* * *
Когда экранолёт вошёл в обширную бухту на восточной оконечности острова, было уже далеко за полночь. В свете огней порта стена прибрежных гор, поросших пальмовым лесом, казалась застывшей морской волной, поднимавшейся от океана к ночному пронзительно чёрному небу. Яркие звёзды плавали над ней россыпями драгоценных жемчугов. Звёзды плавали и в воде, у нас под ногами, и голова кружилась от этого безграничного звёздного простора, словно мы оказались на границе самой Вечности.
Мы вышли на одну из улиц прибрежного посёлка, которая тянулась от самой бухты, карабкаясь по склону куполообразного холма к бездонному ночному небу, и медленно пошли между уютных одноэтажных домиков. Нарочито неровные, шершавые плиты смальты, выстилавшие улицу, отражали рассеянное, слегка призрачное бело-розовое и голубовато-фиолетовое свечение, царившее вокруг. Это светились кроны деревьев, гены которых были соединены с генами морских обитателей, способных синтезировать люциферазу. Биотехнологии творили настоящие чудеса, позволяя таким образом освещать большинство земных городов и посёлков в ночное время, экономя производимую на планете энергию и давая ощущение близости к первозданной природе. Вроде бы ничего необычного в этом и не было, но никогда не проходило ощущение, что ты вдруг попал в какую-то сказочную страну, а листья вот-вот начнут издавать едва слышимый перезвон, наполняя этот светящийся туман прекрасной мелодией. С самого детства эта картина зачаровывала меня.
Осенняя ночь, тёплая, безлунная и безветренная, дышала умиротворяющим покоем, наполненная звуками близкого океана. Я часто поглядывал на идущую рядом Светлану, освещённую розоватым свечением деревьев, рассаженных в длинные аллеи вдоль улицы, и её лицо казалось мне сейчас особенно прекрасным и даже загадочным. Не удержавшись, я осторожно притянул её к себе.
— Люблю тебя! Навсегда! Навечно!
— Я тебя тоже!
Она остановилась, положила ладони мне на грудь. С лёгкой грустью в голосе сказала:
— Но дело в том, что признание в любви это только начало... А что будет потом, Сид?
— А что потом? — не понял я.
— Потом два человека могут не сдержать эти три слова, — пояснила она и вкрадчиво спросила: — Что ты думаешь о нашей дальнейшей судьбе?.. Что ты думаешь обо мне?
— Мне думалось, что вы, женщины, обладаете удивительной способностью перевоплощаться. Может быть, так вы спасаете себя от трудностей, которые преподносит нам всё более усложняющаяся жизнь?.. Там, на Марсе или в Антарктиде, в работе, ты была одна, а сейчас — совсем другая. Такова и твоя подруга, Эйго. Это одновременно и восхитительно и немного пугает меня... Вы обе изменчивы, как этот океан!
Я кивнул назад, откуда доносился шум далёкого прибоя. Светлана остановилась, в упор, глядя на меня. Потом глаза её смягчились, и в свете деревьев я увидел в них нежную насмешку. Она сделала призывный жест пальцами рук, держа ладони от себя.
— Милый, Сид! У тебя не должно возникать сомнений, если ты готов принять женщину такой, какой она тебе предстала — созданной жизнью и ею самой. Неужели ты ожидаешь увидеть существо, которое по специальному заказу тебе представил сам Бог?.. А что если быть вместе со мной тебе окажется не по силам?
— Пугаешь меня? Да? — полушутливо спросил я, жадно беря её руки в свои.
— А ты напугался? — Она внимательно изучала моё лицо. Спросила: — Почему ты хочешь быть со мной?
— Потому что моё сердце льнёт к тебе, как река к берегу. Потому что мне от тебя не сбежать!
— А ты хотел бы сбежать?
— Никуда я не сбегу! Попробуй, увидишь.
— Попробуй? — прищурилась Светлана, высвобождая свои запастья из моих ладоней. — Сид! Отношения это не эксперимент! Если ты в них вступил, то должен стремиться сохранить их надолго. Ты на это готов?
