путь был закрыт. И дело не только в долгах за оружие — не такой уж он большой, но набирать новых, не погасив старых — тоже не хорошо. А ещё — я так и не присоединился ни к какому отряду, оставшись охотником-одиночкой, и теперь занимать шкуры на шатёр просто не мог. Не поймут меня орки — несколько раз проигнорировал советы учителя и родни и приглашения от командиров отрядов — такую заявку нужно подтверждать силой. Что я пока успешно и делаю.

Белый от седины волк был на месте и даже ухом не повёл на моё появление. Но я знаю, что он меня почувствовал. Хатгаут тоже был тут и, как всегда, курил трубку. Табака на Дреноре не водилось, но при том обилии трав, что собирали шаманы, смесь получалась куда ядрёней и разносторонней. Чуть поморщившись от дыма, присаживаюсь возле очага.

— Учитель, я бы хотел получить ответы на несколько вопросов.

— Спрашивай, — выдохнув клубы сизого дыма, отвечал старый орк.

— Я совсем не знаю, как проводить обряды с духами. Не мог бы ты меня заранее подготовить к ним?

Хмык был мне ответом, не поменяв позы и даже не взглянув в мою сторону, он начал неспешно говорить:

— До осеннего праздника это бесполезно. Никто не может общаться с духами, пока не побывает в священной горе.

— Но всё же, как я буду с ними взаимодействовать, если ничего не умею?

— Не спеши, Аргнак. Прежде чем торить стезю шамана, нужно научиться ходить. И не волнуйся, духи сами знают, как лучше действовать. Со временем ты станешь лучше понимать их, а пока послушай одну историю.

Повисла пауза, учитель собирался с мыслями, а я, чтобы не терять времени, взялся перебирать пучок высохшего мозгольника, отделяя цветы и складывая их в деревянную чашку.

— Духи издревле жили в этом мире. Даже самые старые шаманы не знают, как давно они появились. В каждом порыве ветра, в каждой дождинке, в каждом живом существе мы чувствуем их отголоски...

Рассказ шамана получился увлекательным, под мерный голос Хатгаута я как будто видел, как духи управляют стихиями, а их мудрые советы помогают кланам выживать. Из его слов я сделал вывод, что духи — не просто овеществлённые стихии, а существа, наделённые разумом. Своим, очень отличным от орочьего, но достаточно развитым, чтобы взаимодействовать с нами. Шаманы призывали духи четырёх первоэлементов — Огня, Воды, Земли и Воздуха. И пятого — Жизни, что был, пожалуй, полезней остальных, ведь мог исцелять самые страшные раны.

— А какие ещё бывают духи?

— Я же тебе говорил: малые, средние и великие. Последние редко откликаются на наши призывы, и горе тому, кто их потревожил зря!

— Я это понял, наставник. Но хотел узнать, есть ли ещё виды духов, не относящиеся к стихиям и жизни?

Мой вопрос заставил его задуматься, а я ждал, что же он ответит.

— Духи предков не относятся к перечисленным тобой, — наконец ответил он. — И ещё изредка встречаются Духи Места, что нельзя отнести к остальным. Но их лучше не трогать, лишь задабривать, чтобы беды не случилось.

— Я правильно понял, учитель, что как только пройду обряд посвящения в шаманы, моими учителями станут сами духи?

— Верно. Но и я тебе подскажу, как лучше с ними общаться. А пока не забивай голову.

— Вопросов стало ещё больше, но я сам должен найти на них ответы, — поделился я с Хатгаутом своими мыслями.

— Думать всегда полезно, — изрёк прописную истину старый орк.

А я задумался. Насколько я помнил, в священной горе обитали не только мёртвые шаманы, но и вообще все почившие орки. И предстоящая встреча с роднёй меня немного пугала. Вдруг разглядят мою инаковость? "Гарри *(пр. беты: Гермиона, хе-хе?)* сильно изменился за лето" — начало многих фиков из прошлой жизни как никогда отражало моё положение. Но я не чувствовал себя человеком, хоть и орком до конца себя не осознавал — смесь опыта, навыков и ценностных установок слишком сильно перекроила мой характер. Но сделать с этим я всё равно ничего не мог, а потому перестал себя изводить бесполезными переживаниями и сосредоточился на работе.


* * *

Утро следующего дня встретило меня ещё одним дождём, а ещё посыльным от кузнеца — его младший сын пригласил меня забрать товар. Хотя мог и сам занести, но, видимо, Гракх о чём-то хочет поведать лично. Выходя из шатра, встретил Бьюкигру.

— Доброе утро, Аргнак!

— Привет, красавица. Рад тебя видеть.

Подхожу ближе и обнимаю, чуть вымокла под дождём, но нам это не мешает.

— Я уже освободилась, хочешь, я приготовлю вам завтрак?

