После этих слов Лю Тао укоризненно посмотрела на своего упрямого товарища, всё ещё недовольно надувавшего щёки.
— А ещё я хотела сказать, что нужно уметь сострадать и чувствовать боль другого человека! — уверенно добавила девочка. — Уметь переносить эту боль на себя, вот. По-моему, именно это умение должно отличать нас от наших неразумных предков и от животных. Разве нет? — Она испытующе оглядела присутствующих. — Подумайте, сколько боли и страдания было на протяжении всей нашей истории в прежние века! И я ведь сейчас говорю не о тех бесчисленных жертвах бесконечных войн или разрушительных катаклизмов. Да, я знаю, что массовые смерти достойны нашего сострадания и скорби. И всё же я воспринимаю их иначе, нежели физическое и духовное страдание отдельного человека... Разве я не права?
Лю Тао снова обвела взглядом ребят, собравшихся у костра, теперь уже с надеждой, словно ища на их лицах отголоски своим же чувствам.
— Поясни свою мысль, пожалуйста, — попросил наставник Лик. — Боюсь, не всем понятно, о чём ты хочешь нам сказать.
— Только не подумайте, что я жестокая и бессердечная, — ещё больше волнуясь, торопливо заговорила Лю Тао. — Просто я всегда содрогаюсь, когда думаю о безвинных и безымянных жертвах. Вот, скажем, той же инквизиции. Понимаете? Ведь их истязали с помощью таких ужасных приспособлений, подвергали самым страшным пыткам, и даже сжигали заживо на кострах! Просто невозможно в это поверить!.. — Девочка схватилась ладонями за пылающие щёки. — А пленники какого-нибудь феодала, которые томились в сырых темницах рыцарских замков... или же жертвы безумных маньяков-убийц, которых в прежние времена было предостаточно. Все эти палачи и мучители изуверски издевались над своими беспомощными жертвами, и судьба их была предрешена чужой злой волей. И ведь некому было прийти им на помощь, понимаете? Никто не мог избавить их от незаслуженных страданий и мучений, спасти их бесценные жизни! Вдумайтесь, какой страшной оказалась судьба всех этих людей, какой ужасной становилась их боль из-за безысходности их положения!
Голос юной школьницы задрожал от волнения, а глаза наполнились слезами, словно вбирая всю ту безвестную боль и страдания сотен и тысяч безвинно замученных. Я почувствовал, как и в моей груди что-то дрогнуло. Ведь эта девочка, безусловно, права. Представив себе мучения всех этих безымянных и безвестных жертв, я сжал кулаки от бессильной жалости к ним.
— Они страдали, наверное, взывая и моля о помощи, — продолжала Лю Тао. — но никто, никто не мог их услышать и освободить от этих страданий!
Девочка снова обвела взглядом своих товарищей.
— Вот почему для меня особенно остро и ярко воспринимается боль именно таких людей. Их размытые образы, проходящие сплошной чередой в моих мыслях всегда будут немым укором обществу и всему человечеству, которое так долго не могло искоренить это индивидуальное страдание, предотвратить все эти абсолютно бессмысленные смерти... Ведь жизни всех этих людей клались в угоду амбициям, прихоти и извращенным желаниям изуверов, посчитавших себя однажды свободными от обязанностей быть человечными. Тех, кто решил однажды, что свободен, что волен совершать всё, что угодно вот только ему одному, ради его личного удовольствия. Вместо того, чтобы дарить заботу и добро другим, эти лю... — Лю Тао осеклась, не в силах произнести это слово. — Все они сеяли вокруг себя только зло и нескончаемое горе!
Школьница смолкла, опустив голову и смахивая с ресниц навернувшиеся слёзы. Ребята вокруг тоже притихли, искренне сопереживая сказанному своей подругой.
— А если мне не нужна чужая забота и добро других? — вдруг, вздернув подбородок, упрямо воскликнул Нир, нарушив царившее вокруг молчание. — Если я не настолько люблю себя, чтобы всегда стремиться к этому?
