Акира сделал паузу, словно пытаясь понять, проникся ли его словами собеседник.
— Теперь же перед человечеством стоят совсем иные задачи. Они позволят нам двигаться дальше, позволят избежать самого страшного — застоя. Перед нами открываются невиданные доселе просторы... И именно теперь вы предлагаете всем нам отступить назад? Ради чего? Ради сомнительной цели завоевания "божьего царства"?.. Вот почему я говорю вам о необходимости, прежде всего знания, которое рождает волю к самопреодолению и к самосовершенствованию во имя общего блага.
— Разве я против знания? — нервно хохотнул Мелех. — Именно знание и даст нам возможность победить любых "богов", позволит подняться над этим материальным миром к высшим духовным сферам! Знание, данное библейским Змеем первосозданной женщине было бесценным, но за него же люди и пострадали... А вам известно, что это за Знание?
— Думаю, да. Элохим прямо говорит об Адаме в раю: "Узри, человек стал, как один из нас, чтобы познать добро и зло; и теперь из опасения, чтобы он также не овладел древом жизни и не вкусил и не стал бы жить вечно...". Сомнений в жестокости "солнечных богов" по отношению к людям быть не может. Она подкрепляется многократными упоминаниями в различных мифологиях. Просто это так не вяжется с представлением об этих "богах", как о добрых благодетелях человечества, что большинство религий предпочитало на этом не акцентировать своего внимания. Мне же не нужно вам объяснять, что здесь вполне очевиден намёк на уничтожение "божественной" духовной чистоты, когда человек приобретает знание добра и зла? К тому же есть прямое указание на "падших богов" или ангелов всех теогоний. В Книге Бытия и по Еноху "Сыны Бога" проникаются любовью к дочерям людей, сочетаются с ними и открывают своим женам тайны, незаконно узнанные ими на Небесах, что и становится "падением Ангелов". Аналогично в индуизтском экзотеризме эти Ангелы — Асуры — так же объявлены как "противники Бога" — как те, которые отказываются от жертвоприношений и почитаний, воздаваемых Девам. Это как раз и даёт нам представление об истинных устремлениях этих "благодетелей" человечества, не терпящих никакой конкуренции не со стороны других "ангелов", ни тем более со стороны каких-то там людишек... Но я всё же хотел бы выслушать ваше мнение на этот счёт.
Акира по обыкновению прищурился, пристально глядя на Мелеха. Тот, воодушевлённый его интересом, торопливо заговорил:
— Давайте отвлечёмся от моих предложений по усовершенствованию человека и остановимся на самом его создании теми самыми "богами". Вы правильно упомянули о жертвоприношениях. Краеугольным камнем здесь, на мой взгляд, является не то, как был создан человек, и даже не то, кем он был создан. Главный, основополагающий вопрос — зачем он был создан? Мы оба знаем, что библейский Бог ничем не отличался от всех остальных "богов". Создавая первого человека — Адама — Яхве создавал его по своему образу и подобию. И так же, как шумерские небесные создатели использовали некую "суть" своего мятежного собрата, чтобы вдохнуть жизнь в созданного ими Адапу, так и библейский Элохим вдохнул в своего Адама бессмертную душу. Главная же тайна — почему "боги" оказались заинтересованы в создании людей? На какой-то крохотной планетке, в системе рядового солнца, расположенного где-то на окраинах галактики? Зачем мы им, нашим "создателям"? Почему в планы Брахмы входило создание именно безвольных и безответственных людей, против чего воспротивились его "восставшие сыны"? Они-то, кстати, не могли одарить людей даже частью своих личностных свойств!
Мелех помолчал, затем заговорил снова, придав своему голосу ещё больше загадочности:
— Итак, Бог вдохнул в Адама душу, на что был способен только он один, а затем он же изгнал своё создание из Рая. Тогда род человеческий стал размножаться и заселять Землю самостоятельно. Но было ли адамово потомство наделено, как и их отец, бессмертной душой? Ведь только Всевышний, согласно библейской логике, способен наделять свои творения этим даром! Адам же, будучи изгнан из райских кущ, метафорически потерял свою божественность, потерял способность передавать своему потомству бессмертие — тот самый "божественный дух".
