— Идём, Вимми! Нельзя отставать от остальных! — появившаяся, казалось, из ниоткуда молодая воспитательница взяла девочку за руку и повела её к выходу, бросив в нашу сторону быстрый встревоженный взгляд.
Держась за руки, дети прошли мимо нас. Я проводил их взглядом и снова посмотрел на Влада.
— Что-то произошло в лаборатории... взрыв какой-то энергии... Почему и как, этого мы пока не знаем...
— А я вам говорил! Говорил об опасности! — возбуждённо и немного зло воскликнул Влад, но тут же осёкся под моим взглядом.
Я покосился на стоящего рядом Акиру Кензо. Экзоархеолог был суров и бледен. Мы встретились с ним глазами, и я понял его чувства без всяких лишних слов. Действительно, неудачи, будто преследовали нас последнее время: сначала там, на Марсе, потом в Антарктиде и теперь здесь, когда, казалось бы, осталось сделать последний шаг к разгадке великой тайны... Неужели там, внизу всё погибло и ничего уже нельзя восстановить?..
В отчаянии я сжал кулаки и посмотрел на Светлану. Она выглядела взволнованной не меньше, чем остальные, и была бледна.
— Неужели ничего нельзя восстановить? — с безнадёжностью в голосе воскликнула маленькая Эйго, повторяя вслух мои мысли. Её лицо было перепачкано гарью, а волосы покрыты пеплом.
Девушка-биолог смотрела на Акиру расширившимися от отчаяния глазами, затем перевела взгляд на нас троих. Стоявший рядом с ней, Иллик ободряюще приобнял Эйго за плечи и попытался улыбнуться, хотя было вполне очевидно, что и сам он подавлен не меньше неё. Уткнувшись лицом ему в грудь, молодая исследовательница громко зарыдала, больше не скрывая нахлынувших на неё чувств.
— Пока ничего не известно... Ничего не известно! — монотонно пробубнил Акира, рассеянно озираясь по сторонам. — Нужно подождать, когда потушат пожар в лаборатории... Подождать и вернуться туда...
— Никто не погиб? — встревожился Влад. — Внизу... Там остались люди?
— Нет, никто не пострадал... И это главное! — уверенно сказал я, мрачно глядя на товарища.
Кажется, он понял меня. Смутившись, опустил голову. Я прекрасно осознавал, как тяжело сейчас приходится Акире и без подобных осложнений. К счастью, в этот раз всё обошлось без жертв.
— Да, но вам обоим нужна медицинская помощь! — вмешалась в разговор Светлана, взволнованно глядя на меня и на экзоархеолога.
— Действительно, — поддержал её Влад. — Акира, Сид! Вы оба ранены! Нужно немедленно идти к медикам!
Мы с Акирой переглянулись, но спорить с товарищами ни он, ни я не стали.
Спустя два часа, когда огонь внизу затушили, и сканирование помещений не выявило там никакой опасности для здоровья и жизни, все вместе мы решили осмотреть лабораторию после катастрофы. Только на этот раз, для безопасности пришлось облачиться в защитные костюмы.
— Боюсь, очень скоро мне придётся держать ответ перед Советом Экономики, — хмуро промолвил Акира Кензо, обращаясь ко мне, когда мы шли по коридору в сторону лаборатории. — Жаль, что мы так и не смогли ничего толком узнать и доказать...
— Перестаньте, Акира! — одёрнул я его. — Ничего страшного ещё не случилось! Все живы и здоровы. Да, пострадало оборудование и здание института, но всё не столь критично. Всё можно восстановить. По-моему, вы излишне драматизируете ситуацию.
— Эх, Сид! Вы не понимаете... — тяжело вздохнул экзоархеолог. Он хотел ещё что-то добавить, но сокрушённо махнул рукой и замолчал, понуро опустив голову.