— Готов! Теперь я хочу от жизни того же, что и раньше, но только с тобой! Мне кажется, что ты удивительная девушка, каких я ещё не встречал до этого! Я хочу путешествовать по миру, но чтобы в моей руке находилась твоя рука!
Я снова поймал её руки и порывисто прижал их к своей груди, задыхаясь от волнения.
— Хочу лететь к звёздам, но чтобы рядом со мной была ты! Я хочу засыпать и просыпаться, видя рядом твоё лицо! Я хочу слышать в шуме ветра или плеске морских волн твой голос! Ведь время никого не ждёт. Оно пролетает мимо, оставляя нас позади. И пока я не остался далеко позади, я хочу провести моё время с тобой... В своём сердце я давно уже вместе с тобой... Я люблю тебя!
Светлана молчала, опустив глаза, слушая мою взволнованную исповедь. А я чувствовал, как тёплая удушливая волна опять накатывает откуда-то из центра груди и мешает мне говорить.
— Такая длинная речь. По крайней мере, поаплодируй!.. Ну что ты молчишь?
Я всматривался в её светящиеся, ставшие сапфировыми глаза.
— Ладно. С нетерпением буду ждать нашей свадьбы, — пожав плечами, шутливо произнесла она, припомнив старинное слово.
— Ты так легко согласилась? — усмехнулся я.
— Я и так очень долго тебя ждала! Разве нет?
Интонация её голоса заставила замереть моё сердце. Светлана дразнящее смотрела мне в глаза. Охрипшим голосом я спросил:
— А ты готова принять мою судьбу, какой бы трудной она не оказалась в дальнейшем?
— Если мы любим кого-то, то должны оценивать поступки любимого, думая, прежде всего об их ценности для него, а не для себя, — твёрдо сказала она. — Иначе это будет обычный эгоизм, а не любовь... Я буду с тобой всегда и везде, до самой смерти, если ты будешь ещё нуждаться во мне. Верь мне!
Она зажмурилась от счастья и порывисто обняла меня за шею, приподнимаясь на мысках и прижимаясь щекой к моей щеке. Шепнула:
— Люблю тебя!
Будоражащий запах её кожи заставил в сладостной истоме замереть моё сердце. Мне казалось, что я сливаюсь с ней в одно целое, что она становится неразрывной частью меня самого. Сейчас я чувствовал каждый её вздох, каждый порыв её тела и её души. В следующее мгновение наши губы слились. Длинные ресницы её закрыли затуманившиеся глаза. Больше ни о чём не думая, я покорно поддался этому страстному порыву, прижимая всё крепче к себе её горячее тело. Мы очнулись лишь, когда где-то в отдалении разнесся лёгкий шелест проезжающего мимо магнитного поезда. Сквозь ветви деревьев замелькали в ночи жёлтые овалы светящихся окон.
— Света...
— Шшш!.. Не говори ничего... Не нужно ничего говорить! — снова прошептала она, и её тёплые пальцы прикрыли мои губы.
Она взяла меня под руку и слегка прижалась к моему плечу, стараясь соразмерить свою танцующую походку с моими шагами. Возбуждённо сказала:
— Наверное, мне стоит поблагодарить судьбу за то, что мы встретились с тобой?
— Ты веришь в судьбу?
Я посмотрел на неё сверху вниз и улыбнулся.
— Не смейся!
Она легонько стукнула меня кулачком в грудь, продолжая сиять своими удивительными глазами. Подняла разгорячённое лицо навстречу налетевшим порывам ночного ветра.
— Знаешь, здесь на острове учиться дочь моей сестры, Яшоды... В школе первого цикла.
— Яшода?
Я слегка удивлённо посмотрел на неё, замедляя шаг. Светлана поняла мой взгляд, снова взяла меня под руку. Пояснила:
— Да. У нас один отец, но разные матери.
— Понятно. А твоя племянница... Сколько ей лет?
— Таманна, — подсказала Светлана. — Ей только четыре.
— Красивое имя для девочки! — одобрил я.
— Да. Хотя быть кем-то желанной вовсе не главное в жизни женщины... Я не виделась с ней уже несколько месяцев, — с лёгкой грустью добавила она. — Её мать сейчас находится с научной экспедицией далеко отсюда, на Титане. Она экзобиолог, как и наша Эйго. Там, вблизи Сатурна, для неё много нового, много интересной работы.
