Девушка лежала на боку, прислонившись плечом к одной из опоясывавших зал колонн. Я помог ей сесть, заглянул в лицо под стеклом шлема.
— Как вы?
Эйго опёрлась спиной о стену. Глухо, запинаясь, сказала:
— Ничего... Вроде ничего... Жива...
Она с усилием подняла руку.
— А где Акира?
Девушка дёрнулась, собираясь встать, но сразу сморщилась от боли и вновь тихо застонала.
— Лежите, не двигайтесь! Я посмотрю, что с остальными. Хорошо?
Эйго молча мотнула головой.
Экзоархеолога и Светлану я обнаружил около входа в зал за опрокинутым роботом. Вспышкой их отбросило назад, в галерею пирамиды, а тележка робота с оборудованием послужила надёжной защитой от излучения. Акира сидел на полу галереи, встряхивая головой и ощупывая свои ноги. При моём появлении он молча поднял вверх большой палец: всё хорошо! Светлана стояла на коленях около него и проверяла воздушные клапаны скафандра. Она повернула голову с мою сторону, но ничего не сказала.
Я вернулся в зал, ко всё ещё неподвижно лежащему Зуко Пуру. Снова склонился над юношей.
— Что с ним? — хмуро спросил неожиданно появившийся откуда-то Амоль Сайн.
Я поднял голову. За его спиной стоял Иллик Шелли. Вид у обоих был немного ошарашенный и странный. Похоже, оба были слегка контужены или получили лёгкое сотрясение.
— Жив. Но без сознания... или в коме, — мрачно ответил я и выпрямился.
— Его нужно срочно доставить в лазарет станции! Я видел, как молния пронзила его насквозь, — встревожено воскликнул Иллик Шелли.
— Вам тоже нужно в лазарет, — обращаясь ко мне, твёрдо сказал подошедший к нам Акира Кензо. — И немедленно! Что с вашей рукой? Паралич?
— Похоже на то, — медленно сказал я, ощупывая свою неподвижную руку.
Все притихли.
— Так, ребята! Давайте соберёмся! — властно ворвался в тоскливое молчание голос Акиры.
— Поступим следующим образом. Мы втроём поднимем Зуко наверх. Светлана с Эйго останутся здесь и завершат сканирование и съёмку... Эйго! Как ты себя чувствуешь?
Он посмотрел на приковылявшую к нам девушку-биолога.
— Я в порядке! — бодро мотнула та головой.
Некоторое время Акира внимательно осматривал её с ног до головы, затем сказал:
— Сделаем так: Амоль и Иллик доставят Зуко в лазарет. Эйго тоже необходима помощь.
— Я здорова... — взмолилась девушка, но экзоархеолог оказался непреклонен.
— Эйго пойдёт с вами! Возьмите робота. Он исправен. Это поможет быстрее выбраться из пирамиды. Сид тоже непременно отправится наверх. Мы же со Светланой доделаем всю работу здесь и присоединимся к вам позже.
— Я останусь в пирамиде! — твёрдо сказал я.
— Геройство здесь ни к чему. Вы ранены и нуждаетесь в медицинской помощи, — рассудительно заметил Акира.
— Это не геройство. Я останусь! — упрямо повторил я.
— Хорошо, — уступил Акира.
— Будем надеяться, что наши врачи смогут помочь Зуко. Всё-таки на нём был скафандр...
