— Значит, вы предполагаете, что там, на Марсе, мы столкнулись со сходной технологией?
— Не знаю, — пожала плечами Светлана и пристально посмотрела на меня. — Ведь вы не разговаривали там с Богом? Нет?
Губы девушки подёрнула насмешливая улыбка, но в глазах сквозило напряжение.
— Не думаю, — покачал головой я.
— А что вы видели, Сид? — Светлана положила свою тёплую ладонь на моё запястье и чуть склонилась ко мне. — За прошедшие три месяца вы так ничего никому не рассказывали об этом.
— Там было много света.. и мне показалось, что какая-то сила переносит меня куда-то очень далеко, в какую-то незнакомую мне страну...
— На Земле?
Я почувствовал, как пальцы Светланы сильнее сжимают мою руку.
— Не знаю, — беспомощно пожал плечами я. — Возможно... Я не чувствовал, что нахожусь в чужом мире. Тоже небо, тоже солнце... Там была огромная равнина в окружении гор. А совсем рядом с собой я увидел странных гигантов в золотых шлемах... Все они чем-то походили на изображения египетских "богов" с фресок. Особенно один, который оказался ближе всего от меня. В руках он держал очень странные предметы... Оружие, как я понял потом...
Светлана внимательно слушала меня, не перебивая.
— Ещё на той равнине шла страшная кровавая битва. Я плохо видел подробности из-за клубов дыма и огня, накрывавшего всё вокруг много раз... Но я слышал ужасные предсмертные крики — крики боли и страдания. И это были крики людей! А ещё в небе надо мной летали какие-то огненные крылатые машины. Они исчезали и появлялись в огне пожаров, убивая тех, кто находился на равнине смертельным огнём. Затем тот гигант, показавшийся мне главным среди остальных — возможно, полководцем или царём — повернулся ко мне. Представляете, он, будто почувствовал моё присутствие рядом! Я помню его глаза — они были полны огня, а его взгляд пронзил меня, как будто острым копьём. Этот гигант выкрикнул что-то вроде "шет энх атэм"... И ещё какие-то слова... Кажется, "неч атеф"... Да, точно! Потом всё померкло, исчезло, и я очнулся уже в пирамиде.
Я замолчал и с надеждой посмотрел на девушку-экзоархеолога.
— Как вы думаете, что всё это может значить?
— "Неч атеф"? — медленно повторила Светлана, задумчиво взирая на океан. — Это же "Мстящий за отца"! Таково по египетским поверьям было имя, данное "богами" Гору в его борьбе с Сетхом.
Она быстро повернулась ко мне.
— А вот "шет энх атэм"... Это очень похоже на древнеегипетское "шешет-анх-Атум". Дословно означает: "живой образ Атума". Самый распространенный титул Сфинкса... А может быть вы слышали нечто похожее на "шешет-эм-Ахет"? Это переводится как: "Живой на Горизонте" или "Живой - обитатель Горизонта"?
— Возможно. Тогда я был слишком поражён происходящим вокруг и мог упустить какие-то детали.
Я пожал плечами и снова беспомощно улыбнулся девушке.
— Но ведь это мог быть вовсе и не древнеегипетский язык! — ободряюще добавила Светлана и снова задумчиво посмотрела на океан.
Некоторое время мы сидели молча.
— А хотите искупаться? — неожиданно предложила моя спутница, с беспечным задором глядя на меня.
Её глаза сейчас походили на пронзительно синее небо, раскинувшееся над нами. Я недоверчиво покосился на воду, колыхавшуюся почти у самых наших ног. За последнее тысячелетие климат на Земле сильно изменился, а часть побережья Антарктики, где мы находились, переместилась в умеренные широты. И всё же воды Южного океана в заливе Эймери продолжали славиться своей неприветливостью.
— Ну что же вы? Боитесь? — воскликнула Светлана, заметив мою нерешительность.
Её смешливые глаза, как будто подзадоривали меня. Девушка легко соскочила с валуна и так же легко и непринуждённо сбросила короткие, песочного цвета шорты и просторную блузу с большими нашивными карманами на груди. Лёгким упругим шагом она приблизилась к заплескам морского наката, на ходу собирая волосы на затылке в длинный хвост.
Неохотно расстегивая одежду, я наблюдал за девушкой, любуясь её обнажённым телом — бронзово-золотистым и точёным, резко контрастировавшим с чугунно-серыми контурами камней вокруг. Светлана обернулась, лукаво прищурилась и стремглав бросилась в накативший водяной вал, на мгновение скрывшись из вида. Уже на ходу скидывая ботинки и брюки, прыгая на одной ноге, я устремился вдогонку за ней, бездумно ринувшись в набежавшую на берег стального цвета волну.