— Вряд ли ты сам себе желаешь зла, — спокойно возразил ему Лик. — Лично я не встречал ещё подобных людей.
Слова наставника были поддержаны дружным гомоном ребят.
— Но нелюбовь к себе, — продолжал Лик, подняв руку и призывая всех к тишине, — это далеко не так плохо, если при этом твоя нелюбовь к себе выливается в заботу о других, как хорошо об этом сказала нам Лю Тао. То есть, если ты ставишь во главу угла стремление помогать другим людям, зажигать в них огонь добра, отдавая для этого все свои силы, и не возводя своё единоличное "Я" на пьедестал почёта, возвышающий тебя над всеми остальными. Тогда и другие люди ответят тебе тем же. И только так рождается общее счастье в обществе, состоящем из людей, для которых ответственность за ближнего и дальнего, забота о нём — задача жизни. А всё остальное, абсолютно всё — второстепенно, низшего порядка. Это и есть тот опорный столб духовного воспитания, на котором держится наше Трудовое Братство.
— Да знаю я, — насупился Нир и примирительно добавил: — И это объединяет людей, делая их братьями и сестрами.
— Всё верно! — Акира Кензо не спеша вошёл в освещённый костром круг.
Немного оторопевшие от неожиданности, ребята, только сейчас заметившие присутствие посторонних, озадаченно стали переглядываться между собой. А вот их наставник при взгляде на экзоархеолога, расплылся в добродушной улыбке. Наверное, он вспомнил утреннее знакомство. Лик порывисто шагнул навстречу нам, делая широкий приглашающий жест рукой:
— Ребята, познакомьтесь! К нам в гости сегодня пришёл известный экзоархеолог Акира Кензо. Он занимается раскопками здесь, неподалёку под эгидой исследовательской программы "Тени Предков".
Мы со Светланой тоже вышли в полосу света, наблюдая за тем, как ребята возбуждённо и восторженно перешёптываются, услышав знакомое имя известного всей Земле человека.
— Да вы не один? — оживился Лик, бросая взгляд в нашу сторону.
— Это мои помощники, — отрекомендовал нас Акира. — Мы просим прощения, что вторглись без приглашения в вашу дружную компанию и нарушили интереснейшую беседу.
— Ну что вы, что вы! — беспечно отмахнулся наставник школьников. — Возможно, вы даже спасли меня от этих пытливых исследователей жизни! Если честно, я уже начал опасаться, что не смогу дальше отвечать на их вопросы.
Лик весело рассмеялся.
— Да, оппоненты вам достались весьма серьёзные, — согласился с ним Акира Кензо. — Стремление к свободе воли очень похвальная вещь. Вот только есть одна закавыка: свобода подобна крыльям бабочки — раз прикоснёшься, и она больше никогда не взлетит... Ты понимаешь, о чём я говорю? — Экзоархеолог внимательно посмотрел на придвинувшегося поближе к костру Нира.
— Думаю, да, — подумав, кивнул юноша и понуро опустил голову под взглядом нашего спутника.
— Это хорошо, — удовлетворённо кивнул Акира, продолжая наблюдать за притихшим школьником. — И ещё я мог бы вам напомнить, что свобода это всегда выбор, — обратился экзоархеолог уже ко всем остальным ребятам. — А сделав свой выбор, мы перестаем быть свободными сами того не осознавая... И всё же, я бы поспорил с прозвучавшим здесь утверждением, что только лишь взаимное добро и забота друг о друге объединяет людей.
Акира обвёл взглядом притихших ребят, не выказывавших никаких внешних знаков почтительности к нему, и всё же смотревших на него с плохо скрываемым восхищением.
— Как ты думаешь, что ещё способно сплотить людей в единую семью и что испокон веков порождало между людьми вражду, непонимание, распри, что разъединяло народы Земли? — обратился экзоархеолог к пытливому юноше Ниру, который всё ещё обиженно хмурил брови и зябко ёжился около костра.
