Я взглянул на экран. Сероватая поверхность кожи юноши в районе груди время от времени вспыхивала яркими беловато-алыми, фиолетовыми и голубыми конусами, похожими на коронарные разряды или протуберанцы. Чуть выше них просматривалась едва заметная серовато-молочная пелена, стелившаяся над телом наподобие нимба, повторяя его контуры.
— По цвету этих токов мы можем судить о состоянии как тела в целом, так и каждого отдельного органа, — объяснял тем временем энерготерапевт. — Это возможно, потому что каждому участку человеческого тела, каждому органу присущ свой собственный цвет, характерный только для них диапазон частот. В случае быстрых, неожиданных изменений таких, как сильные эмоции — страх, гнев, боль — резко меняется и диапазон излучаемых телом частот. Мы наблюдаем сдвиг в синюю или красную стороны спектра, в зависимости от того, активизируется или подавляется деятельность излучающего органа или клетки организма...
— Вот здесь, у Зуко наблюдается явное смещение в синюю сторону. — Энерготерапевт указал на затылок и переносицу юноши. — Это означает, что деятельность его мозга сейчас находится на минимальном уровне активности. А, значит, поступление и переработка информационной энергии либо полностью отсутствует, либо они чрезвычайно малы. В целом все эти излучения организма складываются в единое биополе человека или его ауру. Её можно наблюдать, как золотистое свечение тела. Вот оно, видите?.. Аура человека это как бы ещё одно "тело", только намного более тонкое, эфирное. Оно напрямую зависит от сознания человека, то есть, от его души.
— Но у Зуко она не золотистая, — тревожно заметил я. — Скорее серая или белёсая.
— Да, — подтвердил Тэн Хоори. — В этом-то и проблема, заставляющая меня думать о неком "замещении" его души или об её "изъятии" из тела.
— Но он жив! — констатировал я, недоумённо глядя на энерготерапевта.
— Жив, — подтвердил тот. — Его тело не умерло. И в этом кроется ещё одна загадка. Правда, саму ауру можно разделить на три составляющие части: "эфирное тело", "астральное тело" и "ментальное тело". Все эти "тела" имеют свою определённую окраску или основной оттенок цветового излучения. У "эфирного тела" он лилово-серый. Это "тело" эмоций. У "астрального тела" золотисто-голубой. Это "тело" соответствует душе человека. Ментальное же "тело" состоит из более тонкой материи, чем остальные тела. Оно имеет яйцевидную форму светлого искрящегося свечения, меняющую свою расцветку от качества мыслей человека. Это и есть "тело" мыслеобразов. Аура же есть совокупность всех этих тонких полей. Она ответственна за взаимодействие всех трёх энергетических составляющих и обеспечивает целостность человека, как совокупности материальных и нематериальных элементов и подсистем. В случае с Зуко мы можем наблюдать присутствие эфирного и ментального "тел" при отсутствии "астрального тела" — души. Есть астральный двойник Зуко, его "Ка" и есть "тело" его мыслеобразов. И то и другое — пассивные объекты. Но они не распадаются. А это значит, они имеют энергетическую подпитку от его души. Именно это вселяет в меня надежду на возможность выздоровления этого юноши.
— И как же вам удаётся работать со всем этим? — удивился я, переполненный одновременно и изумлением и восхищением. — Ведь, насколько я могу судить, свойства ауры человека резко отличаются от свойств любого другого материального поля.
— Всё верно. Для гравитационного поля его сила не соответствует массе человека. Для электромагнитного поля трудно объяснить его неэкранируемость металлической сеткой. Да и для полей атомного и ядерного уровня расстояния слишком велики. Ведь характерный размер биополя человека равен порядка нескольких метров. И, тем не менее... — Тэн Хоори развёл в стороны руки. — К тому же на состояние биополя одного человека может оказывать влияние сознание другого человека. Это факт неоспоримый и подтверждённый опытами. Здесь есть прямая зависимость от резонансного принципа взаимодействия, характерного для любых объектов Тамаса, о котором я рассказывал вам. А так как биополе всегда сильно зависит от состояния физического тела, аура у здорового человека больше по величине и равномернее по своей форме.
Тэн Хоори отодвинул в сторону экран и остановил биосканер.
— Семь главных энергетических вихрей расположены вдоль вертикальной оси человеческого тела в местах энергетических центров, издревле называвшихся "чакрами".
Энерготерапевт встал около постели Зуко и слегка склонился на юношей, иллюстрируя на нём широкими жестами свои слова.
— Все чакры иерархически связаны с соответствующими центрами человеческого тела: теменем, межбровьем, основанием горла, сердцем, "солнечным сплетением", лобком и промежностью. По нарушению энергетики той или иной чакры мы, энерготерапевты можем судить о функциональных или органических расстройствах организма, которые приводят к изменению топологии биополя. В этих случаях оно становится, как бы испещрено "горбами" и "впадинами". В случае с Зуко топология его биополя была нарушена сильным внешним энергетическим воздействием, потому что нарушение топологии биополя всегда связано с диструктурированием ткани тела. Как видите, вот в этих местах у Зуко были сильные ожоговые поражения.