В первую секунду мне показалось, что в меня вонзились тысячи острейших игл. Пронизывающий холод сдавил сердце, сбивая дыхание и сковывая мышцы. Едва не задохнувшись, я с трудом поднялся на гребень пенного морского вала, делая отчаянные гребки руками, пытаясь согреть цепенеющее тело. Впереди, казалось, совсем далеко от меня, мелькала среди волн крохотная головка Светланы. Храбрый экзоархеолог радостно помахала мне рукой, светясь лучезарной улыбкой, словно бы ледяные арктические воды были ей нипочём. Когда мы выбрались на берег, девушка выглядела такой же беззаботной и весёлой. Её гладкая кожа блестела на солнце капельками воды. Я уселся на ближайший валун и принялся натягивать на себя одежду, изо всех сил стараясь не подать вида, как мне некомфортно после этого экстремального купания, старательно сдерживая знобящую дрожь во всём теле. Я боялся увидеть на губах моей бесстрашной спутницы насмешливую улыбку, но девушка, как ни в чём не бывало, беззаботно опустилась на ближайший камень и тоже принялась одеваться, время от времени поглядывая на меня и задорно блестя глазами.
Вдруг Светлана насторожилась и быстро поднялась на ноги. На лице её отразилось радостное ожидание. За нашими спинами послышался шелест гальки под чьими-то лёгкими шагами. Я обернулся в ту сторону и увидел, как сквозь кусты голубого альпийского можжевельника на свободное пространство вышел Акира Кензо, осыпая гребни нанесённого ветром красноватого песка.
— Вот, значит, вы где уединились! — весело воскликнул экзоархеолог и хитровато прищурился, оглядывая нас: — Купаетесь?.. Смотрите, Сид, со Светланой трудно состязаться, ведь её предки вышли из северной страны России. Лично я бы не рискнул соревноваться с ней ни в выносливости, ни в находчивости.
Глаза экзоархеолога, сейчас похожие на крохотные тёмные щёлочки, заблестели лукаво. Акира догадался о моей оплошности, но вида не подал. И я был благодарен ему за это. Очень не хотелось выглядеть перед отважной девушкой слабым и изнеженным.
— А я знал об этом с самого начала, — бодро ответил я. — Кстати, во мне тоже есть толика славянской крови... Впрочем, как и ещё, наверное, у шестой части жителей Земли.
— Да, вы правы, — согласился со мной Акира Кензо, усаживаясь на приземистый валун рядом с нами. — Все мы потомки тех, кому посчастливилось выжить в ужасной планетарной катастрофе, совершенно изменившей и облик нашей планеты, и само человечество. Не всем ранее жившим народам дорога в светлое будущее оказалась открытой. И тем более удивительно, что выходцы из России оказались на этом пути.
— Что же в этом удивительного?
Светлана убрала с лица прилипшие волосы и прикрыла ладонью глаза от лучей заходящего за водную гладь солнца.
— Удивительно то, что этот странный, во многом непонятный и загадочный народ, на долю которого не раз выпадали тягчайшие испытания, смог стать предвозвестником нового лучшего мира на пороге страшной всепланетной катастрофы, сумел сберечь и охранить осколки человеческой мудрости, почти полностью погибшей в пламени ядерных пожаров, землетрясений и потопных волн. Вспомните начало двадцать первого века. В школе все мы изучали удивительный документ того далёкого времени, хранящийся ныне в Архиве Информационного центра Трудового Братства.
Мы со Светланой переглянулись. Кажется, она тоже не совсем поняла о каком именно документе идёт речь.
— Это дневник выходца из нашего общего прошлого, который открыл нам забытые и неизвестные эпизоды минувшей истории, — пояснил экзоархеолог.
— Ах, да! Конечно! — обрадовалась Светлана, легонько хлопая себя по лбу. — Поразительная и очень проникновенная вещь. В старших классах она произвела на меня неизгладимое впечатление! Именно благодаря этому дневнику я твёрдо решила заняться археологией.
Акира Кензо сдержанно улыбнулся ей.
— Так вот, — продолжал он. — Тогда для вас вполне очевидно, что деградация общества безудержного потребления уготовила в своё время человечеству путь в безвозвратную пропасть духовного обнищания и экономического рабства в инфернальной техногенной среде. В эту пропасть людей загоняла кучка дельцов, которую сегодня наши историки именуют "корпаратократией". Именно она насаждала товарно-денежные отношения в экономике всех развитых стран. Именно она всеми силами стремилась к господству над миром, к тотальному контролю и власти над людьми, пытаясь подчинить себе их души, их помыслы, их устремления, и сами их жизни. Целые государства рассматривались этой безликой верхушкой иерархической пирамиды тогдашнего общества, как сырьевые придатки будущей всепланетной империи и именовались не иначе как странами "третьего мира". Народам же этих стран была уготована роль прислуги, обслуживающей будущих новоявленных "избранных".
— Да, мрачное было время, — согласился я.
