Экзоархеолог указал рукой в сторону стеклянной перегородки.
— Значит, это не настоящее яйцо?
Я почувствовал лёгкое сожаление. Разыгравшаяся фантазия уже нарисовала в моей голове самые невероятные картины возможного содержимого этих марсианских капсул.
— Разумеется, нет! Оно рукотворное. Разве вы сами этого не видите?
Акира пристально посмотрел мне в глаза и повернулся к одному из лаборантов, отдавая ему короткие точные распоряжения. Помощник экзоархеолога согласно закивал в ответ, после чего Эйго встала за пульт телеуправления. Из угла испытательной камеры не спеша выехала членистая установка с цилиндрическими осветителями и медленно подползла к ближнему "саркофагу". На смотровом окне опустили защитные фильтры и все столпились около флуоресцентного экрана.
С замиранием сердца я следил за искусными манипуляциями лаборантов. Плоское блюдце экрана замерцало белёсым светом, сквозь который проступили тёмные контуры внешних стенок "саркофага". За ними колыхалось странное облако из вспыхивающих искр. Изображение задрожало, стало кривиться вправо и резаться полосами мелких чёрных точек.
— Что происходит? — вполголоса поинтересовался Влад, стоявший справа чуть позади меня. Мне показалось, что он едва дышит сейчас от волнения.
— Это электрические помехи, — пояснил лаборант, управлявший рентгеновской установкой. — Вот она, энергия, о которой мы говорили! Да это просто какой-то сгусток электричества!
— Смотрите, смотрите! — воскликнула Светлана и порывисто схватила меня за руку.
— Что это? — удивился Иллик Шелли.
— Пока не понятно, — медленно произнёс Акира, напряжённо всматриваясь в изображение на экране.
Там появились, размытые помехами, коричневатые ромбовидные сегменты, плотно сбитые в широкие кольца. Эти кольца, насколько можно было судить, складывались в тугую спираль, которая занимала всю нижнюю часть "саркофага".
— Это что такое?.. Ноги? — вырвалось у изумлённой Эйго.
Я быстро посмотрел на неё. От обычной холодноватой задумчивости девушки не осталось и следа. Так уже было на Марсе, около бассейна на станции "Заря". Наш биолог снова преобразилась до неузнаваемости.
— Похоже на то, — дрожащим от волнения голосом отозвался, поражённый не меньше остальных, Акира. — Да, вот! А это... это что? Голова?
— Дракон?.. О небо! Это же дракон! — восторженно воскликнула Светлана, и едва не захлопала в ладоши от радостного возбуждения.
Она схватилась за пылающие щёки, глядя широко раскрытыми от волнения глазами то на Акиру, то на меня, то на остальных товарищей. А я не узнавал экзоархеолога. Тот был настолько потрясён увиденным, что не мог произнести сейчас ни слова. Лёгкая бледность проступила на его высоких скулах. Как завороженный, смотрел он на дрожащую на экране картинку, как будто не веря собственным глазам.
Да и как в такое можно было поверить? Жизнь — чужая, неведомая и, вероятно, безумно древняя — воочию предстала перед всеми нами, отделённая от нашего мира не этой стеклянной перегородкой, а эрами бесконечного восхождения по эволюционному пути — бездонной пропастью времени и безграничной бездной пространства! Я был уверен, что все, кто сейчас находится в лаборатории, испытывают одинаковые со мной чувства: волнение, радость, тревогу, замешательство. Всё это перемешалось в моей душе, заиграло красками стремительно меняющегося калейдоскопа. Я, словно оторвался от реальности и уже не понимал, где нахожусь и что делаю. Но, то был я — простой сторонний наблюдатель, волею случая, оказавшийся вовлечённым в грандиозный научный поиск. А что же тогда творилось в душе у Светланы или у Эйго? Ведь они посвятили этому делу годы своей жизни! И вот он, этот долгожданный ошеломительный результат терпеливого труда, долгих поисков и сокровенных чаяний! А о чём сейчас думает Акира, который выглядит явно подавленным и обескураженным больше остальных?..