Тэн Хоори указал на места чуть ниже грудной клетки юноши, где с обеих сторон были видны слегка розоватые пятна недавно регенерированной кожи.
— Частично мне удалось откорректировать и выровнять его ауру, увеличив её размер. Но этого в данном случае оказалось недостаточно, — печально сказал энерготерапевт. — К сожалению, аура человека не является самостоятельным объектом духовно-нематериального мира. Существовать без взаимодействия души человека с его физическим телом она не может. Воздействовать на неё, чтобы излечить тело мы уже научились. Для этого применяется обычный эниобиоиндуктор, который стоит вон там, на столе. — Тэн Хори указал на небольшой ящик в тёмном металлическом кожухе. — Этот прибор создаёт комбинации электронных фаз, которые поворачивают процессы, проходящие в организме человека в нужную нам сторону. С его помощью можно, например, остановить надвигающуюся болезнь и запустить её излечение, или остановить процесс старения. На этом построена вся наша эниобиополевая медицина... Но вот излечивать душу материальными способами нам пока не под силу.
Тэн Хоори замолчал, всматриваясь в осунувшееся лицо бездвижного юноши. Больше мне здесь делать было нечего. Я попрощался с энерготерапевтом и вышел, намереваясь непременно встретиться с Акирой. Но зайдя в гостевую часть жилого сектора санатория, я с удивлением увидел, что на информационном табло двери его комнаты сообщалось об освобождении этого помещения для проживания.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
РАССЫПАННЫЕ ИСКРЫ
"...Кинул взор вперёд себя на ширь степи гордый смельчак Данко, - кинул он
радостный взор на свободную землю и засмеялся гордо. А потом упал и - умер.
Люди же, радостные и полные надежд, не заметили смерти его и не видали,
что ещё пылает рядом с трупом Данко его смелое сердце. Только один
осторожный человек заметил это и, боясь чего-то, наступил на гордое
сердце ногой... И вот оно, рассыпавшись в искры, угасло..."
М. Горький "Старуха Изергиль"
Светлана стояла у окна, спиной ко входу. На мгновение я замер, любуясь ею. На ней тонкое белое платье, усыпанное мелкими ярко-пунцовыми цветами. Оно не скрывает стройные загорелые ноги девушки, её прямые плечи и часть спины, поэтому на правой лопатке можно рассмотреть крохотную точку родинки. Глядя на неё, я почувствовал, как волнительное тепло снова разливается в моей груди.
Волосы девушки небрежно собраны на затылке в обычный хвост, как будто давая простор её высокой гибкой шее, которая слегка дрогнула, и Светлана повернулась мне навстречу. По тому, как вспыхнули её щёки, я догадался, что меня здесь явно ждали и в душе порадовался этому. Новая причёска экзоархеолога сделала её лицо немного вытянутым, зрительно слегка заострив подбородок. А, и без того большие, глаза Светланы теперь показались мне просто огромными.
— Доброе утро! — улыбнулся я ей, борясь с мальчишеским смущением.
— Доброе, — кивнула девушка в ответ, продолжая стоять у окна в ярком ореоле солнечного света.
— Акира... — начал, было, я, неуверенно озираясь по сторонам.
— Он уехал, рано утром, — не дав мне закончить фразы, сообщила Светлана. — Пришло срочное известие от Эйго. Поэтому Акира тут же направился на Мадагаскар, в наш институт.
— Что-нибудь случилось? — встревожился я, соображая как поступить в данной ситуации.
— Пока нет. Но после карантина, наконец, доставили "саркофаги" с Марса, и теперь всё готово для их сканирования и вскрытия, — охотно объяснила Светлана.
— А их решили вскрыть? — удивился я, чувствуя, что волнение моё растёт с каждой минутой. Происходило что-то, что выпадало из поля моего ведения, и это совсем не нравилось мне.
— Не хмурьтесь так, — улыбнулась Светлана, внимательно наблюдая за мной. — Всё будет зависеть от результатов сканирования, — неопределённо пожала она плечами.
— А вы?.. Почему вы не поехали вместе с Акирой?
— Я хотела предложить вам составить мне компанию, — негромко сообщила девушка-археолог и тут же поспешно добавила: — Если, конечно, вас не держат здесь какие-то важные дела?
— В общем-то, нет, — рассеянно произнёс я, уловив напряжённость в её голосе. — Лечение моё закончено... Во всяком случае, физически я абсолютно здоров. С остальным пока совсем не понятно. Но, думаю, со временем разберёмся. Все мои дела теперь рядом с вами. Так что я совершенно свободен и готов к новым свершениям!
Я бодро мотнул головой и посмотрел ей в глаза, снова ощущая на душе радостную лёгкость.
Кончики губ Светланы дрогнули в ответ на мои слова от едва заметной улыбки.
— Вот и прекрасно! — решительно сказала девушка. — Пассажирский экранолёт уходит на Мадагаскар через полчаса. Если поедем сейчас, можем успеть в порт вовремя.
— Тогда нужно поторопиться, — согласился я.