— Вы хотите сказать, что все люди, условно говоря, после Адама рождались уже без души? — настороженно спросил я. Меня смутило то, что подобные мысли приходили однажды и в мою голову, и это так не понравилось Светлане. — Как такое возможно? Притом, что большинство религий говорит нам о жизни после смерти, о перерождении духовной сущности, о бессмертии человеческой души.
— Верно, — поддержал меня Акира Кензо. — Мы имеем самые древние из таких свидетельств — египетские папирусы, ясно говорящие о семи принципах или "Семи Душах Человека". В "Книге Мёртвых" даётся полный список "преображений", которым подвергается каждый умерший, последовательно сбрасывая с себя все эти принципы, материализованные ради ясности в эфирные сущности или тела. Древние египтяне говорили о Душе умершего, как о живущей в вечности, что она бессмертна и "сосуществует с Солнечным Челном и исчезает вместе с ним". А ведь свои представления о Душе они почерпнули именно у "богов", причём у наиболее древних из них! Что уж тогда говорить о поколении ведических "божеств", несших те же идеи в другом уголке Земли?
— Я лишь хочу вам сказать о том, что записано в древних текстах, в которых говорится о неких Гениях, которых герметические философы называли Тиори — Боги, индусские брамины именовали их Девами, в Тибете их знали как Дхиан-Коганов или Читкала, а у буддистов они звались Гуань-Инь. Все эти сущности, которых сократическая мысль латинской теологии, вслед за своей восточной прародительницей, низвела до статуса демонов — суть духи, хранители человеческой расы. Как говорил Гермес: "Те, кто пребывают вблизи бессмертных и оттуда следят за делами человеческими". Именно они выполняют волю "богов" — Карму — иногда посредством бурь, ураганов или землетрясений, а так же голодом и войной, наказывая людское безбожие. Все эти Гении управляют человеческими делами, они потрясают и сбрасывают конституции, построения государств и индивидов, они запечатлевают своё подобие на наших душах, они пребывают в наших нервах, в нашем мозгу, в наших артериях. В момент, когда каждый из нас получает жизнь, он вступает под охрану этих представителей "тонкого мира", управляющих так же и человеческими рождениями. Их бесчисленные множества собраны, как говорится, наподобие армии спутников вокруг нашего солнца.
— Откуда у вас эти данные? — сухо поинтересовался Акира Кензо.
— Я отыскал в архивах копию старой книги под названием "Тайное Знание". В ней собраны древние тексты с комментариями к ним, — охотно сообщил Мелех.
Акира понимающе кивнул в ответ и поинтересовался:
— Никак не пойму, к чему вы клоните в контексте всего, о чём говорили до этого?
— Я подвожу вас к той мысли, что эти самые Гении не дают каждому человеку собственно Души, как таковой. Ведь все они находятся всего лишь на уровне сверхчеловеческих астральных духов, которые классифицируются ниже самих астральных тел человека. Не случайно корень имени Читкала — "Чит" — означает "то, посредством чего отбираются последствия действий и различные виды знания для пользования души". Попросту говоря, это наш внутренний голос или совесть человека. Эти самые Гении лишь подпитывают две части души, побуждая их давать нашему телу духовную энергиию. Но разумная часть Души не подчинена этим Гениям. Она предназначена для принятия Бога. Только поймите меня правильно. Я сейчас не говорю о религиозной вере в некую абстрактную всесильную сущность.
— Кажется, я начинаю понимать вас, — медленно произнёс экзоархеолог. — Вы хотите сказать, что большинство людей наделено лишь некой "зачаточной" Душой, не сильно отличающей их от остального животного мира? И лишь единицы способны принять в себя не животную Душу, а душу "божественную"?
Мелех обрадованно закивал головой.
— Да, да! Именно так! Я бы даже назвал всех остальных — "мёртвыми душами". Вы же не станете спорить с тем, что не всякий человек на протяжении земной истории был наделён даже совестью? Иначе не существовало бы в прошлом стольких тиранов, злодеев и убийц. Те же, кто озарён именно "божественной" Душой всегда малочисленны, но даже сами "боги" от них удаляются, потому что не имеют власти над такими людьми. Все же остальные душою и телом направляются Читкала, служа им инструментом в исполнении воли некого обобщённого Абсолюта.