— Понимаю. А её отец?
— Каран Анант, — снова подсказала Светлана. — О! Он большой учёный! Работает при Объединённой Звездопроходческой Академии. Когда-то давно на Земле существовала международная научная программа по поиску внеземного разума. Ты знаешь что-нибудь об этом?
— Знаю. Тогда же была построена целая сеть мощных радиотелескопов по всей планете. С помощью неё учёные прослушивали окружающий нас космос в надежде уловить передачи от наших братьев по разуму. Сейчас у нас тоже есть несколько подобных установок, находящихся на Семи вершинах... Так он имеет к этому отношение?
Я с интересом посмотрел на свою возлюбленную.
— И самое непосредственное, — утвердительно кивнула она. — Ты знаешь, интерес к исследованиям подобного рода возродился именно после открытия программы "Тени Предков". И мне приятно, что я тоже имею к этому некоторое отношение... Пускай даже совсем небольшое.
Светлана показала пальцами, какое именно отношение она имеет и беспечно улыбнулась.
— Ведь это как иметь сопричастность к Вселенной, а Вселенная — это целая вечность! Значит, я сопричастна к Вечности!
Она раскинула в стороны руки, будто собираясь охватить звёздное небо над нами, и звонко рассмеялась.
— Правда, с тех пор учёные, "слушающие" космос, мало чего достигли. Но Каран не унывает и не теряет надежду. Я знаю, что он уже много лет проводит опыты на одной из КОРАСС с приёмом изображений на разных частотах, — сообщила моя любимая и неожиданно остановилась. Повернувшись ко мне, она решительно заглянула мне в глаза.
— Как ты посмотришь на то, чтобы навестить Таманну? Ты против не будешь?
— Нет, конечно! Я буду только рад познакомиться с твоими родственниками!
Я крепко обнял её за плечи.
— Перестань! Это не знакомство. Обычная встреча, — шутливо отмахнулась Светлана, ещё больше сияя глазами.
— Хорошо, я не возражаю, — в тон ей ответил я. Предложил: — Наверное, нам стоит подобрать на ночь жильё? Как ты думаешь?
— Да, давай. Я немного устала от долгой дороги, — призналась Светлана.
Мы остановились около одного из информационных терминалов и выбрали себе свободный коттедж, расположенный на этой же улице. В нём нас ждало всё необходимое для ночлега: уютная гостиная с небольшой столовой, выходившая широкими окнами к просторам моря, и спальня, манившая нас широким надувным диваном. Прозрачные лёгкие шторы убаюкивающее колыхались на окнах в порывах ночного ветерка.
— Дом! Милый дом! — с наслаждением пропела Светлана, и радостно посмотрела на меня.
* * *
Наутро мы взяли на ближайшей транспортной станции магнитор и отправились вглубь острова туда, где на берегах озера Алаутра располагалось несколько воспитательных школ различных возрастных уровней, в том числе и воспитательная школа первого цикла, в которой училась племянница моей возлюбленной. Светлана, бывавшая в этих местах не раз, села за управление магнитором, и мне оставалось лишь беззаботно любоваться красотами здешней природы.
Миновав полосу лагун и болот, простиравшуюся по восточной равнине параллельно берегу, мы ворвались в царство обширных тропических лесов, покрывавших всю внутреннюю часть равнины, вплоть до двух уступов, поднимавшихся к высокогорному плато Анджафи.
Высокоствольные кипарисы скрывали в своей тени густой подлесок, в котором перемешались веера из широких листьев равеналы, закрученные в спирали, усаженные острыми шипами узкие листья пандануса, прятавшие в себе странные шишкообразные плоды, и заросли мимозы. Любопытные лемуры сновали среди ветвей, сопровождая нас всю дорогу, пока мы, наконец, не поднялись на центральное нагорье, и красные почвы низкотравной саванны не сменили влажные тропические заросли восточного побережья. Странный ландшафт поражал воображение. Высившиеся повсюду массивные серые колоны баобабов, покрытые плоскими треугольными шапками из корявых ветвей, чередовались с залитыми туманом лощинами. За ними стояли изъеденные дождём и ветром гряды скал, поросшие колючим кустарником, алоэ и кактусами. На смену им приходили изрезанные дельтами рек долины, разбавленные редколесьем из пальм-гифена и рафий, поднимавших к высокому небу связки длинных и широких листьев, напоминавших павлиньи хвосты. Здесь во множестве паслись стада зебр и антилоп, бродили неторопливые жирафы. Все они уже давно были завезены на остров из соседней Африки. Умиротворение и покой веяли над такими равнинами, как влажный ветер с гор.