— Давай! Я к кузнецу схожу — и сразу назад. Оршанник в корзине в левом углу, мясо и так найдёшь.

— Хорошо, — улыбается девушка, скрываясь в шатре.

Отфыркиваясь от воды, текущей по лицу, направляюсь к шатру кузнеца, а в голове крутится книга Даниеля Дефо "Робинзон Крузо", повествующая о том, как переживший шторм моряк попал на остров и там обустраивался. Сейчас же мне вспоминался момент из этой книги — как он сделал себе зонтик из палок и шкур. Сама технология не расписывалась, а модели современных устройств из прошлой жизни вряд ли мне помогут в создании. Да и не нужен он мне, на самом-то деле. Однако определённые намётки я всё же ради интереса начал прикидывать, но не успел толком обдумать, так как уже добрался до места.

— Заходи, — послышался голос из жилого шатра.

Не заставляя себя ждать, вхожу, вся семья кузнеца была в сборе, дочка с женой что-то плели из кожаных ремешков, мальчишки полировали наконечники для дротиков. Сам хозяин взирал на меня, крутя в руках готовый топор без топорища. После, ухмыляясь, протянул его мне. Приняв, начинаю осматривать его сам. Клевец изрядно напоминал кирку, а лезвие было чуть облегчено и в целом почти не отличалось по весу от привычного мне.

— Это то, что я хотел, — отдаю должное мастерству хозяина шатра. — А древко у тебя найдётся?

— А как же. Кстати! Ты так и не показал, что за копьё себе сделал! И где взял наконечник.

— Ты же мне его и дал.

— Когда?! — не на шутку удивился кузнец.

— Когда расплачивался за корзины под уголь.

Взгляд его пометался из угла в угол, а потом, припомнив, он расхохотался. Отсмеявшись, сказал: — Так ты насадил на копейное древко наконечник для дротика? Это очень плохая идея. Сломается.

— Там всё по-другому.

— И как? — похоже, моя поделка его заинтересовала.

— Проще показать, чем объяснить. После охоты расскажу, как себя такое оружие ведёт. Ну так как насчёт рукояти для топора?

— Пока не покажешь, никаких тебе товаров! Ещё сломается во время охоты, и порвёт тебя зверь. А кто тебе древко продал? — ну, кузнец!

— Но не ты же мне такое оружие сделал. Если кого зверь загрыз, тебя ведь никто не винит, что у того орка железо было твоей работы, — взываю к разуму Гракха. — Или тебе будет жаль, что я не весь долг отдал?

— Гронн с тобой, выбирай. Но в следующий раз без своего копья не приходи!

Деревянные заготовки под оружие у кузнеца были, хоть и немного. Выбрав ту, что была подлинней других, осмотрел на сколы и трещины. Попалась с комлем, обрабатывать её будет труднее, зато такая прочнее обычной. Примерившись, сделал несколько выпадов, стараясь не задеть стенки шатра и гостеприимных хозяев, а после вышел. Здесь можно было не сдерживаться — оружейный мастер прав, от оружия зависит моя жизнь. Перевесив топор на поясе, чтобы не мешал, начинаю серию ударов. Заготовка в двуручном хвате с низким гулом рассекала воздух, я перетекал из стойки в стойку, вспоминая уроки отца. И свою охоту на волка. Мелькнула мысль приделать ременную петлю, чтобы даже выроненный топор был под рукой, но, подумав, отбросил её. Несмотря на всю её пользу, петля может помешать поменять хват и ударную руку. Гракх выглянул под дождь, наблюдая за моими прыжками и ударами.

— Беру, подходит, — оповещаю кузнеца. — Плата?

— Принеси копьё на осмотр прямо сейчас — и будет с тебя, и так меня углём завалил.

— Скоро буду, — переложив древко в левую руку, поспешил в шатёр, чтобы удовлетворить любопытство главного оружейника клана.

Бьюкигра уже успела принести воды и развести огонь, и уже вовсю нарезала ингредиенты для похлёбки. Увидев меня, прервала свои занятия и, повернувшись ко мне, улыбнулась.

— Скоро вернусь, — складываю в угол свои покупки и, забрав пику, возвращаюсь к кузнецу. Ради халявы и сходить лишний раз не грех. Отдаю Гракху и слежу за его мимикой. Выражение лица у него сменяется с насмешливого на недоумённое, а после и заинтересованное. Зажав древко коленями, начал шатать древко, стараясь его выломать. Похмыкав, протягивает оружие назад.

— Хмм, вроде надёжно крепится, отпасть не должно. Расскажешь, как оно в деле?

— Обязательно. Но не раньше следующего кочевья, если только какой залётный зверь не попадётся.


* * *

Вернулся в шатёр, орчанка, заправив котелок, помешивала варево.

— Бьюкигра, ты сегодня занята?