— При острой нехватке сырьевых ресурсов, бездумно разграбленных за десятилетия, при иссякающих запасах питьевой воды и ограниченных возможностях производства пищи, эта кучка дельцов даже выдвинула особую доктрину, согласно которой на Земле должно остаться лишь ограниченное количество избранных жителей, — продолжал Акира, став похожим на учителя школьной истории. — Земля уже не в состоянии накормить расплодившееся человечество, говорили они. Поэтому должен остаться лишь один миллиард из числа её жителей. Как раз такое число и составляло тогда население развитых капиталистических стран. Остальные же люди должны умереть голодной смертью или сгинуть от болезней и различных эпидемий. Имеющиеся у нас исторические документы и отдельные сохранившиеся данные позволяют предполагать, что могущественные державы того времени ради достижения этой коварной цели даже начали тайно разрабатывать и использовать климатическое и биологическое оружие.
— Но ведь это настоящий геноцид! — горячо воскликнула Светлана.
— Безусловно, — согласился с ней Акира Кензо. — Но не всегда действия корпаратократии были столь явными и бессовестно прямолинейными. В России, например, она опиралась на продажных правителей и их прислужников — так называемых "чиновников". Именно они планомерно обрубали древние корни своего самобытного народа. Захватив право подавлять мнения и желания всех остальных, эти правители навязывали людям под видом законов и политических программ низкий уровень жизни, чиня любой произвол, обездоливая свой народ, лишая его социального равенства и даже права на всестороннее образование и качественную медицинскую помощь. Декларируемые на словах свободы и права на поверку оставались лишь пустыми обещаниями, прикрывавшими полное бездействие власти, её стремление любыми средствами сохранить свой статус-кво в гниющем и разлагающемся подобии государственности. Безграничные возможности по разворовыванию природных богатств этой обширной страны были отданы на откуп кучке "избранных" негодяев, властолюбцев или просто преступников. И те на протяжении нескольких десятилетий бессовестно обогащались, не давая ничего взамен простому народу. Хитрые и бесчестные дельцы растаскивали по своим карманам то, что создавалось усердным трудом, потом и кровью всех предыдущих поколений, живших в этой стране.
Глаза экзоархеолога наполнились гневной неприязнью.
— Мне до сих пор не понятно, почему тогда русский народ терпеливо молчал и не сверг своих преступных правителей? — озадаченно пожал я плечами. — Почему позволял измываться над собой и унижать себя?
— Чтобы удержаться у власти, эти трусливые правители руками своих же марионеток проводили политику планомерного одурманивания людей посредством массовой информации. Люди изо дня в день всячески запугивались всевозможными страшилками, пресса и телевидение выносили на поверхность самые тёмные стороны окружающей действительности, как будто поднимали тину и грязь со дна водоёма. Ложь властвовала в этом авторитарном обществе безраздельно. Она убивала всё светлое и хорошее, что ещё оставалось в людях, приводя к их разобщению, озлоблению и одичанию в прямом смысле этого слова. Наряду с этим, русскому народу навязывались бессмысленные и бездуховные постановки и зрелища, наполненные примитивными, самыми низменными страстями, которые преподносили своих малообразованных и духовно бедных героев, как эталон для подражания для всех остальных. Это усугубляло духовную деградацию большей части населения. В особенности от этого страдало молодое поколение, поражённое глубоким нигилизмом. Молодёжь уже не видела своего места в настоящем, и не верила в будущее.
— Но зачем всё это делалось? — поразилась Светлана, хватаясь за пылающие щёки. — И как таким правителям удавалось удержаться у власти?
— Насколько мне известно, русская культура всегда считалась безусловно духовной. Духовное начало в жизни человека преобладало в ней над материальным началом. Так же устроено и наше современное общество. Этим своим содержанием русская культура, русский дух были более близки древней восточной культуре. И в тоже время они оказались противоположны культуре, так называемой, "западной цивилизации", основу которой составляли агрессивное стремление к постоянному обогащению, унылая мещанская жизнь, наполненная примитивным потребительством, и слабая развитость внутреннего, нравственного мира человека. В обществе безудержного потребления просто не могло быть иначе. Эти полярности Запада и Востока испокон веков служили причиной конфликтов между ними: явных или скрытых. Техногенный Запад плохо понимал духовный Восток, воспринимая его как нечто недоразвитое и даже нецивилизованное. Отсюда вытекало извечное желание правителей Запада подчинить себе, а то и уничтожить "дикие" народы. Но тех же славян сложно было победить силой оружия. Не раз они доказывали свою сплочённость и силу своего духа.
Акира Кензо приостановился и посмотрел на Светлану, словно последние его слова он адресовал именно ей. Девушка возбуждённо улыбнулась и смущённо опустила глаза.
— И вот тогда Запад решил победить Восток, уничтожив его основу — духовность, — продолжал экзоархеолог. — Решил превратить народы этого региона в сборище безразличных ко всему мещан, агрессивно насаждая на Востоке "культурные ценности" западного капиталистического общества. К этому времени и в самом Западном мире люди уже перестали ощущать себя в безопасности. Постепенно утрачивая былую веру в справедливость и закон, многие обращались к вере в сверхъестественное, которое становилось последним прибежищем в этом мрачном мире бездушия и наживы. Мистицизм распространял своё влияние на всё большее количество умов по всему миру. Отсюда так популярны стали в то время темы и обсуждения скорого "конца света", "Армагеддона" или "судного дня".
