— Да, скорее всего, — согласился я.
— Свои магические знания, — воодушевлённо продолжал экзоархеолог, — Драконы пытались передать и поколению так называемых "старых людей". Ведь магия это вовсе не какое-то сказочное чудо. Это способность к прикладному применению свойств духовно-нематериальной вселенной в нашем материальном мире! По сути, магия таже наука — наука, рождённая чуждым для нас разумом в глубочайшей древности. И премудрости этой науки мы утеряли навсегда блягодаря стараниям всё тех же "солнечных богов".
— Кстати, криптозологи считают, что причиной возникновения легенд о василисках могут быть останки пернатых динозавров, которые находили древние люди, — добавил Акира. — А это ставит вопрос о реальности существования Змиев или Драконов уже на иной научный уровень... Я прав, Эйго?
Акира повернулся в сторону молчаливого биолога.
— Вы упомянули о земноводных, — неторопливо отозвалась Эйго, удобнее усаживаясь в кресле и по привычке поджимая под себя одну ногу. — А мне подумалось вот о ещё чём... Ведь все мы видели изображения драконов, дошедшие до нас из древности. Правда?
Девушка обвела присутствующих изучающим взглядом.
— Так вот. При всей кажущейся фантастичности таких изображений, — продолжала Эйго, — мне думается, что трудно не заметить схожести этих сказочных существ с реально существовавшими на нашей планете в древности земноводными или пресмыкающимися. Их можно увидеть и сейчас — это крокодилы или ящерицы. Но они лишь отголоски той древнейшей эпохи, о которой нам поведал Кави Рам на Марсе.
— Вы имеете в виду теорию "малой Земли"? — уточнил Акира и благосклонно наклонил голову.
— Да, — кивнула Эйго. — Эта теория, как мне видится, представляет для всех нас особый интерес. Почему? Потому что активное расширение нашей планеты, согласно её выводам, началось лишь около двухсот миллионов лет назад. Но данные, накопленные нашей наукой, позволяют нам заглянуть и в более ранний период земной истории.
— То есть, мы имеем возможность восстановить события ещё до предполагаемого увеличения размеров нашей планеты? — уточнил Иллик Шелли.
— Именно так, — снова кивнула девушка. — И вот тогда получается, что условия, хоть сколько-нибудь аналогичные нашим современным, существовали на Земле всего-то какую-то сотню-другую миллионов лет. А ведь это составляет лишь четыре-пять процентов от всего времени геологического существования нашей планеты! На протяжении же оставшихся более девяноста пяти процентов условия на Земле были принципиально иными.
— Значит, получается, что сейчас мы имеем в определённом роде аномалию?
Я почувствовал себя немного обескураженным от слов экзобиолога. В самом деле, подобное укладывалось в голове с трудом.
— Можно и так сказать, — охотно согласилась со мной Эйго. — И на протяжении всего этого громадного отрезка времени весь животный мир нашей планеты вынужденно существовал в условиях повышенной гравитации и давления!
— А ведь повышенная гравитация это не просто увеличенная сила тяжести, — тут же сообразил я. — Это и автоматически более сильное воздействие падающих капель дождя, текущих рек и морского прибоя! К тому же повышенное давление атмосферы должно приводить и к существенно более сильному воздействию ветра. И всё это вместе должно вызывать сильные эрозионные процессы.
— Правильно, — подтвердила Эйго. — Если же мы попробуем реконструировать картины далёкого прошлого по имеющимся у нас данным, то без труда увидим, что на древней "малой" Земле преобладал сглаженный рельеф, в силу относительно быстрого разрушения горных систем. И этот сглаженный рельеф хорошо согласуется с мелководностью имевшихся в древние геологические эпохи внутренних морей. Об этом было давно известно палеогеологам. И тогда можно сделать ещё одни важный вывод — такого важного для геологии и палеонтологии объекта, как Мировой океан, во времена "малой" Земли просто не существовало!
— Вы, безусловно, правы, — согласился Акира. — Все древние моря располагались не вне современных материков, а непосредственно на них. Об этом можно судить хотя бы по морским отложениям.
— Да, — кивнула Эйго, бросая на экзоархеолога томный взгляд. — Если же мы посмотрим на время данных событий по геохронологической шкале, то увидим, что "малой" Земля была лишь до рубежа Пермь-Триас. Именно тогда, двести сорок пять миллионов лет назад и начался процесс её активного расширения. А вот Пермский период ещё не сопровождался сколько-нибудь серьёзными изменениями размеров нашей планеты. Обитатели того времени жили ещё в условиях "малой" Земли, когда гравитация в два с лишним раза превосходила нашу нынешнюю гравитацию. Именно Пермь стала концом царства земноводных.
Глаза Эйго загорелись азартом исследователя.