В закопчённом помещении горело только аварийное освещение, но и этого вполне хватило, чтобы оценить масштабы нанесенного взрывом ущерба. Мы позвали с собой ещё двух механиков на случай, если придётся подключать повреждённую аппаратуру. Я вместе с ними первым вошёл в лабораторию. Пришлось расчищать дорогу от громоздких металлических ящиков с приборами и датчиками, опрокинутых взрывом и валявшихся теперь повсюду на полу. Под подошвами ботинок у меня что-то хрустело. Пол казался скользким, как лёд. Я с удивлением взглянул себе под ноги и понял, что это кусочки оплавленного и застывшего стекла, покрывавшие всё вокруг янтарными наплывами, походившими на застывшую сахарную патоку, лопаются под моими подошвами. Смотровое окно испытательной камеры зияло огромной чёрной дырой, за которой трудно было угадать очертания предметов, находившихся внутри. Осторожно приблизившись к зловещему провалу, мы с Акирой нетерпеливо заглянули внутрь. Влад стоял тут же, чуть позади нас, подсвечивая нам мощным фонарём.
Первое, что я увидел, выхваченное из темноты снопом белого света, — ком сплавленного металла из которого жалобно торчала железная рука-манипулятор с зажатым в ней лучевым резаком. Это всё, что осталось от могучего робота. "Саркофаг" стоял на прежнем месте... Вернее стояла только одна его половина. Верхняя же часть, словно раскрывшаяся крышка, валялась рядом на полу. С замиранием сердца мы приблизились к загадочной капсуле, освещая себе дорогу фонарями. Внутренняя поверхность "крышки" в лучах фонарей казалась зернистой с желтоватыми вкраплениями.
— Давор! — окликнул одного из техников Акира. — Вы не могли бы попробовать просканировать эту поверхность? Меня интересует её покрытие. Как вы думаете, из чего это сделано?
— Трудно сказать так сразу, — отозвался тот, подходя ближе и доставая из кармана портативный сканер. Небольшое прямоугольное табло засветилось в сумраке помещения голубым светом. — Сейчас попробую определить приблизительный состав. Но для более тщательного исследования потребуется время и образцы вещества.
— Да, да! Хотя бы предварительные данные! — нетерпеливо отозвался Акира, переходя к стоявшей на закреплённом постаменте второй половине "саркофага".
Заглянуть внутрь без лестницы или какой-нибудь подставки оказалось невозможно. Мы стали подыскивать что-то подходящее.
— Ого! — воскликнул Давор. — Это очень, очень интересно!
— Что? Что там такое? — встрепенулся экзоархеолог, бросая поиски и порывисто подходя к технику.
Мы с Владом тоже приблизились, с интересом заглядывая в экран сканера.
— Похоже, что здесь имеются большие вкрапления цинкита, — пожал плечами Давор.
— Да? И что в этом такого? — удивился Акира, явно не понимая, о чём идёт речь.
— Постойте, — вмешался я. — Кажется, я догадываюсь, в чём тут дело. Цинкит является источником для производства оксида цинка. Верно? А оксид цинка, в свою очередь, способен генерировать электрический ток с помощью пьезоэлектрического эффекта.
— Правильно мыслите, — одобрительно кивнул техник и довольно хмыкнул. — Для возникновения этого эффекта может быть достаточно простой механической нагрузки. А при большой чувствительности проводника ток может вырабатываться даже под давлением звуковых волн!
Он оглядел нас с важным видом.
— Сейчас мы широко используем эту технологию для зарядных устройств и накопителей энергии. Вот и здесь, похоже, тонкая плёнка из наноструктур выполняла туже функцию. Ко всему прочему, оксид цинка обладает фотокаталитической активностью. Покрытые им поверхности становятся самоочищающимися и бактерицидными.
— Тоже, кстати, немаловажная деталь, если учесть факт того, что внутри долгое время находится что-то живое, — согласился я и посмотрел на Акиру.
Тот промолчал.
— Интересно и то, — продолжал Давор, — что при разогреве до относительно небольших температур оксид цинка превращается в крошечные нанострежни, которые на такой большой поверхности становятся громадным генератором энергии.
— А мы поспособствовали этому, пытаясь вскрыть капсулы лучевым пронизывателем! — печально подытожил Акира Кензо.
— Получается что так, — пожал плечами Давор.
— В результате и произошёл этот взрыв! — недовольно покачал головой Влад.