После двух часов дороги, мы добрались до нужного нам места. Задумчивые, словно подрумяненные солнцем, пологие хребты горного кряжа изгибали свои спины, открывая проход в синие дали невидимого горизонта. Они отражались в недвижимом зеркале огромного озера, как и высокое дымчатое небо, как и раскидистые деревья, и высокие травы, устилавшие озёрные берега. Казалось, что окружающий пейзаж растворяется в бесконечности, стирая грань между земным и небесным, между реальным и нереальностью. Испластанные протяжёнными слоями различных геологических эпох, волны гор опоясывали озеро и равнину со всех сторон, усиливая впечатление величественного безвременья.
Разительно отличался от всего этого обширный учебно-воспитательный комплекс, лёгкие полукруглые здания которого терялись в бесконечной зелени садов и тенистых парков, окружавших озеро с юга и востока. Учебные корпуса с широким застеклением, перемежались множеством спортивных и игровых площадок, бассейнов, чередовавшихся с уютными беседками и небольшими, открытыми солнцу и ветру, павильонами для художественных спектаклей, занятий творчеством, пения и танцев.
— Красивое место, — сказал я, выходя из магнитора и осматриваясь кругом. — Наши школы всегда устраивают в особо красивых местах планеты. И это правильно. Тонкое общение с природой учит детей острому её восприятию. Сразу же вспоминаю своё детство!
Я вдохнул полной грудью терпкого воздуха, напоённого незнакомыми запахами.
— Через год Таманна перейдёт во второй цикл. Их новая школа будет располагаться далеко отсюда — на Байкале, — задумчиво сказала Светлана, останавливаясь рядом со мной и обнимая меня за плечо.
— В этом есть определённый смысл: психика ребёнка жадна до новых впечатлений. Однообразие утомляет её... Ты как будто этому не рада?
Я посмотрел на любимую. Она улыбнулась в ответ.
— Нет, отчего же? Просто дети так быстро растут и становятся взрослыми! Хотя у нас у всех и затянувшееся детство. А причина в намного более долгой жизни. Она у нас не такая короткая, как у наших предков. Так ведь? Мне немного грустно от того, что после свободы и беспечности первого цикла для Тамы наступит пора строгой ответственности за свои поступки. Детство останется в воспоминаниях и на смену ему придёт по-настоящему взрослая жизнь. А это всегда так тяжело — расставаться с беззаботной жизнью, когда мир вокруг, словно создан только для тебя одного!
Светлана посмотрела на меня, и лицо её стало трогательно беспомощным. Я ободряюще обнял её за плечи.
— Ничего, детство навсегда остаётся в наших душах. Главное не давать своей душе зачерстветь!
Большие двухэтажные дома, раскрашенные в самые разные цвета, с широкими застеклёнными фасадами и плоскими покатыми крышами отступали в тень пальм и кипарисов, уступая место площадкам для игр и гимнастики, клумбам с цветами, домикам и вольерам для домашних животных и птиц. Мы шли по аллеям обширного парка, в глубине которого журчали ручейки и сверкали на солнце маленькие озерца, в которых плескались и резвились золотистые спины рыб. В листве деревьев то там, то тут мелькали пёстрые юркие птахи, радостно щебеча и чирикая, беззаботно радуясь солнцу и теплу. Навстречу нам попадались группы детей, занятых играми, вознёй в песке или игрой с животными. Кругом стоял радостный гомон и громкие крики, сменявшиеся звонким смехом, а то и чьим-нибудь плачем. Жизнь школы первого цикла кипела самыми разнообразными страстями и переживаниями.