— После обеда у меня много свободного времени, — отвечает встрепенувшаяся девушка.

— А Кайнати?

— Я спрошу у неё. Куда мы пойдём?

— Буду учить вас читать и писать.

— Зачем? — удивилась девушка, даже перестав от удивления помешивать похлёбку.

— Семьи шаманов всегда грамотны, — поясняю ей свою мысль.

— Ой, спасибо! — отложив ложку, подскочила ко мне и от избытка чувств обняла.

Обнимаю в ответ и удивляюсь такой бурной реакции. Неужели так хочет учиться? Большинство орков неграмотно, но им этого просто не надо. Из всего клана знаниями письменного языка могли похвастаться только семьи вождя, шаманов и кузнеца. Объятия наши стали крепче, гляжу в глаза и осыпаю её поцелуями, девушка начинает отвечать, но чуть погодя тихонько вырывается: — Аргнак, твой учитель вот-вот придёт, да и завтрак пригореть может.

Отпускаю орчанку к очагу и отвешиваю шлепка по ягодице — получилось звонко и не больно, потерев её, Бьюкигра вернулась к готовке. А я пошёл доставать из запасов учителя кору снежного кер'габба. Строением стволов и веток дерево это походило на земные тополь и берёзу, а снежным называлось за абсолютно белую кору. Кора этого дерева также была похожа на берёзовую, и часть её, аналогичная бересте, применялась для обучения письму вместо намного более ценного пергамента. Наш народ бережно относился к дарам природы, и даже такой редкий вид деятельности, как учёба, был хорошо отлажен. Когда носишь все вещи на себе, учишься обходиться минимумом вещей и беречь их, потому для упражнений в чистописании вместо чернил применялся сок ягод, что можно было множество раз смывать или стирать, обходясь малым количеством кусков местной "бересты". Вырезав четыре прямоугольника, вяжу для них рамки, чтобы было удобней писать. Меня они не обременят, а после обеда достанутся девушкам. Достав нож, обстругиваю хворостины, теперь будет чем писать.


* * *

Хорошо начавшийся день становился всё лучше — дождь постепенно сходил на нет, а Хатгаут сказал, что завтра его вообще не будет. Сборы и изучение полезных трав увенчались ещё одним приятным сюрпризом — мы снова нашли звездолист.

— Учитель, — привлекаю его внимание, — на днях я уже находил звездолист, а отведав его листочек, почувствовал, как меня куда-то тянет. После нашёл ещё один куст.

— Тебя вёл дух Жизни. Что ты при этом чувствовал?

— Это сложно передать словами. Но я чувствовал цель и правильность пути.

— Не злоупотребляй помощью духов. Орк должен расти сильным, а всё время опираясь на их помощь, таким не станешь.

— Хорошо, наставник, — отвечаю на его слова, аккуратно срезая колючие листья. — А можно ли их пересадить на наши обычные кочевья? — задаю очередной интересующий меня вопрос.

— Зачем? Дренор и так даёт нам всё что нужно.

Консерватизм или мудрость поколений? В этом я не уверен, а потому не стал развивать тему, и так окружающие видят мою новаторскую деятельность, которой иногда чересчур много.

— Чтобы силы набраться от земли, многим травам год нужен. Да не всякие соседи разным травам подходят, какие тень любят, каким, напротив, солнце нужно. С трирриком вообще никто ужиться не может.

Всё это, конечно, понятно, но иметь огород с травами без постоянного поселения будет сложно. Но почему не сеять по пути? Хоть часть, но приживётся!

— А в других землях есть травы, что не водятся у нас?

— Как не быть? Много таких, на осеннем празднике все шаманы меж собой меняются сборами.

— А травы те с семенами?

— По-разному. Но наша земля для них, скорее всего, не подходит. Слишком мал шанс, что приживётся, а ведь они не дёшевы.

Обращать внимание учителя на то, как ловко шаманы заращивают проплешины от шатров, я не стал — видимо, эти операции в разуме наставника не пересекаются. Ну, а я, пожалуй, попробую. Так шанс того, что можно будет увеличить собственный арсенал полезными растениями больше. Хотя без постоянного поселения иметь грядки будет проблематично.


* * *

Пока девушки готовили нам обед, я, не теряя зря времени, занялся рукоятью для топора. Нож плохо брал крепкую древесину, но я никуда не спешил — лучше три раза снять тонкую стружку, чем одну, но лишнюю. Подтесав, прикладываю топор, выясняя, где ещё снять лишний материал, работа почти закончена, а потому делаю всё ещё аккуратней, чтобы не запороть топорище. Пока хватит, сложив инструменты и подобрав отходы, возвращаюсь в шатёр. Закидываю мусор в очаг, и тот вспыхивает ярким пламенем, быстро прогорая. Оставшийся остов лучится светом, багрово-красные огоньки прокатываются по волокнам, дожигая остатки. Отвожу взгляд от танца огня и осматриваю своих орчанок.