— Получается, этот ваш Абсолют не властен над сильной личностью? — заметил я. — И выходит сами "боги" мало отличны от нас, от людей?
— Иерархия "богов" сложна. Кто-то из них изначально был полубожественным существом, самозаключившим себя в тело, схожее внешне с человеческим телом. Но кому-то пришлось измениться на физиологическом уровне, чтобы сочетаться с женщинами вполне человеческими, "прекрасными видом". Но и в них так же воплотились небесные существа лишь низшего, материального уровня. От них не могло возникнуть человечества, наделённого "божественной" Душой, потому что они принадлежали к иному уровню творения.
— Да, об этом говориться в "Книге Дзиан", — согласился Акира Кензо.
— Тибет всегда полнился мудростью, — снисходительно улыбнулся Мелех. — В еврейских же преданиях прототипом всех этих существ являлась Лилит — первая жена Адама, созданная Богом вместе с ним. А вот в эзотерических текстах они больше известны, как Кхадо или Дакини по-санскритски. Легенды называют главу этих "лилит" — Сангиэ Кхадо — Будда Дакини, и приписывают им способность "летать по воздуху", а так же "великую доброту к смертным". Но, как говорится, они не обладали разумом — Манасом — а имели лишь животные инстинкты.
— Что ж. Отчасти в сказанном вами есть определённый смысл, — медленно произнёс Акира. — Но вы много не знаете, потому-то и трактуете древние тексты по большей части неверно. Земные мифы созданы существами, использовавшими сложнейшую символическую систему, для правильного понимания которой необходимо хорошее развитие абстрагированного мышления. Вы же, как я вижу, пытаетесь прорваться сквозь эту символическую стену напролом, воспринимая сложные образы напрямую. Не зря сказано об этих полубожественных Существах, что им пришлось измениться физиологически, чтобы сочетаться с другими, вполне земными по виду существами. Речь-то идёт о разумном подталкивании эволюции разума, о грандиозном многоплановом генетическом эксперименте, когда некая высокоразвитая раса, пришедшая на Землю из космоса, создавала другую разумную расу путём долгой селекции и отбора. Эта инопланетная раса известна издревле, как "раса Змиев" или Мудрых Драконов, обучавших своей мудрости так же и "молодых богов", а затем уже людей.
— Я знаю об этом! — нетерпеливо воскликнул Мелех и открыл, было, рот, чтобы сказать что-то ещё, но Акира решительно перебил его:
— Через двадцать минут начнётся заседание Академии, — сообщил он, взглянув на часы. — Я с удовольствием послушаю ваш доклад. А после, возможно, мы продолжим нашу беседу, если вам удастся заинтересовать меня вашими научными изысканиями, — добавил экзоархеолог, сухо улыбнувшись, и поднялся со скамьи. Посмотрел на меня.
— Сид! Вы идёте с нами?
— Да. Я подойду чуть позже, — кивнул я. — Идите без меня.
Акира согласно кивнул и решительно направился к входу в здание Академии. Я увидел, как Мелех быстро зашагал вслед за ним, не переставая что-то говорить экзоархеологу, энергично жестикулируя при этом. Я огляделся по сторонам, отыскивая кабинку с визиофоном. Разговор, услышанный мной, явно выходил за рамки обычной малозначимой беседы. Здесь стоило спросить совета у Громова, и вообще поставить его в известность о взглядах и мыслях Мелеха.
— Интересные вещи ты рассказал, Сид, очень интересные!
Громов откинулся на спинку кресла, что-то обдумывая и задумчиво потирая острый подбородок. Наконец, сказал, глядя мне в глаза:
— Думаю, Менгеша прав. К этому Натану Мелеху стоит присмотреться внимательнее и относится к его начинаниям с большой опаской...
Я удивлённо взглянул на начальника Особого отдела.