— Вера? — после некоторого раздумья, произнёс тот, подняв на экзоархеолога глаза в которых сквозило сомнение. — Я хотел сказать, религиозная вера...
— Вера это лишь следствие, а не причина. Ведь в нашем обществе давно нет никаких религий и веры в богов, но мы едины, как одна семья. Так что же ещё?
Акира Кензо снова внимательно оглядел присутствующих ребят и, видя их молчаливое недоумение, уверенно продолжал:
— Чтобы человечество оставалось объединённым и не распалось на неоднородные, взаимоисключающие части должна существовать внутренняя причина, заключённая в самом человечестве. И эта причина должна являться духовной.
— Что же это за причина? — растерянно спросил кто-то из ребят.
— Язык, — спокойно сказал экзоархеолог. — Ведь язык — это и есть нечто духовное. Нельзя себе представить различных народов без различия языков. И ничто так не разделяет и не разобщает людей, как язык. Только возникновение языков неотделимо от возникновения народов.
Я заметил, как одна из сидевших у костра девочек — тёмноволосая, тёмноглазая и смуглая — потянула руку просящим слова жестом.
— Моё имя Янтра Деви и я хотела спросить.
Акира Кензо благосклонно кивнул ей в ответ.
— Означает ли это, что если бы народы Земли не различались с самого начала, то есть, в древности не было бы никаких народов, то и не было бы различных языков? Я правильно поняла вас? Ведь вы говорите о времени, когда человечество говорило на общем языке, и было неразделённым? Как сейчас мы?
— Верно. Только я бы внёс небольшое уточнение в твою мысль. Гораздо более важным здесь оказывается не единство разговорного языка, а общая письменность. Наш современный, земной язык появился после Мирового Воссоединения, сложившись из различных древних языков. По сути, сейчас человечество всё ещё говорит на смеси разных наречий, но всех нас объединяет общая письменность. И это гораздо важнее для сохранения нашего единства, для передачи накопленных знаний и мудрости будущим поколениям.
Акира Кензо прищурившись, посмотрел на ребят.
— Как вы думаете, какая сила была способна в древности удерживать и объединять в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке всё то многообразие культур и народностей, которое царило там? Кто сплачивал это древнее общество?
— Императорская власть? — неуверенно произнёс, сидевший ближе всех, Нир.
Экзоархеолог покачал головой:
— Нет. Это была китайская грамота. Да-да! Именно она объединяла народы и не только говорившие на китайском языке, но и принадлежавшие к абсолютно различным культурам. Именно поэтому Китай в своё время стал мощнейшим центром распространения культуры в данном регионе нашей планеты. И совсем не случайно, что впоследствии он оказал немаловажное влияние и на наше с вами общество.
Снова среди детей поднялась просящая рука.
— Моё имя Риш Яр и я хотел спросить, — представился коренастый юноша с голубыми глазами, пытливо смотревшими из-под низких чёрных бровей. — Почему же единое когда-то человечество заговорило на разных языках? Почему оно пошло по пути разобщения?.. Может быть, это кому-то понадобилось? Но тогда зачем?
— Очень хороший вопрос! — одобрительно закивал Акира Кензо и улыбнулся своей немного лукавой улыбкой. — Этим вопросом в более широком аспекте — вопросом о судьбе человечества — мы с коллегами занимаемся уже много лет. И, наверное, я мог бы рассказать вам немало любопытного на этот счёт... Если, конечно, вам интересна подобная тема, выходящая за рамки обычного школьного курса истории? И если вас не поджимает время и обязанности перед старшими?
Множество просящих рук и горящих в свете костра жаждущих познания глаз говорили сами за себя. Мы со Светланой переглянулись, и я прочёл в её глазах восторженную радость. Акира Кензо бросил взгляд на наставника-вожатого. Оглядев своих подопечных, тот удовлетворённо улыбнулся и кивнул. Было видно, что и ему самому любопытно услышать рассказ нашего спутника.