— Эх, молодёжь, молодёжь! — тяжело вздохнул напоследок экзоархеолог и повернулся в сторону выхода.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
НИТИ КАРМЫ
"Нить сияющая, которая нетленна и растворяется лишь в Нирване,
возникает из неё в своей целостности в тот день, когда Великий Закон
вновь призывает всё сущее к действию"
"Бхагаватам"
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ТЕНИ СОЗДАЮТ ОБЪЁМ
"Познайте то, что мы, исшедшие от первосозданных семи,
мы рожденные предвечным пламенем, узнали от наших отцов"
Книга "И-цзин"
Ослепительный золотой шар солнца плавал в молочной дымке у самого горизонта. Серая громада океана наваливалась на берег пологими мутными валами, дробившимися о чёрные осколки прибрежных скал, торчавших из красного песка, подобно зубам мёртвых чудовищ. На отмели вода становилась серебристо-зелёной и прозрачной. Гребешки волн испуганно убегали из-под ног, ершась белой пеной и оставляя на песке округлые размывы и белёсые пятна гальки. Местами вдоль берега огромные древние валуны вздымали свои серые спины, изъеденные глубокими оспинами. Словно уставшие путники после долгого утомительного пути, они замерли у самой кромки воды, уныло внимая грозному рокоту океана.
Светлана сидела на одном из таких валунов, поджав под себя ноги и положив ладони на голые колени. Я сел рядом с ней, мечтательно глядя на далёкий горизонт. Там океанические валы превращались в зыбкую зубчатую линию, протянувшуюся с востока на запад в сторону далёкой Африки.
— Медитируете? — улыбнулся я, посмотрев на девушку.
— Немного. — Она бросила на меня долгий взгляд, щурясь от ещё слепящего солнца. Сказала доверительно: — Перед лицом океана на душе всегда становится особенно светло и привольно... Разве вы не ощущаете того же самого?
— Пожалуй, — поразмыслив, согласился я с ней. — Как и перед лицом космоса.
Некоторое время Светлана с интересом изучала моё лицо, будто впервые увидела его. Затем заметила, бросая задумчивый взгляд на запад, где за морскими просторами скрывался недоступный взору мыс Доброй Надежды.
— Скоро стемнеет.
— Здесь никогда не бывает по-настоящему темно. Белые ночи круглый год. Особенно там, на полюсе.
Я пожал плечами, лениво кивая назад.
— Это верно, — согласилась Светлана. — Но здесь, в прибрежных долинах всё же темнеет...
За нашими спинами грязно-рыжие, будто взбитые внезапным вихрем, скалы поднимались вверх, постепенно повышаясь и переходя в поросшее можжевельником, гималайскими елями и араукариями тёмное взгорье — нижние отроги обширной горной гряды, включавшей в себя горы Гамбурцева и Вернадского. Восточнее возвышался на три с половиной тысячи метров над уровнем моря главный пик, за которым скрывалось высоко стоявшее над южным полюсом второе "солнце".
Слева от нас с этим пиком соперничала вершина поменьше — гора Мензис — спускавшаяся в глубокую обширную низину, на противоположной стороне которой, на побережье стояла ещё одна гора. Высокие стволы разлапистых араукарий, увенчанные шапками загнутых к верху тонких ветвей с метелками длинных лохматых игл, толпились там сплошной буро-зелёной стеной, перемежаясь кое-где острыми конусами китайского можжевельника.
— Что же вы теперь думаете о работе археолога?
Светлана взяла пригоршню гальки и, пересыпая её на ладонях, снова с интересом взглянула на меня.
— Думаю, она необычайно увлекательна... и, как оказалось, опасна, — улыбнулся я, осторожно ощупывая своё правое плечо.
— Всё ещё болит?
В глазах девушки появилось сострадание.
— Хотите, я помассирую вам его? — прямо, по своему обыкновению предложила она. — Говорят, у меня очень сильная аура, и я могла бы даже стать отличным энерготерапевтом... Может быть, попробовать?
Светлана рассмеялась: звонко и немного грустно, слегка запрокидывая голову назад.
— Отчего же не попробовать. У вас вся жизнь впереди. А плечо это так, пустяки! — отмахнулся я. — Главное больше нет паралича.
Прядки волос, сбитые ветром, упали на лицо моей собеседницы. Она убрала их за ухо привычным свободным движением, и откинула волосы назад, через левое плечо. Спросила, всё ещё задумчиво пересыпая в ладонях шелестящие камешки:
— Прошло уже три месяца с того злополучного дня...Что вы видели, Сид?