— Скоро будет готово, — произнесла Кайнати, перехватив мой взгляд.

Полог шатра вновь распахнулся, впуская хозяина. Хатгаут неспешно разделся, развесил собранные пучки трав и присел на пол, ожидая обед. Трапеза прошла в молчании, после наставник вновь куда-то ушёл, а я стал готовиться к нашему первому уроку. Перебрал стопку с записанными рецептами (всё никак в книгу не сошью). Присевшие с пергаментами девушки с интересом смотрят за моими манипуляциями, а я, взяв такой же, вывожу первую букву. Наши глифы просты, звуковое письмо, как оно есть.

— Смотрите, это буква "А", пишется она вот так, — показываю несколько раз и слежу, чтобы правильно повторяли. — Молодцы, а теперь изучим следующую букву...

Когда я учился письму и чтению у Хатгаута, мой разум не был обременён знаниями технической цивилизации, а потому и не задавал вопросов, на которые я бы хотел знать ответы. И лишь недавно сумел получить эти ответы. Оказалось, что у всех населяющих Дренор орков есть общий язык, не только устный, но и письменный. Более того, хотя у каждого клана был свой диалект, зачастую непонятный дальним соседям, на письменность он не распространялся. И это наводило на мысль о его искусственности. Мне ли не знать, как быстро изменяется язык под воздействием среды и соседей! Но орочий письменный был неизменен — даже самые старые тексты, передававшиеся от учителя к ученику уже множество поколений, были точно такими же, как и современные мне.

Также к особенностям написания относилось то, что везде, где можно было пропустить гласные без потери смысла слова, они пропускались. Письмо девушкам давалось, пожалуй, полегче, чем мне. От природы более изящные, они были и более ловкими — пальчики старательно и красиво выводили разведённым соком буквы на бумаге. Прошёл уже час с начала занятий, а мне всё ещё не надоело их учить — таких внимательных и усидчивых учеников у меня ещё не было. Хотя, у меня вообще учеников не было. Подхожу к Бьюкигре — несмотря на ловкость, пятая буква была сложна в написании, а потому, положив свою ладонь поверх её, помог начертать букву, потом ещё и ещё раз, чтобы запомнила движение. Повернув ко мне лицо, девушка улыбнулась и, обвив другой рукой меня за шею, потянулась губами к моему лицу.

Отвечаю на внезапную ласку, приобняв её до писка, и чувствую, как мой контроль слабеет. Отпустив ситуацию, начинаю раздевать её, много времени это не заняло, пикантность ситуации и влечение делало поцелуи ещё слаще. Опаска, что может вернуться учитель, умопомрачительный запах и нежные объятия — всё это быстро довело девушку до кульминации, и Бьюкигра изогнулась подо мной всем телом, стараясь не шуметь. Не сумев сбросить напряжение, переключаюсь на Кайнати, поддерживаю высокий темп, доводя её до кондиции.

Экстремальная обстановка послужила неплохой приправой к основному блюду, и теперь, довольные, мы заварили травы с ягодами и устроили ещё один перекус, чтобы утолить небольшой голод.

11

Некогда разлёживаться, хоть и очень хочется. Встаю и одеваюсь, Бьюкигра уже привела свою причёску в порядок, расплетя растрепавшиеся косы и собрав простой хвост, и теперь помогала Кайнати. В арсенале девушек были деревянные спицы, которыми они распутывали сбившиеся пряди. Посмотрев на прихорашивающихся девушек, решил сделать им гребни для волос, думаю, они это оценят. Потянувшись всем телом, прогоняю сладкую истому. Теперь, когда невесты приведут себя в порядок, сможем продолжить обучение, не отвлекаясь на более приятные дела. Волосы орчанок были чуть толще, чем у земных девушек, но столь же шелковистые. Не удержавшись, подхожу ближе и, обхватив собранные в пучок волосы, пропускаю в кольцо из пальцев. Локоны приятно проскальзывают по пальцам и ладони, ластясь к коже, а Бьюкигра чуть отклоняет голову назад и прикрывает глаза. Подключаю вторую руку, получая тактильное удовольствие. Но время не ждёт, оставляю их в покое, готовясь к продолжению учёбы.

— Мы готовы, Аргнак, — девушки разровняли смятую волчью шкуру и, приготовив бересту, ждали меня.

— На чём мы остановились?

— Ты перевернул Кайнати животом вниз и...

— Бьюкигра! — голос девушки был переполнен смущением и возмущением, а щёки потемнели от прилива крови. Переведя сердитый взгляд с подруги на меня, тут же потупила взор, наливаясь краской ещё больше.

— Обязательно вернёмся к этому, но не сегодня. Думаю, сейчас новых букв больше изучать не будем — пока закрепим пройденные. Я говорю — вы пишите. Потом я напишу — вы прочитаете. Готовы?