Экзоархеолог подкинул в костёр свежего хвороста, лежавшего неподалёку, и к тёмному небу взметнулись снопы ослепительных искр. Лёгкий ветерок подхватил их, унося вниз по склону холма в сгустившиеся за границей света сумерки, смешивая с сияющими над океаном звёздами.
— Вы, наверное, помните старинную легенду о Вавилонской башне? — начал свой рассказ Акира Кензо. — Вам должны были рассказывать о ней на уроках истории религий и традиций.
Нетерпеливая рука поднялась среди ребят. Акира снова благосклонно наклонил голову, давая слово юной девушке с пылающими от волнения щеками и янтарными искрящимися, как пламя костра, глазами.
— Я Амрита Рао. Я знаю эту легенду и могу её рассказать.
— Пожалуйста.
— Когда-то на всей земле существовал один язык и одно наречие. И двинулись люди с востока, и нашли они равнину в земле Сеннар, и поселились там. И сказали они друг другу: наделаем кирпичей и обожжём их огнём и построим себе город и башню, высотой до небес, и сделаем себе имя, прежде чем рассеемся по лику всей земли. Сошёл тогда Бог с небес, посмотрел на город и башню, которую строили сыны человеческие и сказал: "Вот один народ и один у всех язык, и вот что они начали делать, чтобы стать равными мне. Смешаем же их язык, чтобы они перестали понимать речи друг друга". И рассеял он их по всей земле, и перестали они строить свою башню.
— Всё верно, — подтвердил Акира Кензо. — Только в этом мифе, как и во многих других созвучных ему мифах у других народов Земли, говорится вовсе не о едином разговорном языке, а о единой письменности. Люди в ту пору уже разговаривали на разных языках, но могли без труда понимать друг друга, потому что имели единую письменность. И знание этой письменности позволяло им понимать так же и язык "богов".
— Богов? — наставник Лик вопросительно посмотрел на экзоархеолога.
— Да, "богов". Только это слово нужно брать в кавычки, понимая под ним не каких-то эфирных всевидящих и всезнающих Творцов вселенной, тождественных христианскому Богу. Я сейчас говорю о некоей расе разумных существ, прилетевших на нашу планету с других звёзд в стародавние времена и оказывавших огромное влияние на развитие человеческой цивилизации... Скажу больше: именно эти существа, именуемые во всех древних мифах "богами", стали причастны и к появлению самого человека в его современном виде на нашей планете многие тысячи лет назад.
— Уфф! — вырвалось у кого-то из ребят и все дружно, и немного возбуждённо рассмеялись.
— Ведь что примечательно во всей этой легенде о Вавилонской башне, которую рассказала нам Амрита? — воодушевлённо продолжал Акира. — Если мы прочитаем оригинал текста, то увидим, что там сказано: "...и был на всей земле один язык со словами немногими". Вспомните нашу современную письменность, а так же древние пиктограммы и иероглифы. Все они являются ничем иным, как знаками, отражающими целое понятие. Эта письменность, основанная на смысловом наполнении символов, которая в корне отличается от фонетического построения письма, распространенного на Земле в прежние времена. Именно смысловое наполнение знаков позволяло когда-то людям общаться с представителями чужой инопланетной цивилизации — теми самыми "богами" — и прекрасно понимать их, выполняя их приказы и повеления. А сами эти "боги" в свою очередь имели возможность передавать людям свои знания, что они и делали на протяжении довольно длительного периода, который люди запомнили как "Золотой Век" или "Первое Время". Как сказано, например, в древнеегипетской "Книге мёртвых": "Хаос прекращается в силу сияния Луча Изначального света, рассеивающего полную тьму при помощи великой магической силы Слова...". А поскольку новых слов и понятий, привнесённых инопланетными существами в жизнь древних людей вместе с основными элементами цивилизации, было заведомо меньше общего количества слов, используемых младенческим человечеством в своём обиходе, то и получается, что у людей был "язык со словами немногими".