Светлана уверенно направилась к выходу, и цветы на её платье засияли золотыми всполохами и переливами багрянца. Я вежливо уступил ей дорогу и уловил лёгкий сладковатый запах её кожи, витавший в воздухе, от которого моё сердце забилось ещё сильнее. Пытаясь совладать с собой, я покорно пошёл следом за своей очаровательной спутницей.
* * *
Гипербалоидные очертания здания порта напоминали перевёрнутую ребристую раковину. Две стальные рамы, объединённые вантовой конструкцией, упирались в мощный фундамент тонкими колонами, расположенными по окружности. Несколько грузовых и пассажирских причалов уходили далеко в море, слегка подрагивая от набегающего прибоя. У третьего, пассажирского причала был пришвартован большой двухсотметровый экранолёт. Он серебристо отливал на солнце крутыми боками, подпоясанными красными полосами. При размахе крыльев в сто с лишним метров, экранолёт чем-то напоминал космический корабль: высоко поднятый широкий хвост; вытянутый и плавно изогнутый тупой нос, с застеклённой кабиной пилотов; слегка отнесённые назад удлинённые крылья. Широкая обзорная площадка верхней палубы была накрыта каплевидным колпаком, отлитым из прозрачного волокнистого стекла. Единственным отличием от ракетоплана служило наличие мощного пропеллера на хвосте и нагнетателей по бокам этого летающего морского монстра.
Мы уселись в мягкие кресла у широкого окна в пассажирском салоне, и через несколько минут включился стартовый режим двигателей. Появилась лёгкая вибрация корпуса, и аппарат неторопливо отошёл от причала, постепенно набирая скорость.
Пассажиров в салоне оказалось не так уж много. Напротив нас, в правом ряду кресел расположилась небольшая группа молодёжи. Ребята о чём-то оживлённо беседовали, выказывая переполняющие их эмоции разнообразными жестами. Я улыбнулся, глядя на них, вспомнив свою школьную молодость.
Чуть дальше школьников сидели двое серьёзных мужчин, внешне похожих на учёных, возвращающихся с какого-то научного конгресса. Рядом с ними, в боковом ряду кресел, устроилась воспитательница с детьми лет пяти-семи. Её подопечные жадно прильнули к овальным окнам, радостно и возбуждённо вглядывались в открывающиеся перед экранолётом морские просторы.
Я перевёл взгляд на свою спутницу. Она тоже смотрела на удаляющиеся залесённые склоны прибрежных гор. Там, среди сосен и кедров, стояло белоснежное здание санатория — три прямоугольные башни разной этажности, объединённые пересекающимися под прямыми углами горизонтальными двухэтажными блоками, визуально увеличивавшими масштабы всей постройки. Издалека она чем-то напоминала крону громадного дерева, в которой сверкали на солнце панорамным остеклением множество окон-зеркал.
Продолжая незаметно наблюдать за сидевшей рядом девушкой, я чувствовал как от близости с ней прежняя тёплая волна заливает мою грудь, подгоняя и без того гулко бившееся там сердце. Сейчас на лице у Светланы отражалась лёгкая грусть, а в уголках её губ собрались едва заметные складочки.
— Что это у вас? — спросил я, указывая на овальный медальон, висевший у неё на шее, на платиновой цепочке.
На потемневшей от времени кости был вырезан углублённый женский профиль, украшенный странной высокой причёской.
— О! Это? — Светлана тонкими пальцами ловко сняла медальон с шеи и протянула его мне. Сказала непринуждённо: — Это память о моей давней юности. Тогда я только начинала работать археологом, ещё как стажёр. Мы находились на раскопе одного древнего поселения земледельцев и скотоводов на берегу давно высохшей реки. Там, среди осколков керамики и черепков, я и увидела эту чудесную вещь! Представляете?
Она взглянула на меня сияющими доверчивой радостью глазами.
— Может быть, когда-то давно, тысячелетия назад, какой-то художник или поэт подарил эту вещь своей возлюбленной в знак вечной любви? — Её голос наполнился мечтательными нотками, ласкавшими мне слух. — И эту свою любовь они пронесли через все испытания и невзгоды...
Я внимательно рассматривал незамысловатую вещицу. Заметил:
— И всё же вы нашли её не на шее у какой-нибудь мумии в могильнике, а среди прочего "исторического мусора"?
Светлана наморщила носик и сделала изящное движение раскрытыми пальцами в мою сторону, словно бросая в меня щепотку соли.
— Фу! Не будьте таким приземлённым, Сид! Добавьте чуточку фантазии, и любая, самая заурядная история расцветёт перед вами яркими красками. Мне казалось, что в душе вы романтик. Разве нет?
Она изучающе посмотрела на меня, слегка щурясь на солнце.
— Вы считаете, что эта вещь может иметь какую-то историческую ценность? — усомнился я, возвращая ей камею.
— А, по-вашему, историческую ценность имеют только деяния правителей или судьбы могущественных царств? — ещё больше удивилась моя собеседница, поправляя волосы. — А как же судьбы простых людей: их чаяния, их надежды, их мысли и чувства? Разве не должны они трогать нас? Разве они заслуживают нашего забвения?