— Да, — одновременно ответили мои ученицы, а я принялся за диктант.


* * *

Пока неразлучная пара готовила ужин, я продолжил заниматься топором — осталось совсем немного, скоро он будет готов. Осторожно пропиливаю щель вдоль топорища, стараясь не тревожить зря соседние волокна. Руки выполняют привычную работу, отделяя олембовые опилки. Поневоле задумаешься, какую огромную роль это дерево играет в нашей жизни. Его быстро густеющий смолистый сок очень сладок и долго хранится, не портясь. Собирать его можно всё лето без вреда для дерева, и олембовые рощи являются существенным источником пищи и витаминов, а также почти единственным источником сладкого — медоносных пчёл на Дреноре нет. Кроме того, сама по себе древесина олембы крепкая и гибкая, и почти не боится влаги и жары, поэтому идеально подходит на древки к оружию. Олембовый уголь — самый качественный и жаркий в кузнечном деле, но на него идёт только сухостой — никто в здравом уме не станет срубать такие деревья. А я помню, что за время войны с дренеями и последующего опустынивания все подобные деревья погибнут. Нет, уж я-то постараюсь этого не допустить — но духи, сколько же потребуется на это усилий! У меня ещё и вчерне план не готов — только самые общие наметки.

Пропил готов — заношу топор и топорище в шатёр, девушки прерывают разговор, повернувшись в мою сторону, но не прекращают готовку — Кайнати следит за котлом, а Бьюкигра нарезает корни оршанника.

— Аргнак, а почему ты заказал такой странный топор? — поняв, что сказала что-то не то, Кайнати тут же поправилась: — То есть я хотела сказать необычный...

— Что лучше пробивает шкуру — шило или нож? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Конечно, шило!

— А почему?

Орчанки переглядываются, наверняка они об этом никогда не задумывались.

— Потому что оно острое?

— Не только. Шилу нужно пронзить очень маленький участок, а ножу — целую фалангу.

Вижу, как их лица озаряет понимание, и самому приятно, когда есть с кем поделиться своими мыслями и планами. Линеек у нас пока нет, потому малое измеряется ногтями, фалангами пальцев, ладонью и так далее.

— Потому я и заказал такой топор — когда нужна обширная рубленая рана — лезвие, когда глубокая — клевец, — поворачиваю топор к орчанкам вышеозначенными деталями.

— И сделал такое копьё, чтобы глубоко пробивать зверя?

— Да.

Всё-таки Бьюкигра умница, быстро сумела сопоставить факты. Поставив горшок со смолой ближе к огню, строгаю клин, подгоняя его под пропил. Готово. Теперь срезаю прядь своих волос и, обмакнув в растопившуюся смолу, готовлюсь обмотать топорище. Пропустив начало в пропил, равномерно распределяю, чтобы не съехало, когда насажу топор. Конец пряди также идёт в пропил, теперь хорошенько промазать смолой и насадить топор на топорище. Взяв клин, вставляю в пропил и осторожно забиваю, намертво заклинивая лезвие. Попробовав расшатать, ничего не добился. Осталось убрать излишки выдавленной смолы и обжечь высунувшиеся волосы. Отрезав кусок шкуры, вытираю излишки смолы, теперь очаг. Запах палёных волос наполнил шатёр, огр побери, не подумал. А, ладно, скоро выветрится. Теперь обматываю рукоятку приготовленным кожаным ремешком и откладываю топор в сторону.

Бьюкигра уже разобралась с овощами и смешивала приправы, состоящие из разных трав. Развязав мешочек, посолила похлёбку — соль наш клан выменивал во время праздника у священной горы, а происхождение она имела морское. К счастью, было много кланов, соседствующих с морем, а потому цена её была не сильно высокой. Основная работа сделана, девушки варят ужин, услаждая взор своими движениями — что ещё для счастья надо?


* * *

Учитель, как будто почувствовав, что ужин готов, вернулся. Девушки поприветствовали его, Кайнати набрала еды в его миску, а Бьюкигра налила горячего отвара. Чая на Дреноре не растёт, или орки о нём не знают, но ягоды, корни и травы, заваренные в кипятке, вполне его заменяют. Кроме того, нам известны компоты и морсы.

— Вкусно, уважили старика, — сказал Хатгаут, попробовав ужин. — Или вы для Аргнака старались? — хитро прищурился шаман, вгоняя в краску Кайнати.

— Мы всегда стараемся, когда готовим, — ответила за обеих Бьюкигра.

— Как я понимаю, решили помогать Аргнаку по хозяйству?

— Я решил обучить их грамоте, вторая половина дня ведь моя? — Хатгаут кивнул, веселье не покинуло его взгляда, но к нему добавилось ещё и понимание.