— А теперь вспомните, как выглядели эти самые земноводные, — предложила девушка. — Все они обладали приземистым туловищем и мощными лапами, расставленными по бокам этого туловища. Вся конструкция их тел была выдержана так, чтобы в случае усталости тут же лечь на брюхо, которое для передвижения не нужно высоко поднимать над землёй. По-моему, это отличная приспособленность для условий обитания под давлением повышенной силы тяжести. Разве нет? Даже переходные формы от земноводных к пресмыкающимся не далеко оторвались от земли. По реконструкциям мы можем видеть, что они постоянно находились как бы в присевшем состоянии, с чуть приподнятой головой над передними лапами. Все они, словно бы были придавлены тяжёлым грузом атмосферы.
— Получается, время до конца Пермского периода и было временем обитания на нашей планете тех самых Драконов? — изумился Иллик, обескураженно теребя вихрастую голову. — Наша Земля была их родиной? Та самая "малая" Земля?
— Совсем не обязательно, — сдержанно возразил ему Акира, внимательно слушавший доводы Эйго. — Если ранее, до расширения, радиус Земли составлял где-то шестьдесят пять сотых современного, то схожими условиями мог обладать и наш недалёкий сосед — Марс. Ведь его радиус составляет пятьдесят три сотых от современного земного радиуса. И, как мы видим сейчас, на Марсе так же присутствуют и сглаженные формы рельефа, и имеются следы древних внутренних морей и больших озёр.
— Действительно, — согласилась с ним Эйго. Задумчиво произнесла: — Тогда можно вполне допустить, что на этой планете с условиями, схожими с теми, что царили когда-то на "малой" Земле, высших форм сознания могли достигнуть те, кто был ближе по внешнему виду и своей физиологии к пресмыкающимся, нежели к антропоидам. Тем более, если там, на протяжении многих миллионов лет не происходило никаких больших катастроф.
Эйго оглядела присутствующих задумчивым взглядом. Она явно складывала в голове части древней головоломки.
— Ведь для эволюции, в принципе, всё равно, что пресмыкающееся, что млекопитающее, — спустя минуту уверенно продолжала девушка. — Форма здесь совершенно не важна. Мы знаем, что в природе доминирует общая тенденция развития живого в сторону усложнения сознания. Именно поэтому мы и можем без труда проследить путь этого усложнения на протяжении двух миллиардов лет геологического времени нашей планеты. С самого возникновения жизни на Земле наблюдалось усовершенствование центральной нервной системы у живых существ — начиная с ракообразных и моллюсков, и заканчивая человеком. В прошлом наука называла такой процесс цефализацией. Это означало, что достигнутый уровень мозга на данном уровне эволюции уже не идёт вспять. Для нас же очень важно то, что подобные процессы идут не непрерывно, а скачкообразно. Хотя кто конкретно достигает вершины, с точки зрения эволюции, не имеет никакого значения.
— Хорошо, что вы об этом заговорили, — обрадовался Акира. — Это действительно очень важно для нас с вами. Ведь скачкообразность процесса свидетельствует, прежде всего, о том, что накопление новых качеств системы при усложнении структуры самой системы не происходит непрерывно, а носит дискретный характер. Скачкообразность же может говорить и о внешнем влиянии на сам процесс. Это влияние направлено на стимуляцию концентрации "носителей" духовно-нематериальных структурных сил в определённом месте и с определённой целью.
— Да, я об этом тоже думала, — охотно призналась Эйго и щёки её тут же порозовели от волнения. — Ведь и начало процесса расширения Земли совпадает с границей Мезозой-Пермь-Триас-Юра. Как вы помните, именно в этот период времени произошло знаменитое пермско-триасовое побоище. А уже в Юрский период мы наблюдаем естественный взлёт гигантомании. Именно в это время процесс расширения планеты набрал заметные темпы, и Земля перестала оставаться "малой". Осколки её коры — континенты — стали разбегаться в разные стороны. Гравитация становилась всё меньше и животный мир, долгое время существовавший в условиях большой силы тяжести, попал в ситуацию, на которую не был рассчитан его генетический запас. Ведь гены не перестраиваются мгновенно. Именно поэтому-то излишний запас прочности и вылился в неудержимый рост существ и их громадный вес.
— В ваших словах прослеживается намёк на некую искусственность такого процесса, — заметил Акира.
Эйго утвердительно кивнула в ответ.
— А помните, подобные мысли так удивляли нашего Сида ещё на Марсе?
Экзоархеолог с улыбкой посмотрел на меня.
— Сейчас меня уже трудно чем-то удивить, — смущённо улыбаясь, отмахнулся я.
— Именно к вопросу о внешнем вмешательстве в данные процессы я и веду, — подтвердила Эйго. — Я развиваю вашу мысль о предначертанности эволюционного пути, как осознанного продвижения разума во вселенной. Если эволюция разумной жизни когда-то шла по схеме Драконы — "Боги" — люди, и Драконы на этом эволюционном пути представляли собой некую реально существовавшую разумную и высокоразвитую цивилизацию, тогда почему бы нам не допустить возможность причастности именно этой древнейшей цивилизации к пермско-триасовому побоищу? Да и к запуску процесса увеличения Земли тоже?
— Всё верно, — благосклонно склонил голову Акира. — По-моему, мы пришли к этой мысли и раньше, когда обсуждали мифическое Пахтание Молочного Океана?