Я оглядел своих товарищей. Казалось, наши обострённые до предела чувства слились в единый поток, наполнивший помещение. Хотелось танцевать, кричать и плакать от радости и счастья великого открытия. И больше не в силах сдерживаться, мы принялись радостно обниматься, поздравляя друг друга с победой, и оглашая лабораторию радостными возгласами.
— Друзья! Друзья! — наконец, взяв себя в руки, воззвал к остальным Акира Кензо. — Давайте соберёмся. У нас ещё очень-очень много работы! Достигнутый результат, безусловно, важен. Но это лишь промежуточный результат. Не забывайте об этом.
— Но разве он не грандиозен? — изумился Иллик, глаза которого светились, как звёзды в ночном небе. — Теперь у нас есть реальные доказательства существования внеземной жизни! Чего же вам ещё нужно, Акира?
— Ты считаешь, что я посвятил этому проекту всю свою жизнь лишь ради того, чтобы потешить собственное честолюбие? — усмехнулся экзоархеолог, пристально глядя на юношу.
Иллик смущённо потупился под его взглядом, поняв свою оплошность.
— Так что же вы хотите предпринять? — поинтересовался я.
— Я не отступился ни на шаг от своего решения: мы вскроем этот "саркофаг"! — уверенно заявил Акира. — Теперь необходимо до конца разобраться с тем, что мы в нём обнаружили... Насколько оно может быть разумным...
— А вы не боитесь, что это существо может оказаться опасным для всех нас? — задал каверзный вопрос Влад.
— Вполне возможно, — спокойно ответил ему экзоархеолог. — Но разве это достаточный повод, чтобы останавливать дальнейшее исследование?
— А разве нет? — Влад пристально посмотрел на него и решительно повернулся ко мне. — Чего ты молчишь, Сид? Мы не можем позволить им совершить подобное безрассудство!
— Теперь, когда мы стоим на пороге величайшего открытия со времён возникновения человечества?
Акира сквозь холодный прищур смотрел на моего друга. Девушки за его спиной притихли в напряжённом ожидании.
— Постойте, постойте! — Влад сделал отсекающий жест рукой, словно проводя невидимую границу между ним и собой. — Я, конечно, не в курсе всех тонкостей вашей работы, но одно я знаю определённо точно — ваша задумка опасна! Мы можем здесь рисковать собой, но мы не можем рисковать людьми — обычными жителями Земли. К чему может привести вскрытие этого "яйца", если оно напичкано какой-то неведомой нам энергией, да ещё и чужеродной жизнью? Разве спасёт кого-то эта стеклянная перегородка?
— Это прочнейшее волокнистое стекло, способное выдержать направленный ядерный взрыв, между прочим, — негромко заметил один из лаборантов. — И мы в двадцати метрах под землёй, в недрах андезитовой скалы.
Влад снова решительно повернулся ко мне, хмуря брови.
— Сид! Что ты молчишь? Ты-то понимаешь, чем нам может грозить вскрытие этого "яйца"?
— Понимаю, — кивнул я, поглядывая на притихших учёных. — Я понимаю это разумом, но сердце подсказывает мне, что Акира в данном случае прав. Больше, чем ты. Мы не можем отступать сейчас назад, даже на полшага, уже подойдя к главному рубежу. Не имеем морального права!
— Да всё наше общество живёт по этому закону: два шага вперёд и полшага назад! — горячо воскликнул Влад. — Без этого вынужденного отступления никогда не будет движения вперёд. И этот откат назад — это не пустая осторожность. Это необходимая составляющая социальной эволюции. Нужно время, чтобы вырастить, воспитать и обучить новое поколение. Необходима передышка, чтобы осмыслить пройденное и наметить новые цели. Всё это — мера действий и помыслов. Без неё не возможен ни один взвешенный, а, значит, правильный шаг навстречу будущему. Это уравновешивание "чаш весов", и от этого равновесия зависят судьбы всего человечества!