— А ты не теряешь зря времени. Это хорошо.

Поужинав, прилёг отдохнуть, а как еда улеглась, начал собираться. Беру с собой новый топор и пику, сворачиваю небольшой отрез шкуры и выхожу из шатра. До вечера ещё много времени, и я решаю протестировать новое оружие, а заодно проверить другие свои догадки.

— Аргнак, ты куда? — догоняет меня вопрос Бьюкигры.

— На старицу.

— Можно мне с тобой?

Я на неё не рассчитывал, но почему нет?

— Не отставай, — перехожу на лёгкий бег и спешу к своей цели.

Легконогая орчанка следует чуть сзади, да, она не станет для меня обузой в пути. Тем более мы бежим налегке, а орки привычны к бегу.


* * *

Добежав до наших первых печей, перехожу на шаг, успокаивая дыхание. Из-за недавних дождей они оплыли, но внутренняя прокалённая часть ещё держалась. Подхожу и пинаю стенку — устояла, бью ещё раз, проламываясь к чёрным внутренностям.

— Устала? — оборачиваюсь к девушке.

— Нет, здесь же недалеко. А зачем мы здесь?

— Хочу испытать топор. И ещё проверить, как далеко простирается старица. Слишком много угля у кузнеца, ему столько не надо. Но если сухостоя достаточно, возможно, я смогу убедить клан переселиться сюда, чтобы добывать уголь. После отправимся на медный рудник, и мы сможем потратить его на переплавку.

— И у нас будут медные украшения! — от избытка чувств очанка даже немного подпрыгнула. — А ты сможешь убедить клан сменить маршрут?

— Если сухостоя будет достаточно, почему нет? Раз уж река сменила своё течение, почему не воспользоваться этим даром духов? Тем более праздник ещё не скоро, и клану некуда спешить.

— Ты такой умный, Аргнак!

— Перестань, — прерываю её лесть, хоть мне и приятно, — до этого любой бы додумался. И вообще, побежали дальше, нужно оценить запасы сухостоя.

— Да, идём! — похоже, она уже ощущала на себе медные кольца и браслеты.

Бежим по старому руслу, вот позади остались последние печи, не столь пострадавшие от дождя. Похоже, дождь хоть и шёл в этой местности, не был столь интенсивным, как на месте стоянки. Похоже, день-другой интенсивного солнца, и сухостой опять дойдёт до кондиции. Остановившись, отламываю ветку — как я и думал, влага глубоко не распространилась.

— Давай пока остановимся, — говорю девушке, снимаю топор и делаю несколько взмахов.

С тихим свистом лезвие рассекает воздух, перехватив топор клевцом вперёд, снова наношу удары. Звук немного изменился. Теперь делаю выпад вперёд, нанося удар по стволу. С сухим треском клевец вошёл в древесину и, сколов кусок, полетел дальше.

Отвязываю от пояса свёрток отреза шкуры и кладу на землю. Со всего размаха бью по ней. Земля пружинит, но клевец пробивает два слоя и проминает нижележащие. Прислоняю к стволу и наношу боковой удар — упор послужил отлично, остриё прошло свёрток насквозь, впившись в ствол. Ха! Не зря переплачивал! Пусть кузнец, любитель старины, содрал с меня две цены, зато теперь даже самые толстокожие обитатели Дренора стали для меня уязвимыми!

Шатнув топор, выдираю из дерева и демонстрирую успех единственной зрительнице.

— Здорово! — делится восторгом девушка. — У тебя получилось!

— Бежим дальше, только по сторонам смотри.

Местность становилась всё более холмистой, и минут через пятнадцать мы прибыли на место, где река поменяла русло. Запас сухостоя приличный, за два-три дня клан сможет его переработать. Осталось только убедить вождя и клан на внеплановый визит к медному руднику.

— О чём задумался? — спросила меня подошедшая вплотную Бьюкигра.

— О словах, что нужно сказать, чтобы клан поверил, — отвечаю, обхватывая её руки в районе локтей.

— Расскажи как мне, — отвечает девушка, глядя снизу вверх в мои глаза. — У тебя убедительно получается.

— Хороший совет, — притягиваю её ближе к себе. Её губы такие манящие, а задорные искры в глазах разжигают страсть.

Здесь нам никто не мешает, хищников и орков вокруг нет, и лишь солнце свидетель нашей встречи. Наше тяжёлое дыхание прерывается поцелуями, Бьюкигра ловко выскальзывает из своей одежды и повисает на мне, обхватив ногами. Поддерживаю её снизу левой рукой, а правой провожу по спине — никогда не надоест эта бархатная мягкость.

— Сейчас, — пытаюсь избавиться от одежды, но девушка прижимается лишь крепче, не выпуская и не давая раздеться, в глазах — провокация и задор.