— Да, так. Может быть, Драконы открыли путь для развития так похожих на них форм жизни вовсе не случайно? — продолжала рассуждать девушка-экзобиолог. — Может быть, это их изначальный план, а сами динозавры явились продуктом некой генетической селекции в грандиозном научном эксперименте в рамках целой планеты? — Глаза Эйго снова загорелись азартом. — Что если эти разумные ящеры освоили полёты в космосе и посетили нашу планету, став здесь катализатором бурного расцвета гигантов, а затем на протяжении миллионов лет истории Земли наблюдали за этим процессом откуда-то со стороны, из другого мира, например, и не вмешивались в ход эволюции?
— Вы хотите сказать, что всплеск развития динозавров мог стать результатом чьей-то направленной разумной деятельности? — немало удивился я. — До сих пор, я готов был воспринимать подобную точку зрения в отношении развития человека, но в отношении каких-то ящеров...
— А что вам мешает применить её и в отношении других видов? — беспечно пожала плечами Эйго, пристально глядя на меня. — Ведь человек далеко не единственное разумное существо на этой планете, как и во всём космосе. А эволюционирует вовсе не тот, кто лучше приспособлен, а совсем наоборот — тот, кто является менее адаптированным, чем другие. Именно такие виды обладают определённой неустойчивостью. Она и позволяет им трансформироваться дальше. Значит, мы с вами вполне можем допустить мысль о том, что сами динозавры изначально являлись порождением иного, не земного мира. Той одной-единственной линией, которая эволюционировала от неустойчивости к неустойчивости, чтобы, в конце концов, расцвести многообразием форм и видов, предстающим нам в окаменевших доисторических находках.
— А что, в этом что-то есть! — взволнованно воскликнул со своего места Иллик Шелли.
Я отёр ладонью вспотевший от напряжения лоб и перехватил ироничный взгляд Светланы.
— И если мы пойдём ещё дальше и сделаем предположение о том, что Драконы были теми самыми "падшими" или "восставшими сынами Брахмы", воспротивившимися "божественному эволюционному шаблону", то мысль об их невмешательстве в развитие своих "подопечных" на протяжении миллионов лет будет выглядеть вполне естественно. Исходом этого ожидания и стало возникновение разума на нашей планете, — закончила свою мысль Эйго. — Это стало выражением их принципа "свободы выбора", за который они и пострадали. Отсюда и невероятная длительность процесса эволюционирования динозавров — сотни миллионов лет — без заметного развития каких-либо конкурирующих видов!
— Но кто-то не дал завершиться этому эксперименту, запустив другой процесс — процесс "обновления" жизни, который уничтожил динозавров шестьдесят пять миллионов лет назад? — снова догадался я.
— Вот именно! — подтвердил Акира. — Хотя, мне думается, что и тогда Драконы не отказались от своих поисков через промежуточные виды... Но мы перебили вас, Эйго, — спохватился экзоархеолог. — Извините нас. Продолжайте, пожалуйста!
Он сделал приглашающий жест рукой, и девушка-биолог заговорила снова.
— Так вот, несмотря на ту давнюю трагедию, о которой мы вспомнили, определённые предпосылки для прорыва к высшим формам сознания у динозавров всё же просматриваются. Ведь для этого они имели некоторые преимущества перед нами. Срок их эволюции в несколько раз превосходил срок эволюции млекопитающих. Мы знаем о достижениях млекопитающих на этом пути. В итоге, им удалось достичь эволюционной вершины. Но мы практически ничего не знаем об аналогичных достижениях динозавров. Об этом мы можем судить лишь по косвенным данным палеонтологии. На основе её находок мы способны нарисовать для себя приблизительную картину жизни этих ящеров, но даже по этим скудным находкам можно сделать определённые выводы.
Эйго подтянула под себя и вторую ногу, став теперь похожей на маленькое божество с невозмутимым взглядом Будды.
— Например, можно догадаться о том, что некоторые из видов динозавров, если не все, образовывали коллективные группы — семьи, стада или стаи. Это уже само по себе является мощным фактором развития сознания, поскольку требует развития средств коммуникации, с помощью которых возможно обучать молодые особи коллективным формам поведения.
— Но коллективные способы существования являются лишь необходимым, но вовсе не достаточным условием развития сознания до его высшей формы — самосознания, — напомнил Акира Кензо. — А ведь именно оно лежит в основе таких понятий, как "знание" и "мудрость".
— Вы правы, — согласилась с ним Эйго. — Тем не менее, нам неизвестно чем бы всё закончилось для динозавров, если бы они не вымерли шестьдесят пять миллионов лет назад. О мудрости же Драконов говорят нам все легенды и мифы. Вы сами всегда вспоминаете об этом. И если учёные правы в своих догадках относительно динозавров, то цивилизация Драконов как раз и могла перешагнуть тот катастрофичный порог, который погубил земных рептолоидов. Поэтому-то Драконы и смогли достичь такого уровня развития самосознания, до которого человеку ещё очень и очень далеко даже теперь! Возможно, у них имелся гораздо больший запас времени для этого — больший, чем даже у динозавров.