Глаза Влада пылали огнём негодования.
— Судьбы человечества в не меньшей степени зависят и от полноты знания, которым оно обладает на текущий момент своей истории, — спокойно и печально произнёс в ответ Акира. — Без этого знания никакого движения вперёд никогда и не будет. Поэтому-то так важно доминирование науки, важно развитие технологий. Иначе будет топтание на месте. А то и хуже — скатывание назад, в темноту прошлого. Это мы поняли ещё на заре Мирового Воссоединения... Вот почему мы так тщательно изучаем наше прошлое.
— Помимо научного знания и развития чисто физических технологий необходимы развитые гуманитарные технологии, иначе наше общество не будет ничем отличаться от индустриальных обществ прошлого с их ужасающей деструкцией! — не сдавался Влад. — А ваш подход способен привести к структурной переизбыточности нашей цивилизации, когда физические технологии будут довлеть над человеком, не способным адаптироваться к всё возрастающим инновациям. Это путь к техническому хаосу — катастрофе, в которой человек не найдёт согласованности со своей техносредой и погибнет...
— Перестаньте! — возмутился Акира. — Перестаньте сгущать краски! Вы прекрасно понимаете, что это всего лишь ваши домыслы, а не корректный аргумент в споре. Как понимаете и то, что диаметрально противоположный путь так же способен привести к не менее страшной катастрофе! Отсутствие или недостаточная развитость у человечества принципиально необходимых на данной фазе развития технологий, которые образуют материальное пространство любой цивилизации, невозможно компенсировать насыщением только информационного пространства или развитием индивидуальной духовности. Всё это способствует согласованности техносферы и человека, и, безусловно, важно, как неотъемлемая часть развития и движения вперёд, но необходим синтез. Синтез, при котором гарантированна взаимная адаптация человека и Вселенной!
— Я не стану здесь с вами спорить на подобные философские темы, — после короткого молчания, заявил Влад, продолжая глядеть на экзоархеолога исподлобья. — Толку спорить о том, что наука влияет на объективные возможности человека и отвечает за то, что происходит. Это очевидно. Но за то, как это происходит, ответственны сами люди. Мы с вами управляем субъективными вероятностями! Поэтому я не могу разделить вашего желания идти до конца, невзирая на любую опасность. Я против неоправданного риска в данном конкретном случае. И я здесь для того, чтобы не допустить этого... Мы здесь для того.
Влад снова повернулся ко мне, требовательно глядя мне в глаза.
— Сид! Ты готов взять на себя всю полноту ответственности? Если нет, то я стану настаивать на необходимости вынесения вопроса о возможности проведения данного эксперимента на обсуждение в более широком кругу.
Я внимательно посмотрел на хмурящегося друга. Уверенно кивнул:
— Я готов понести всю полноту ответственности! Я верю в этих людей. Если они уверены в необходимости риска, значит, так тому и быть.
— Нет! Я возьму всю ответственность на себя! — решительно выступил вперёд экзоархеолог. — Как представитель науки, я один здесь могу считать себя ответственным за принятие подобных решений.
Все присутствующие обратили свои взоры на него. Я заметил, как в глазах Эйго мелькнуло почти благоговейное восхищение, а щёки Иллика Шелли запылали румянцем волнения. Светлана подошла ко мне и сильно сжала мою руку, заметно волнуясь.
— Мы тоже берём на себя ответственность! — заявила она под одобрительные возгласы Эйго и лаборантов.
Влад оглядел присутствующих с лёгким замешательством и понуро опустил голову.
— Что ж. Похоже, я чего-то не понимаю в этой жизни... Пожалуй, всё же схожу в ваш музей, — пробурчал он и, не обращая больше ни на кого внимания, быстро вышел.
Когда мой друг ушёл, наступило неловкое молчание, которое нарушил Акира.