— В пирамиде?.. — переспросил я. — А что видели вы?
Я окунулся в её потемневшие глаза и в очередной раз почувствовал лёгкое головокружение.
— Я?
Мне показалось, Светлана удивилась моему вопросу. Но через мгновение её лицо отразило гримасу досадного разочарования.
— Я потеряла сознание почти сразу же, как вспыхнуло то огненное облако... Но сейчас, вспоминая его, мне подумалось кое о чём.
— О чём же?
Светлана отбросила в сторону гальку и поудобнее уселась на камне, доверительно глядя на меня.
— Когда мы с Акирой изучали библейские тексты, отыскивая в них свидетельства деятельности "богов" на Земле, то он обратил внимание на сказания, повествующие об общении патриарха Моисея и его соплеменников с богом Яхве...
— Вернее с тем, кого эти люди почитали своим Богом, — добавила девушка, заметив мой удивлённый взгляд. — Эти описания дошли до нас в сохранившихся книгах "Исход", "Левит", а ещё "Числа"... Правда, это всего лишь электронные копии, извлечённые из гипертекста, но это не столь важно в данном случае. Хотя Акира и считает Библию сомнительным источником информации о далёком прошлом. Поэтому он, как правило, не учитывает подобные тексты при аргументации своей теории. Но я с ним здесь не согласна.
— Почему? — искренне заинтересовался я.
Мне и в самом деле было интересно слушать рассказы девушки, ведь она всё больше и больше привлекала меня: её рассуждения, её взгляды, её терзания и сомнения, её радости и печали, её мысли. Наверное, поэтому меня так неодолимо тянуло к ней все последние месяцы нашего знакомства. Казалось, внутренне я стал готов разделять все её чувства, сопереживать им, радоваться и огорчаться вместе с ней победам и поражениям. Поначалу, я не придавал этому особого значения — развитая эмпатия встречалась у большинства наших собратьев. Но теперь я всё чаще ловил себя на мысли о том, что Светлана постепенно завладевает и моим сердцем, и моей душой. Осознание этого крепло с каждым днём и наполняло мою жизнь совершенно иным смыслом, внося в неё нотки и радостного ожидания, и волнительной тревожности.
— Библия слишком много раз правилась, — охотно объяснила Светлана. — Эта книга является лишь стилизованной копией с других древних текстов, искусно подогнанной под задачи христианства. От этого степень достоверности деталей в ней почти равна нулю.
Я следил за её губами, произносившими слова. Заметил:
— Об этом в школе нам не рассказывают.
— Верно. В истории религий и традиций освещают только общие представления о существовавших некогда религиозных культах, отдавая предпочтение рассмотрению древних культурных традиций и этнографии. Ведь в современной жизни религия давно перестала играть хоть какую-то роль, как это было прежде. Все мы теперь атеисты до мозга костей... Но, наверное, и я недостаточно хороший рассказчик, раз вы так невнимательно слушаете меня? — спокойно констатировала Светлана, лукаво прикрывая ресницы.
— Что вы, что вы! — спохватился я. — Я — весь внимание! Просто мне вообще непонятен психологический смысл необходимости религий, их важность в жизни общества в прежние времена. Почему так?
— Якобы необходимости, — поправила меня Светлана. — На самом деле, это иллюзия, навязанная людям теми самыми "солнечными богами". Мы говорили об этом ещё на Марсе. Помните? Вы же не станете оспаривать тот факт, что на протяжении всей человеческой истории всегда существовали общества, в которых вовсе не обязательно была нужна религия? И в таких обществах находилось значительное количество атеистов.
— А как же вера в духов?
— Веру в духов вполне можно причислить к атеизму. Ведь "Дух" и "Бог" — это принципиально разные сущности: происхождение духа земное, а богов небесное!
— С вами трудно поспорить, — улыбаясь, согласился я. — Так почему же вы вспомнили о Библии, если она не столь правдива, как древние тексты других народов?