— Послушайте! — смело выступила вперёд Эйго. — Но ведь на Марсе мы не пытались вскрывать "саркофаги"!
— Верно! — поддержала её Светлана. — Почему же там случилось почти тоже самое?
Она недоумённо смотрела на осведомлённого техника.
— Вы хотите получить от меня ответы на все вопросы? — удивился тот. — Сожалею, но я не в курсе всех тайн природы.
Он беспомощно развёл руками.
— Думаю, на Марсе как раз могли сыграть роль те самые звуковые волны, — размышлял я.
— Сид прав, — согласился со мной Акира. — Мы не знаем, сколько тысячелетий простояли эти "саркофаги" в своём подземном убежище не тревожимые никем. Когда мы появились там, любой громкий звук мог послужить катализатором, спусковым механизмом этого разрушительного процесса... Хотя мне почему-то кажется, что тайна его кроется как раз внутри самого "саркофага".
— Странно, — медленно произнёс Иллик. — Если внутри "саркофага" находилось что-то живое, то оно должно было бы позаботиться о том, чтобы подобное никогда бы не случалось... Но это случилось... Может быть, там, внутри находился вовсе не биологический организм?
Юноша беспомощно посмотрел на нашего биолога.
— А что? — не поняла его намёки Эйго. — Что там, по-твоему, могло находиться? Мы же все видели на снимках настоящего дракона!
— Возможно, это был тот самый "Огненный Дракон"? — осторожно предположил Акира Кензо.
— Но что же там сейчас? — нетерпеливо воскликнула Светлана. — Осталось хоть что-то или всё уничтожено взрывом?.. Ребята! Давайте посмотрим, наконец, что там, внутри!
— Мне и самому это интересно, — дрожащим от волнения голосом промолвил экзоархеолог.
Подтащив к "саркофагу" несколько ящиков, валявшихся неподалёку, мы осторожно взгромоздились на них, как на самодельную лестницу.
— Свет! Дайте больше света! — дрожащим от волнения голосом, попросил Акира.
Лучи нескольких фонарей озарили темноту внутри таинственной марсианской "капсулы". На дне её лежала гора потемневших коричневатых чешуек, напоминавших истлевшую бумагу. Сквозь них местами проступал пожелтевший костяк странного мощного скелета.
— Похоже на стопки древних книг в хранилище... — обескураженно промолвил Иллик.
— Он жив? — спросил встревоженный не меньше остальных Влад.
— Это мумия?.. Это же мумия! — раздался удивлённый возглас Эйго.
— Но зачем такое сложное устройство "саркофага" для простой мумии? — изумилась Светлана.
— Думаю, эта "капсула" служила хранилищем для чего-то иного, — уверенно сказал Акира. — Здесь находилось нечто вроде "шаров праны" — энергетическая сущность этого самого Дракона!
— Его Душа! — не в силах сдержать волнения, Светлана посмотрела горящими глазами на экзоархеолога.
— Да. Теперь же мы видим лишь то, что осталось от его бренного тела.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ЧАША ОТРАВЫ
"Мне дал отравы злобный царь испить в его чертоге.
И показался яд водой, твои омывшей ноги.
Корзину с черною змеей поставили с опаской,
Но я тебя узнала в ней и укротила лаской..."
Мирабаи
"Со времён древнейших дева, дочь прекрасная Эфира,
В безграничной шири Неба жизнь свою вела веками.
Семь веков она блуждала, семь веков она трудилась,
Когда первенец родился. Вот красиво мчится утка,
К матери-воде стремится. Легко села на колено.
Место ищет для гнездовья, безопасное для кладки.