— Ну, пусть не с опаской, — поправился Громов, едва заметно улыбнувшись одними кончиками губ. — Но рядом с ним обязательно должны находиться наши люди... Я имею в виду, во время его научных опытов и исканий. Неизвестно куда может завести этого человека его жажда познаний. А безопасность людей, сам понимаешь, для нас всегда превыше всего. Если бы Мелех рисковал только собой, это был бы его личный выбор и его право. Но, насколько я знаю, в его опытах участвуют добровольцы, готовые ради науки на всё.
— Ученые-добровольцы? — уточнил я.
— Не только. Под его началом работают и простые стажёры. Сам знаешь, как молодые ребята жаждут подвигов во имя человечества. Это, конечно, похвально, но подвиг не должен вести к бессмысленной смерти. Никогда!.. Вот что.
Громов слегка подался вперёд, приблизившись к границе стереопроекций.
— Тебе придётся оставить попечительство группы Акиры Кензо и вплотную заняться Мелехом и работающими с ним людьми. Задачи те же самые, но место теперь будет другое.
— И где же это место? — мрачно поинтересовался я.
— Гораздо ближе к Земле, чем Марс. Насколько я знаю, вскоре Мелех отправиться на Луну. Там проходят основные его исследования. Но об этом он должен рассказать сам на заседании совета Академии. Так что тебе лучше вернуться туда и услышать обо всём из первых уст. Да, и Влад тоже полетит вместе с тобой. Для моральной поддержки, — добавил Громов и лукаво подмигнул мне.
Я открыл, было, рот, чтобы ответить ему, но экран уже погас.
* * *
Зал заседаний Академии походил на древний амфитеатр: ряды мягких кресел поднимались широкими дугами к куполу потолка. В жемчужно-синей глубине его мерцали переливы охры и багрянца, словно откуда-то сверху бесшумно падали листья осенних клёнов. Нижние ряды кресел заполнял учёный люд, который внимательно слушал выступление своего коллеги. Мелех же стоял на возвышении в центре помещения за полупрозрачной кафедрой. За его спиной на стене висели огромные экраны, на которые передавалось изображение с камер, сновавших по тонким металлическим штангам под потолком. Одновременно трансляция велась в общеземную информационную сеть.
Среди собравшихся в первых рядах людей я отыскал взглядом Акиру. Тот сидел рядом с человеком в белой накидке с суховатым сосредоточенным лицом и пристальным взглядом, ощупывавшим аудиторию. Это выдавало в нём председательствующего на данном учёном совете. Кажется, я пропустил вступительное слово, так как Мелех, судя по всему, уже углубился научные нюансы своего доклада. Спустившись поближе к кафедре, я уселся в свободное кресло и стал прислушиваться к выступлению учёного, помня наставления Громова.
— Рассматривая пространство нашей трехмерной Вселенной с позиций финслеровой геометрии, мы понимаем, что это пространство, так хорошо отвечающее требованиям евклидовой геометрии, уже не вписывается в рамки четырехмерного континуума. Именно поэтому нам приходится оперировать с так называемым "пространством Минковского" в рамках специальной теории относительности, — уверенно вещал Мелех, победно блестя тёмными глазами. — Отсюда становится очевидным, что та вселенная, которую мы наблюдаем в окуляры своих телескопов и которую бороздим нашими ракетолётами, является лишь частью необъятного гиперпространства, включающего в себя бесчисленное множество подобных трёхмерных вселенных. Если при этом вспомнить, что масса видимого вещества в нашей Вселенной вместе с массой межзвёздного газа составляет только четыре процента от общей массы, то весь оставшийся объём будет приходиться на вещество и энергию Тамаса — невидимого и неощутимого для нас. О существовании Тамаса мы можем судить лишь по косвенным свидетельствам, по его гравитационному воздействию. Но уже теперь для нас становится вполне очевидным, что вся эта невидимая для нас масса таинственного "тёмного" вещества и "тёмной" энергии является тем материнским лоном, из которого родились все бесчисленные миры нашей материальной вселенной. Тамас отделён от материальной вселенной тонкой гранью — абстрактной границей, условно названной нашей наукой термином "нуль-пространство".