— Я тоже ненадолго покину вас. Мне необходимо кое-что обдумать и переосмыслить... Если честно, то в голове у меня сейчас царит полный хаос... Информационный, а не технологический, про который говорил тут ваш друг, — сдержанно улыбнулся экзоархеолог, мельком взглянув на меня.
Акира отдал несколько коротких распоряжений лаборантам, и те тут же принялись готовить специального робота, оснащённого лучевым пронизывателем. Попутно "саркофаг" соединили с надёжным заземляющим контуром, чтобы безопасно отвести возможные потоки энергии. Мы же вчетвером перешли в небольшую, но уютную комнату отдыха, расположенную поблизости с лабораторией, где предались терпеливому ожиданию.
— Мне сейчас почему-то вспомнились древние стихи, — с лёгкой грустью в голосе сказал Иллик Шелли, через какое-то время, нарушая общее молчание.
Юноша сосредоточенно нахмурил высокий лоб и вдохновенно процитировал:
На раскопах отдых недолог,
А с бессонницей вовсе плох.
У палатки сидит археолог.
Он задумался. Даль эпох
На него ползёт, как гроза.
Звёзды — брошенные святыни —
Чётко врезаны в черноту
Помрачневшей ночной пустыни.
Там — клокочущие шары
Истекают слепящим светом,
Там невидимые миры
И неведомые планеты.
Всплеск за всплеском, за валом вал
Мысль встаёт, расправляя крылья,
Он с надеждой глядит в провал,
Отороченный звёздной пылью...
Иллик смолк, задумчиво глядя перед собой, как будто припоминая подзабытые строки.
— Какие замечательные стихи! — восхитилась Эйго. — Кто их написал?
— Имя автора не сохранилось, — смущённо улыбнулся молодой человек. — Я знаю лишь, что он жил в середине двадцатого века прошлой истории на территории тогдашней России. В то время в этой стране существовало очень много светлого и, по-настоящему, талантливого и устремлённого в будущее...
— Ты прав, — согласилась с ним Светлана. — Я знаю эти стихи. Там есть ещё и такие строки:
Знаю. Лучше не быть, чем тенью
Промелькнуть по страницам лет.
Смерть преследует нас с рожденья,
Но у памяти смерти нет.
Время — труженик. Время — друг
Набегающим поколеньям.
В эстафете дел и наук
Жизнь становится восхожденьем.
И сегодняшний миг планеты —
Результат миллиардов лет.
Он, воссозданный нами, есть
Только здесь, в головах живущих,
Тех, кто ловит каждую весть
О событиях бывших и сущих.
Что ж во времени ищем мы,
Вырывая знанья из тьмы?..
— Это же совсем, как про нас! — снова не удержалась от нахлынувших чувств Эйго, и щёки её запылали ярким румянцем.
— "Что ж во времени ищем мы, вырывая знанья из тьмы?", — повторил я понравившиеся мне строки. — Это и в самом деле про вас!
Я посмотрел на свою возлюбленную, и она ответила мне благодарным взором.
* * *
Акира появился через час: взъерошенный, молчаливый и сосредоточенный. Он сел в кресло напротив меня и Светланы. Долго молчал, опустив глаза в пол. Затем негромко заговорил, словно извиняясь, подняв виноватый взгляд к моей возлюбленной:
— Мне очень стыдно за то, что я долгое время не прислушивался к вашим мыслям, Светлана. Я считал, что понимаю разницу между действительным зоологическим смыслом слов "Дракон", "Нага" или "Змий" и их метафорическим наполнением. Меня даже не смущало то, что всё человечество когда-то пережило "культ Змия", воскуряло фимиам перед ним или проклинало его и побивало камнями. Этого Змия упоминают все книги древности: "Зенд", "Цзин", "Веды", "Эдда" и даже Библия. Везде священный Змий или Нага имел своё святилище и своего священнослужителя...