— Потому что история о том, как Моисей взошёл на вершину горы и встретился там со своим Богом, относится к древнейшей части Библии. Она несёт в себе много любопытных технических деталей, косвенно подтверждающих, что Бог древних евреев имел непосредственное отношение к инопланетной цивилизации, которую исследуем мы в рамках программы "Тени Предков".
— Действительно? — искренне удивился я.
— Да. Мы даже привлекли к этой работе инженера-физика, который помог нам разобраться во всех технических нюансах проблемы.
— Очень интересно. Тогда давайте, рассказывайте!
— Так вот, — Светлана упёрлась локтями в колени и положила подбородок на ладони, склоняясь всем телом в мою сторону. — История о том, как племя евреев убежало из египетского плена в пустыню в поисках "Земли обетованной" вам должна быть хорошо знакома. Повторяться не буду.
— Да, — подтвердил я. — И что, эта история действительно правдива?
— Вполне. Исход евреев из Египта, в самом деле, имел место во второй половине тринадцатого века до новой эры. Поэтому Моисея можно считать вполне реальным историческим персонажем. Библия нам рассказывает довольно подробно о том, как он во время странствия своего племени по пустыне взошёл на вершину горы и встретился там с Яхве. В гостях у него Моисей пробыл сорок дней и сорок ночей. На протяжении этого времени он и получил от Яхве, запомнив наизусть, подробные инструкции о том, как построить и оборудовать специальный передвижной разборный храм — скинию. С помощью неё у Моисея появилась возможность периодически поддерживать с Яхве двухстороннюю зрительно-слуховую связь. Почти как это делаем мы при помощи наших визиофонов. Там же, на горе, Моисею были продемонстрированы модели скинии и всех её составных частей. Об этом в тексте говорится несколько раз. Я не сильна в цитировании по памяти древних манускриптов, как Акира, но постараюсь припомнить точно...
Светлана слегка наморщила гладкий лоб, собираясь с мыслями. Затем уверенно произнесла:
— "Всё сделайте, как Я показываю тебе, и образец скинии и образец всех сосудов её; так и сделайте"... Да, кажется точно по тексту, — бегло улыбнулась девушка, явно довольная собой. — Кроме этих наставлений Моисею дали и готовые детали скинии.
— Скорее всего, их просто невозможно было изготовить с помощью примитивных технологий того времени, — понимающе закивал я и уточнил: — А что это за детали?
— Это так называемые "скрижали каменные".
— Ах, да! Вспомнил. А сама скиния? Почему этот переносной иудейский храм так заинтересовал вас и Акиру?
— В Библии очень подробно и скрупулезно описывается как сама скиния, так и размеры её составных частей, а так же порядок их сборки и разборки. Там есть даже правила обслуживания и меры безопасности. Нас с Акирой удивило то, что сама скиния, будучи храмом, представляла собой вовсе не жёсткое сооружение, наподобие каркаса шатра. Нет. Её конструкция больше напоминала некий слабоустойчивый забор из тяжёлых вертикальных элементов-столбов. Правда, этот "забор" был строго ориентирован по сторонам света и имел прямоугольное сечение в плане.
— Любопытно, — кивнул я, пытаясь представить себе нечто подобное.
— Сведения о том, как построить скинию заучивались наизусть и передавались посвящённым, — воодушевлённо продолжала Светлана. — И лишь много позже эти сведения были записаны и вошли в текст самой Библии. При этом не допускались никакие отступления от первоначального текста, нельзя было изменить ни единого слова.
— Такой характер передачи знаний может свидетельствовать о необычайной важности сохранения информации в её первоначальном виде, — заметил я.
— Да, правильно. Хотя с течением времени истинный смысл написанного становился непонятен непосвященным в таинства. Если помните, так происходило и в Древнем Египте, где писцы по наставлениям жрецов переписывали в папирусы древние технические тексты, оставшиеся со времени правления "богов".