— Ах так! — пропускаю правую руку под обхватившие меня ноги и приподнимаю её выше. Теперь, пока не успела среагировать, расстёгиваю пояс и избавляюсь от штанов.


* * *

Утро выдалось отменным — на небе ни облачка, солнце вовсю палит, но утренняя свежесть ещё не прошла.

— Твои невесты никак у нас поселились, — комментирует Хатгаут, прерывая наше занятие. — Завтрак, обед, ужин — не думай, я не жалуюсь, но придёт день, когда ты переедешь в свой шатёр. Не забывай навещать своего учителя.

— Наставник, мы ещё не нашли и половины из пройденных трав. И я ещё даже не начал постигать искусство общения с духами. Я буду приходить учиться, пока ты меня не прогонишь.

— Я тебя никогда не буду гнать и всегда буду рад видеть у себя. Но придёт время, когда ты освоишь всю мою премудрость и будешь торить собственную тропу. А теперь посмотри вокруг и скажи, что из недавно изученного находится на этом поле?

Привычное занятие не было в тягость, как оно закончится — пойду к кузнецу. Его голос перед лицом вождя не будет лишним. Осматриваю разнотравье в поисках ещё одной возможной редкости — шаргора, дым высушенных листьев которого помогает наладить связь с духами предков. Или, может, это каменный корень, отвар корневища которого унимает боль, не трогая других ощущений и не вызывая онемения? Порыв ветра принёс знакомый запах. Дассан, жаль, не звездолист или что-нибудь ещё, но в нашей местности он не такой частый гость. Хатгаут рассказывал, что в землях Северных Волков он расстилается целыми полями.

Одинокое соцветие, но можно поискать вокруг — на его основе можно делать великолепное средство, возвращающее бодрость, при дальних переходах вещь весьма полезная. Кроме того, отварив его в мясном бульоне, получишь неплохое восстанавливающее средство, помогающее оправиться от болезни. Окидываю взглядом всю поляну и вижу небольшой лоскут цветочного одеяла, что укрылся за небольшим кустом.

— Дассан, нам повезло! — начинаю сбор цветков, оставляя часть на семена.

— Вообще-то я имел в виду куст триррика, за которым ты нашёл цветы, но тоже неплохо, — подал голос учитель.

Шаманы знали много рецептов, практически от всех болезней. Но в нашем арсенале почти не было ядов — специально орки их не варили (по крайней мере, известные мне кланы), но опасных ингредиентов растительного происхождения было достаточно много. Ну, и некоторые зелья, если их неправильно сварить, вместо помощи могли отправить к духам в священную гору.

Больше ничего значимого мы не нашли, лишь набрали съедобных побегов трав, а также я накопал корней оршанника — зёрна для лепёшек почти кончились, и мы решили высушить крахмалистые корни. Из них получится сносная замена муки, хоть по вкусу и консистенции лепёшки будут больше похожими на картофельные оладьи из моего прошлого мира.

— Занятие закончено, — произнёс Хатгаут, ветер весело перестукивал костяными фигурками в его волосах. — Гляжу, тебя уже ждут, — возле крайних шатров показалась моя сестра. А я думал, учитель углядел Бьюкигру с Кайнати. Но у них, видимо, свои дела.

— Доброе утро, сестра. Как мой племянник?

— Доброе, Аргнак. Бегает, как обычно. Вчера он принёс полевую крысу, растёт, охотник! — в голосе были нотки гордости, а лицо смягчилось от приятного воспоминания.

— Я хотела тебя поздравить с помолвкой. Ты всё-таки принял мой совет и остановил свой выбор на Кайнати.

— И Бьюкигре.

— Знаю. Рада за вас и поздравляю! У меня есть пара талбучьих шкур, можешь рассчитывать на них, как соберешься шатёр ставить. У твоих невест тоже по шкуре сыщется.

— Спасибо, лишними точно не будут. Ты уже с ними посплетничала?

— Да. Медные кольца и мне не помешают. Слух о кочевье уже распространяется, сейчас к вождю не иди, а вот после обеда и он будет знать.

А вот это не будет лишним — пока я думал, кого вербовать в союзники, сарафанное радио лучше и быстрее донесёт мои планы до нужных ушей. Но к кузнецу всё же зайду.


* * *

Звона молота по наковальне слышно не было. Или потому, что дело движется к обеду, или из-за того, что кузнеца нет на месте. Ни дыма, ни жара от палатки с горном не шло, нет, вру — вот воздух над центральным продухом чуть дрожит, значит, Гракх где-то здесь. А вот и он, видимо, куда-то отходил. На плече кузнец нёс кабаний окорок, но оружия нет, значит — не с охоты.

— Приветствую, мастер.

— Привет, Аргнак. Что заказывать будешь?

— Хотел спросить, поддержишь ли ты меня в просьбе к вождю перенести кочевье выше по речке.