И в него сложила яйца. Шесть яиц снесла из злата,
А седьмое из железа"
"Калевала"
Чёрная мгла вокруг трепетала и вздрагивала, будто огромная медуза, раскинувшая во все стороны свои щупальца. Неожиданно эта "медуза" стала истончаться и светлеть, как истончается и светлеет капля краски, упавшая в воду. Колеблющаяся завеса тьмы поблёкла, открыв передо мной невероятный по красоте мир. Я отчётливо ощутил, что парю на головокружительной высоте. Но, к своему изумлению, я не чувствовал ни своих рук, ни своих ног. Я вообще не ощущал своего тела, даже не видел его — его будто бы и не было вовсе. Внизу подо мной простирался безграничный аметистовый океан. Я ясно слышал плеск волн, хотя океанский простор казался абсолютно неподвижным. Больше всего это походило на монолит из застывшего стекла, или на громадный кристалл, переливающийся всеми оттенками синего. Обескураженный подобным открытием, я взглянул на небо и не увидел там ни солнца, ни звёзд. Да и само небо тоже выглядело, как мерцающий кристалл сиреневато-розового оттенка. Временами этот кристалл озарялся изнутри неяркими молочными всполохами, словно бы это пульсировало сердце в груди неведомого мне великана.
Океанский берег казался отлитым из меди. Постепенно возвышаясь, он переходил в высокие красно-фиолетовые горы, спины которых искрились разноцветными камнями. Их яркое свечение у подножья слепило меня, но ближе к гладким округлым вершинам оно сгущалось в разноцветную дымку, стелившуюся призрачным шлейфом. Сквозь неё отчётливо проступала белая, как будто фарфоровая лестница, начинавшаяся у самого побережья и поднимавшаяся к неподвижному небу по склону пологой горы. С двух сторон эту лестницу окаймляли рощи странных пирамидальных деревьев, совсем не похожих на живые деревья. Их стволы и ветви будто бы были отлиты из какого-то золотистого металла, брызги которого разметал могучий ветер. Листья же казались вырезанными искусной рукой неведомого мастера из хризолитажелтоватого и оливкового оттенков. И ветви, и листья у этих странных "деревьев" вздрагивали, как от порывов налетающего ветра, но я и не ощущал никакого движения воздуха вокруг себя...
И вдруг я понял: они же разговаривают между собой — разговаривают! Оказалось, что эта странная, непонятная мне "речь" наполняет всё пространство вокруг. Звуки её сливаются в мелодичный шум, напоминающий песнь морского ветра и плеск волн. Эту нескончаемую мелодию подхватывали горы, камни и даже небо надо мной. Я плескался в её волнах, радуясь, как ребёнок только что научившийся плавать. Я чувствовал, как эти волны несут меня к вершине горы — туда, где широкой площадкой оканчивалась "фарфоровая" лестница и где стояло некое подобие огромного серебристого трона. На нём, подняв голову к небу, восседала синекожая женщина. Её лицо было обращено навстречу мне, но широко расставленные огромные глаза были сейчас закрыты.
Незнакомка оказалась полуобнажённой: золотистая полоса ткани, усыпанная искрами драгоценных камней, переброшенная через плечо, наискось охватывала грудь и часть бёдер женщины. Казавшиеся тяжёлыми, чёрные локоны на голове синекожей "царицы", собранные в причудливой прическе, расходились в стороны, напомив мне раскрытый змеиный капюшон. Сверху волосы покрывала высокая массивная "корона", слегка отклонявшаяся назад, к затылку и визуально скрадывавшая удлиненность черепа таинственной владычицы серебряного трона... Почему царицы или владычицы?.. Я сам не знал, отчего ко мне пришло это сравнение. Но это первое, о чём мне подумалось в это мгновение. Возможно ещё и от того, что впечатление царственности синекожей властительницы усиливалось массивным ожерельем из крупных пунцовых камней, которое покоилось на её высокой тонкой шее.
Невесомый, я застыл где-то высоко над вершиной горы, испытывая странное трепетное волнение. И синекожая "царица", как будто почувствовала моё душевное состояние. Её глаза медленно раскрылись и выплеснули на меня ослепительное пламя, от которого моя душа похолодела и испуганно метнулась прочь. Но неодолимая сила держала меня крепко. Я почувствовал, как она начинает сплющивать меня, сминать подобно расплавленному воску. Я снова рванулся в сторону, прочь, как пловец в глубокой воде, чувствуя, что неведомая мощь тянет меня вниз — взгляд синекожей "властительницы" продолжал удерживать меня на месте с неодолимой силой.
