Он оглядел всех нас, краснея от возбуждения, как ребёнок.
— Да, дух захватывает! — вторя ему, закивала не менее взволнованная Эйго. — Только для меня остаётся загадкой, почему всё происходит именно так?
— Древние писания утверждают, что в человеческой форме и через неё Души могут стать "прогрессирующими Существами". В то время как природа Ангелов совершенно непреходяща — не подвержена превращению, — пояснила Светлана.
— То есть, речь опять идёт об эволюции двух миров? — снова догадался я. — Духовный мир продолжает своё развитие через мир материальный?.. И в этом есть весь смысл великой вселенской эволюции?
— Возможно, — неопределённо пожал плечами Акира. — Наверное, поэтому древние считали, что потенциал человека позволяет ему превзойти способности Ангелов. В Индии издревле верили в то, что брамин, "дважды рождённый", управляет Дэвами. То же самое утверждал и Апостол Павел, имея в виду посвящённых в сакральные тайны: "Разве не знаете, что мы будем судить ангелов?".
— Может быть, этим и объясняется интерес к человеку со стороны всех этих "Владык Пламени и Тёмной Мудрости", суть которых есть мифический Дракон Мудрости?.. Ведь обретя материальное тело, они получили возможность развиваться в совершенно новых формах, — опять принялся размышлять я. — И это должно было бы стать большим шагом вперёд в эволюционном развитии всех этих высших духовных сущностей... Но таким образом они сумели бы превзойти самого "Творца", стоящего над ними, который навечно обречён иметь лишь духовную форму. Разве это могло понравиться ему? Возможно, отсюда и рождается это стремление "восставшего" Дракона создать духовно совершенного человека? А? В этом и есть причина его отказа творить человека "безвольного"? Ведь такой человек не смог бы дать ничего для совершенствования "божественных" монад!
— Неплохое объяснение, — похвалил меня экзоархеолог. — Возможно, вы правы, и именно в этом сокрыта истинная причина стремления Брахмы во что бы то ни стало наполнить вселенную "примитивной" жизнью, которая не может самостоятельно развиться до форм высшей или "божественной" Духовности. И если бы желание "восставшего" Дракона осуществилось, оно на самом деле стало бы угрозой для "Высшего Духа". Это лишило бы его возможности получения "жизненной энергии" всех рождающихся во вселенной существ, так как у них не осталось бы мотивации стремиться слиться с его "духовной сущностью" в одно целое. Проще говоря, это лишило бы Творца-Брахмана могущества и силы. Вот почему в процессе творения вселенной он создаёт людей из последней своей формы, исполненной качеством "скверны": "И от этого произошли Люди, в которых скверна или страсти преобладает".
— Действительно, это выглядит странно, — согласился я. — Почему последняя форма оказывается самой плохой? Должно же быть наоборот — мастерство и опыт должны возрастать. Какой смысл в том, чтобы прекратить творческий процесс именно тогда, когда скатываешься на самый низкий уровень?
— Наверное, смысл в том, чтобы остановиться на существах, не превосходящих тебя по совершенству, — пожал плечами Акира. — И одновременно заложить в этих существах стремление к слиянию с Высшим Духом, заложить на уровне архетипов психики, сделать это стремление главной целью существования каждого разумом наделённого смертного. На это направлена и буддийская концепция нирваны и, сходная с ней, концепция мокши в индуизме. Цель обоих: освобождение индивидуальной души — "атмана" — от своего материального отождествления, от оков той самой двойственности, которая и позволяет человеку встать выше не изменяющихся Ангелов. Высшей целью утверждается единство с "Основой", "Источником всего сущего" — Брахманом, которое ведёт к исчезновению Души, как индивидуальной сущности, к уничтожению высшего "Я" человека.
— Вот почему буддийские тексты, как правило, не содержат позитивного описания нирваны, а вопрос о её природе и характеристиках всегда относился к тем, в ответ на которые Будда хранил "благородное молчание", — печально заметила Светлана. — Я бы сравнила нирвану со сном, лишённым сновидений, а не с уничтожением личности... Но сон хорош тем, что он заканчивается, и мы вновь ощущаем себя собой, со всеми характерными нам личностными свойствами.
Она с грустью посмотрела сначала на экзоархеолога, а затем и на меня.
— Но из нирваны нет подобного выхода, — подтвердил Акира. — Поэтому впадение в "вечный сон без сновидений" не является продолжением существования личности — это "сон разума". Стремление же к нирване это прямой уход от физического бытия, а, следовательно, и от возможности самосовершенствования Души. Также и в "царстве Иеговы", если рассматривать его согласно рассказам христиан, нет ни горя, ни войн, ни женитьбы, ни замужества, ни изменений. Как нет и индивидуального Сознания. Всё там погружено в дух Всемогущего. Это "Царство Мира и преданного подчинения" — фактически нирвана теософии. И ему противостоит царство "мятежного Архангела", которое есть "царство войн и революций". Вот поэтому-то "Царство духов", духовного действия, явившегося результатом духовного волеизъявления, само по себе противоположно и противоречиво по отношению к "Царству божественных душ" и "божественного" же действия. Оба этих царства разделены между собой.
— В упоминавшемся вами трактате "Пэмандр", — после некоторого молчания, сказала Светлана, — Бог определяется как "Ум" в образе "Света". Он противоположен "влажной" натуре, происходящей из "тьмы". При этом "Ум" порождает из себя "Логос", как "свет" от "света". Здесь "Ум" — это "Бог-отец", а "Логос" — "Сын Божий". "Откуда, — спрашивает Гермес, — произошли стихии природы?". Пэмандр отвечает ему: "Из воли Бога, который, взяв свой Логос и созерцая в нём порядок и красоту, создал мир по этому прототипу. Ум - Бог мужской и женский - жизнь и свет, рождает чрез Логос ещё другой творческий ум - Божество огня и духа, - который в свою очередь образует семь служебных духов, обнимающих своими кругами чувственный мир и управляющих им посредством так называемой судьбы".
— Получается, что достигнув пика в своём развитии, творящая сила из Тамаса почувствовала необходимость выплеснуться вовне? — в раздумье произнёс Иллик. — Вернее, она стала способна создать нечто совершенно иное, и этим иным стала наша материальная вселенная!
— Может быть, их мир просто стал тесен для дальнейшего творения? — предположила Эйго. — И тогда они почувствовали необходимость выйти за его границы, чтобы несчётные мириады монад-душ получили свой шанс к саморазвитию в новых условиях?
— Возможно и так, — не стал спорить с ними Акира Кензо.
— Но ведь в последней шлоке прослеживается и связь с материальным миром, который был явно причастен к процессу творения! — заметил я, глядя на экзоархеолога. — "...Белый лебедь из поднебесья звёздного осенил каплю большую. Яйцо расы будущей, человека-лебедя конца последующей третьей...". Что это? Связь с созвездием Лебедя, откуда пришёл кто-то и принял участие в создании Третьей Расы — расы Змиев-Драконов?.. А вот это: "...человек-лебедь конца последующей третьей"? Это же явно о летающих динозаврах или даже о птицах! В дальнейшем же происходит разделение андрогинных существ на полы и формируется раса человекоподобных "богов"? Я не прав?
— Сид! Давайте не будем забегать вперёд, — мягко остановил меня Акира. — Тексты "Книги Дзиан" помогут нам понять хронологию событий. Ведь мы для этого и затеяли весь этот разбор, верно?
Он проникновенно посмотрел на меня.
— Извините, — смутился я, поняв неуместность своего восклицания. Если Иллику подобную горячность можно было ещё простить из-за его возраста, то я давно уже перешагнул порог стажёрства в своей жизни. Мне нужно оставаться сдержанным в выражении своих эмоций.
— Я могу рассказать ещё одну легенду, которая поможет нам понять скрытые в Станцах "Книги Дзиан" аллегории. — Светлана положила на мою руку свою тёплую ладонь и ободряюще заглянула в мои глаза. — Если не возражаешь?
— Конечно же, нет!
— Так вот, — выпрямилась моя любимая. — Если обратится к греческой мифологии, то там мы найдём аллегорию, показывающую Зевса отцом двух героев — героев, рождённых из яйца, которое снесла богиня Леда. Этот теогонический миф относится к той группе мифов, которые наполнены космической символикой, показывающей рождение мира из Яйца. Леда в нём является мифической Птицей, встречающейся в преданиях разных арийских народов в том или ином виде, но объединённых общей деталью — эта Птица неизменно кладёт золотые Яйца.
— Я читал такие мифы! — не удержался Иллик и тут же потупился под взглядом Светланы.
— В этом мифе Леда, — распевно продолжала она, — сочетаясь с "Божественным Лебедем", в которого превратился Зевс, или же с Брахмой-Калахамсой, сама превращается в белого лебедя и рожает от него "двух сыновей с сердцами храбрыми" — Кастора и Поллукса. Отец их, Зевс наделяет сыновей чудесным даром и преимуществом перед остальными — они становятся полубессмертными, живя и умирая поочерёдно, через день. В "Книге Дзиан" о них сказано: "Дхиани от Сияющего Отца-Матери; из белых областей пришли они, из обителей бессмертных смертных...".
— "Из обителей бессмертные смертных"... — завороженно повторил я. — Наверное, это о мирах, в которых обитают выскоразвитые разумные существа со смертным телом и бессмертной душой?
— Скорее всего, — улыбнулась Светлана. — Думаю, это о Третьей Расе — расе Драконов. Символ двойственного человека — смертного и бессмертного — исполнен глубокого значения. Древнегреческий поэт Пиндар описывает, как Леда в одну и ту же ночь сочетается и со своим супругом, и с отцом "богов" Зевсом. Таким образом, Кастор становится сыном смертного, а Поллукс — отпрыском бессмертного. Но миф повествует нам иную историю, в которой в порыве чувства мести к Афаретидам — двум братьям Идасу и Линкею, сыновьям царя Мессении Афарея — Поллукс убивает Линкея, "обладающего самым проникающим зрением среди смертных", но его брат Идас, "кто видит и знает", ранит Кастора. Эту битву прекращает Зевс, убивая последних двух сражавшихся. Поллукс находит брата умирающим и в отчаянии молит Зевса о смерти для себя, на что тот отвечает ему: "Ты никак не можешь умереть, ибо ты из божественной расы". Зевс предоставляет ему выбор: либо Поллукс остаётся бессмертным, либо, если он готов разделить судьбу брата, то половину своего существования он будет проводить под землёй, а другую в золотых небесных обителях. Поллукс соглашается на такое полубессмертие: "И братья-близнецы живут поочерёдно - один днём, другой ночью".
— Иными словами, Кастор и Поллукс символизируют у греков Третью Расу с её последующей трансформацией в "Богочеловека". Иначе говоря, это антропоморфные "боги", заключённые в животное тело, — подытожил Акира. — Их первая половина смертна, и только в продолжительности их жизни заключён мифологический смысл их "бессмертия". Вторая же половина имеет бессмертную индивидуальность — душу или монаду, которая является мостиком между двумя мирами.
— И эта душа или монада не может существовать и воспринимать вещи в материальном мире без наличия физического тела и данного ему мозга — разума или "манаса"?.. — в раздумье произнёс я. — Вот почему Поллукс и Кастор близнецы! Ведь Кастор в данном случае олицетворяет личность смертного человека, его животную составляющую без какой-либо связи с "божественной" индивидуальностью. И эти близнецы навеки разделены смертью, как и мы в своём физическом мире отделены от мира духовного переходной гранью неведомого небытия... Если только кто-то, как Поллукс, не поделится с нами частью собственной "божественной" природы, приобщив нас к своему бессмертию.
Я доверчиво взглянул на экзоархеолога.
— Вот именно! — согласился он. — Так видели это древние. Они говорили, что в проявленном мире "Высшее видит глазами низшего", и в материальном мире Пуруша — Дух — слеп без помощи Пракрити — Материи.
— Иными словами, наши материальные тела нужны нашим Душам в качестве носителя или некой исследовательской машины, в которой они изучают этот материальный мир? Но им необходим и наш мозг, который является неким генератором или преобразователем материальных энергий в их аналог — духовно-нематериальные энергии, которые питают все Души и наделяют их силой и вечной жизнью! — вспомнил я недавний разговор со своим энерготерапевтом в антарктическом санатории.
— Пожалуй, можно рассматривать этот вопрос и с такой стороны, — поразмыслив, согласился со мной Акира. — Не случайно аллегорически духовно-нематериальный мир всегда представал в мифах в образе космических первовод. Вода питает всё живое, творя, таким образом, мир материальный. Вспомним, опять же, греческую теогонию. Греки учат, что всё сущее, в том числе и "боги", обязано своим существованием Океану и его супруге Тефиде, тождественной Гее-Земле или Природе. Но что, в данном случае, представляет собой этот Океан? Это не что иное, как бесконечное Пространство — Дух в Хаосе. И Тефида это не просто Земля, она даже не Адити-Гея, рождающая Урана или Варуну — главного Адитью из семи антропоморфных "богов". Она — Предвечная Материя в процессе своего образования!
— Мне всегда больше нравился очень яркий образ из финского эпоса "Калевала", — улыбнувшись, сказала Светлана. — Там "прекрасная дочь Эфира" или "Вода-Матерь" создаёт мир, сочетаясь с "Селезнем" — разновидностью лебедя или гуся, который кладёт в её недра шесть золотых яиц и седьмое "яйцо железное". Вот вам снова связь с древнегреческой Ледой или с "Белым лебедем из поднебесья звёздного" "Книги Дзиан"!
— Вы снова правы, — подтвердил Акира Кензо. — Ведь "Калахамса" — один из символов Брахмы, его вахана — не простой лебедь. Это аллегория процесса творения, разнесённого в бесконечности времени. "Кала" и есть само время, персонификацией которого в индуизме выступает "бог" Кала. Будучи всеразрушающим олицетворением времени, этот "бог" является "богом смерти", отождествляемым с самим Ямой. Недаром Кришна говорит о себе: "Я - время, великий разрушитель миров". Поэтому и "Белый лебедь из поднебесья звёздного", осеняющий "каплю большую. Яйцо расы будущей" есть ни что иное, как время — время существования Третьей Расы, давшей начало следующим поколениям живых существ во вселенной!
— Да, наверное, так и есть... — задумчиво произнесла Светлана, опуская глаза.
— Хотелось бы на это надеяться, — улыбнулся в ответ Акира. — Так вот, как я уже сказал, "Книга Дзиан" даёт нам основания полагать, что эволюция Третьей Расы — "первых Рождённых из Яйца" — шла путём разделения её на три самостоятельные ветви, ибо в ней есть упоминание неких "первых" и говорится о "ничтожных формах первой трети". Вот, послушайте: "Готовые к новому рождению, спустились Сыны Мудрости, Сыны Ночи. Увидели они ничтожные формы первой трети. "У нас есть выбор, - сказали владыки. - Мы мудры". Одни вошли в чхая, другие выявили Искру, третьи воздержались до четвёртой. Из собственной рупы они наполнили каму. Вошедшие стали Архатами. Получившие лишь Искру остались лишёнными знания. Искра горела слабо. Третьи остались лишёнными ума. Их Дживы не были готовы. Эти были выделены из семи. Они стали узкоголовыми. Третьи были готовы. "В них мы будем жить" - сказали Владыки Пламени и Тёмной Мудрости", — зачитал очередной отрывок экзоархеолог.