— Уголь жечь? — киваю. — Не спеши, да и к вождю не ходи, он и так увидит выгоду и сам прикажет переселяться.

— Это точно?

— Куда уж точнее! Ему, поди, уже жёны все уши прожужжали, да и лишняя медь на священном празднике не будет лишней. Тебя тоже невесты запилили?

Честно пытаюсь вспомнить похожие моменты, но на ум ничего не приходит.

— Подходили недавно ко мне, хотели украшений за уголь заказать. А у меня благодаря тебе и так его девать некуда. И работы почти нет, чтобы его изводить. Пришлось бы им ещё долго корзины носить, но ты, я погляжу, придумал, как его пристроить!

Вот так так. А мне ничего не говорили, да и я не догадывался. Ну что же, осталось подождать решения вождя.

— Аргнак, — окликнул меня знакомый голос.

Краренрун, ещё не старый шаман. Что ему от меня надо? Пока я не прошёл обряда посвящения, для остальных одарённых орков я ничем не отличался от остальных.

— Вождь ждёт тебя.

— Иду, — не откладывая дела, направляюсь к большому шатру.

Навстречу периодически попадаются стайки орущих ребятишек, жизнь кипит. Полог откинут, и Кайрилса меня увидела на подходе.

— Проходи, Аргнак. Муж как раз свободен.

С прошлого раза, похоже, ничего не изменилось. Миновав первое отделение, прохожу в основной шатёр. Убранство стен здесь ещё пышнее, всё так и говорит о достатке, царящем здесь. Посередине очаг, за ним на стопке шкур сидит Гултадор, наш вождь. Несмотря на тепло, одет в кожаную безрукавку, расшитую кусочками меха, на шее — три ряда ожерельев с клыками и костями. И внимательный взгляд.

Всё это я успел заметить, стараясь не вертеть готовой. В третьем отделении шатра, за спиной вождя, слышится детский смех и женский голос, видимо, там его остальная семья. По бокам стоят сундуки, часть — плетённые, а часть — обтянутые кожей.

— Приветствую, вождь. Ты звал, и я пришёл.

— Рассказывай, — негромкий, но властный голос, привыкший отдавать команды.

Матёрый орк, по праву ума и силы занявший место вождя, его род уже четыре поколения правит, и, скорее всего, будет править и его сын. Как раз подрастает и набирается опыта. Только нескоро ещё Гултадор власть отдаст, может, наш клан разделится? Отложив пока мысли о большой политике, говорю:

— В часе бега вверх по течению река поменяла русло, прибрежные деревья высохли. Простирается этот дар духов на пятнадцать минут бега, и хоть больших деревьев немного, остального сухостоя достаточно, чтобы добыть много угля и ещё раз сходить к медному руднику, что мы обычно посещаем весной. Переселившись поближе, сэкономим время, и дня за три-четыре приберём дар духов, что сгниёт или сгорит от случайного пожара.

— Уже всё решил за клан, как ему действовать? — нахмурил брови вождь.

— Ты сам просил совета, я его дал, — если он сейчас упрётся из-за того, что я якобы покусился на власть — талбучий помёт цена его мудрости. Но язык придержу.

— Совет... неплох, но клан никуда не пойдёт.

Удерживаю готовящийся сорваться вопрос "почему?" Подавив ещё взглядом, глава клана продолжает:

— Партии охотников и орчанок будут заготавливать уголь, но переселяться смысла нет. Час — это немного, зато детям и прочим не придётся дышать дымом.

— Мудрое решение, — соглашаюсь с доводами вождя.

А он не так-то прост, хотя о чём это я — за годы своего правления он привык заботиться о клане, и его планы продуманней моих. Я-то почти никого в них, кроме себя, не учитываю. Или, скорее, учитываю с точки зрения своей выгоды.

— Раньше почему не пришёл?

— У клана достаточно топлива. И никто не запрещал остальным заниматься тем же самым, — ответ этот я уже обдумал, а потому отвечал без задержки.

— Раньше орки не заготавливали ветки, — задумчиво проговорил вождь, — но твои успехи говорят о том, что это возможно.

— Позволь дополнить, вождь? — дождавшись кивка, продолжаю:

— Столь много веток и тонких сухих кустов просто прежде не встречалось, а набирать на пережог — хлопотно. Проще весной плавника набрать, что вода сама несёт.

— Это так. Чем твой способ отличается от известного?

— Ничем, только угля получается меньше. Но с таким обилием сухостоя это не проблема.

— Можешь идти, — отправил меня вождь.

 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 183)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 231)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 75)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 167)
Вампиры (Произведений: 244)
Демоны (Произведений: 266)
Драконы (Произведений: 166)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 126)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 74)
Городские истории (Произведений: 308)
Исторические фантазии (Произведений: 97)
Постапокалиптика (Произведений: 105)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 131)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх