— То есть, просто человечности вам уже недостаточно? — удивился я.
— Для прямого выхода в духовную вселенную? Нет! — убеждённо и сухо отрезал Мелех, удостоив меня холодного взгляда. — Так что на передний план должна выходить сейчас не обычная физика, а именно биофизика! Необходимо более глубокое вмешательство в геном человека. Поток нашей жизни всё ещё недостаточно чист. Ещё нужны поколения и поколения, чтобы сделать его хрустально прозрачным. Но так долго я ждать не могу. Наша жизнь слишком коротка для этого даже в нынешних её пределах!
— Но чем собственно моя работа может помочь вам? — недоумённо пожал плечами Акира.
— Совместными усилиями мы могли бы форсировать решение поставленной мною задачи, — откровенно признался Мелех. — Мы с вами опираемся на схожие источники — древние тексты и предания, в которых, как оказывается, можно найти много информации о духовно-нематериальном мире и связи с ним тех самых "богов". Но я согласен не со всеми вашими трактовками и выводами, которые вы делаете на основе данных текстов. Мы могли бы побеседовать с вами более обстоятельно на эту тему? — настойчиво спросил Мелех, и глаза его лихорадочно заблестели. — Возможно, выслушав меня, вы измените свою точку зрения по некоторым аспектам изучаемой вами проблемы.
— Вполне возможно, если вы будете достаточно убедительны в своих доводах, — Акира вежливо улыбнулся новому знакомому и спросил со сдержанным интересом: — Но что же вы намерены сделать в плане изучения духовного мира и связи с ним человека разумного?
— Я хочу форсировать проникновение в него, не считаясь с расходами, рисками и возражениями разного рода моралистов! Проникнуть и исправить все допущенные "солнечными богами" ошибки, обрубить раз и навсегда все кармические нити, что до сих пор не дают нам ощущения полной духовной свободы.
"Ого! Ни много ни мало?" — подумал я и посмотрел на Акиру.
Кажется, он понял меня без слов. После короткой паузы, сказал:
— Хорошо. Хотя мне и не совсем импонирует вектор ваших усилий, давайте встретимся и поговорим об этом подробнее.
— Замечательно! — обрадовался Мелех. — Когда?
Глаза его заблестели ещё большим нетерпением.
— Как вы слышали, в ближайшие два дня я буду занят. А вот потом... Знаете что, приезжайте к нам в Институт протоистории, — предложил Акира. — Это на юге Мадагаскара...
— Да, я знаю, — перебил его Мелех. — Непременно воспользуюсь вашим предложением!
Он сильно затряс руку экзоархеологу, кивнул на прощание мне, на секунду задержал взгляд на Светлане, и так же стремительно исчез в темноте.
— Странный какой человек, — задумчиво произнесла Светлана и зябко передёрнула плечами.
— А, по-моему, самый обычный, — беспечно отозвался Акира. — Просто увлечённый своим делом, как и мы с вами, в общем-то... А вы что думаете о нём, Сид?
Он посмотрел на меня.
— Даже не знаю, что и сказать... Мне он тоже показался немного странным. Есть в нём что-то демоническое, что ли...
— Давайте-ка друзья возвращаться домой, а то вам скоро не только демоны начнут мерещиться! — рассмеялся экзоархеолог, ступая на каменистую тропу, ведшую к санаторию. — Вон, смотрите, ребята уже почти спустились к подножью холма!
В последний раз взглянув на едва вспыхивающие угли гаснувшего костра, я зашагал вниз по тропе, вслед за своими спутниками. Уже в санатории, собираясь ложиться спать, я был вынужден вернуться в холл, где требовательный зуммер вызова визиофона возвещал о чьём-то срочном звонке. Я почти наверняка знал, кто это хочет увидеть меня в столь неурочный час и мысленно порадовался своей проницательности, когда на вспыхнувшем экране появились очертания знакомого помещения, и Громов сел прямо передо мной, как будто только что вошёл сюда из соседней комнаты.
— Здравствуй, Сид!
— Здравствуйте, Иван Вениаминович!
Я внимательно рассматривал его вытянутое, слегка осунувшееся лицо с запавшими щеками.
Громов выглядел усталым, даже измождённым, но холодноватые глаза его как всегда оставались зоркими и цепкими, хотя в глубине их и улавливалась едва различимая печаль.
— Как твои дела? — ровным голосом спросил начальник Особого отдела.
— Дела на самом деле не очень...— замялся я, но скрывать от Громова мне было не чего. — Археология, как оказалось, очень опасное занятие.
— Да, я в курсе происшествия на Марсе, — всё так же спокойно подтвердил Громов, словно речь шла о каком-то обыденном событии, о котором в числе прочих он узнал из общеземных новостей. — Ты ведь тоже пострадал?
— Пострадал. Но это пустяки, — отмахнулся я, стараясь придать своему лицу бодрое выражение. — Только руку парализовало, но энерготерапевты местного санатория отменные мастера своего дела! Так что я теперь почти в полном порядке. А вот Зуко Пур, молодой помощник Акиры, находится сейчас в коме. Врачи прикладывают все усилия, но пока без особых результатов. Говорят, что случай очень тяжёлый...
— Это весьма печально, — после некоторого молчания, произнёс Громов всё тем же ровным голосом. — Будем надеяться, что мощь нашей медицины позволит спасти этого мальчика... Так как же там на Марсе?
Начальник Особого отдела выжидательно посмотрел на меня. Лицо его сейчас выражало безучастность, но я хорошо знал Громова, чтобы обмануться этим кажущимся безразличием. Я чувствовал, как почти ощутимое напряжение ожидания витает на границе проекций наших экранов.
— Марс удивительная планета. Никогда не думал, что окажусь там при таких обстоятельствах. Но больше всего меня поразило то, какую древнюю историческую память хранит он в себе... А вот для нас там ничего полезного не оказалось.
Громов усмехнулся: едва заметно, только уголки губ слегка дрогнули. Но я явственно почувствовал, как волна разочарования наполнила его душу до краёв.
— Думаю, этого стоило ожидать с самого начала, — поспешил добавить я. — Ведь из всего, что я теперь знаю, можно понять, что Марс связан с наиболее древним периодом в истории тех самых "богов". Распри и войны между ними начались гораздо позже, уже на Земле.
— А как же золотой "экран" с кристаллом? — всё так же спокойно спросил Громов, вперив в меня пронизывающий взгляд голубых глаз.
— "Экран"? — оторопев, переспросил я. — Но этот "экран" не имеет никакого отношения к оружию "богов". Зачем он нам?
— Позволь всё-таки мне самому делать окончательные выводы.
Громов улыбнулся мне колючей улыбкой.
— Насколько я понимаю, с помощью этого приспособления тебе удалось совершить невероятное — путешествие во времени? Ты даже стал свидетелем одного из сражений между "богами". Ведь так?
— В общем... Я не совсем уверен в этом... Но как-то так... Хотя... Да, так! Скорее всего, всё было именно так. Вы же читали мой отчёт.
— Читал, — кивнул Громов.
— Но даже если всё было именно так, как мне привиделось, что это нам даст? Всё оказалось миражом и не более того, — пожал я плечами, стараясь не смотреть Громову в глаза. — Разве могло такое произойти в действительности?
— Мне почему-то кажется, что в этом твоём видении существенно больше материального, чем тебе хочется того, — не спеша, словно в раздумье, произнёс начальник Особого отдела. — Именно поэтому данный вопрос необходимо более тщательно и всесторонне изучить. Возможно, у нас появиться шанс получить, наконец, то, что мы ищем, не перекапывая горы земли и не вороша кипы истлелых древних текстов.
— Каким же образом? — насторожился я.
— Где сейчас находится этот самый "экран"? — не ответив на мой вопрос, поинтересовался Громов. — Здесь, в санатории?
— Нет, что вы. Его вместе с двумя саркофагами отвезли на Мадагаскар, в Институт протоистории.
— Замечательно! — удовлетворённо кивнул Громов и даже, как мне показалось, слегка повеселел.
— Но что вы хотите сделать с ним? — не унимался я, всё ещё терзаясь сомнениями.
— Об этом мы поговорим завтра, — благодушно сказал Громов. — Сейчас уже довольно поздно, а тебе необходим отдых после ранения. Поговорим обо всём утром. Я свяжусь с тобой. Хорошо?
Он уже собирался отключить обратную связь, но я поспешно поднял руку, останавливая его.
— Иван Вениаминович! Подождите!
Громов задержался, и на секунду его рука повисла в воздухе перед самым моим лицом.
— Вы не чувствуете иногда себя одиноким? — зачем-то спросил я.
Громов взглянул на меня как обычно пристально.
— Одиночество не такая уж плохая вещь, Сид, — неторопливо произнёс он, усмехаясь, но с нотками лёгкой грусти в голосе. — Оно освобождает тебя от ответственности за чужие ошибки и бережёт от предательства, будь то предательство друзей или предательство любимого человека. Оно оставляет тебя наедине с собой, позволяя оценить свои поступки и понять свою суть...
— Одинок ли я? — после короткой паузы, задумчиво произнёс Громов, и в уголках его глаз собрались смешливые морщинки. — Ну что ты! Как можно быть одиноким в моём-то положении? Хотя, пожалуй, иногда и хотелось бы, — добавил он с прежней лёгкой грустью.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ВЕТВИ ОДНОГО ДРЕВА
"Вы были там прежде, чем вошли,
и останетесь после того, как уйдёте"
Дидро
Прямо надо мной в серо-голубом просторе громадным белоснежным островом висело облако. Крохотная чёрная точка парящей в небе птицы неторопливо кружила под ним, то ли выискивая добычу, то ли просто бесстрастно взирая на далёкий мир внизу.
Я лежал в траве, широко раскинув руки, и смотрел в слепящую солнечную глубину неба. Невесомая пелена перистых облаков медленно наплывала с востока, растекаясь бесформенной кляксой, которую жадно пожирало ещё одно облако — всклокоченное и лохматое, похожее на огромного сказочного дракона.
Высокие травы, перемешанные пёстрым луговым разноцветьем, колыхались над моим лицом, тревожимые порывами налетающего со стороны океана ветра. Соединяясь со стрёкотом кузнечиков и шорохом травы, шум ветра рождал убаюкивающую песнь природы, вселявшую в мою душу умиротворение и спокойствие. Эта извечная мелодия прогоняла тяжёлые мысли о разговоре с Громовым. Сомнения, терзавшие меня с самого первого дня, всё ещё не прошли. Они лишь усилились, не давая мне покоя. С одной стороны долг перед Трудовым Братством, на страже спокойствия которого в числе других, стоял и я. Это требовало от меня исполнения решений, принимаемых Советом Охранных Систем в интересах общества, которое доверило нам свою безопасность. Но на другой чаше весов лежала свобода моей воли — свобода принятия самостоятельных решений, которую никто не мог отнять ни у меня, ни у любого другого жителя Земли. И вот теперь необходимо окончательно решить для самого себя, в какой степени верным является сделанный Советом выбор, какое соотношение горя и радости людей Трудового Братства породит он своими последствиями. Конечно, над этим уже много думали самые светлые и могучие умы из Совета. Несомненно, они взвесили все возможные "за" и "против", продумали и учли все вероятные последствия... Но почему тогда так неспокойно у меня на сердце?.. Что заставляет меня сомневаться в правильности сделанного ими выбора?..
Где-то в глубине моей души таилась смутная тревога, которая как червоточина разъедала меня изнутри. И я ничего не мог с этим поделать. Несомненным для меня было одно — нужно обо всём рассказать Акире Кензо. Возможно, даже поделиться своими сомнениями со Светланой... Мне почему-то казалось, что она сможет понять меня. Наверное, потому что меня всё больше и больше тянуло к ней с каждым днём. Прислушиваясь к себе самому, я отчётливо понимал, что это уже не простая симпатия к этому человеку, а нечто гораздо большее. Осознание этого одновременно и радовало, и пугало меня. Но отчего так происходило я никак не мог понять...
Я снова посмотрел на облачного "дракона", пытавшегося заявить свои права на это безграничное голубое великолепие неба, но его силы быстро иссякали, а чёткие контуры таяли на глазах, превращаясь в десятки лохматых белёсых клочьев.
В это время где-то позади меня послышался шорох трав под чьими-то неспешными шагами, и спустя несколько мгновений знакомый весёлый голос произнёс над самой моей головой:
— Вот вы где укрылись! А я почему-то так и думал, что найду вас именно здесь.
Акира, лукаво улыбаясь, сел рядом со мной на траву. Я неохотно приподнялся на локте, щурясь на солнце и прикусывая сорванную травинку.
— Почему?
— Не знаю. Я и сам бы выбрал это место для уединения, — признался экзоархеолог, задумчиво оглядываясь вокруг и с наслаждением вдыхая налетевшего прохладного ветра, напоённого запахами трав. — В самом деле, здесь по-настоящему чувствуешь себя легко и привольно. Чувствуешь, как сливаешься с природой, ощущаешь себя частью ноосферы. Разве не так?
Он посмотрел на меня, и в его поблёскивающих на солнце глазах промелькнула лёгкая грусть.
— Пойдёмте со мной. Кажется, наши добровольцы откопали что-то чрезвычайно интересное. Не хочу пропустить важного момента. Может быть, мы с вами стоим на пороге величайшего открытия. А?
Экзоархеолог снова улыбнулся, задорно мотнув головой.
— Никогда не думал, что могу быть причастным к какому-либо научному открытию, — признался я, когда мы уже поднимались по склонам пологой котловины, на дне которой простиралась безлюдная долина. Высокие травы тут и там пестрели громадными, изъеденными ветром бурыми слоистыми камнями, как будто совсем недавно здесь прошёл раненный великан, оставляя за собой пятна запекшейся крови.
— Знаете, Акира, я всё никак не могу понять, почему мы остановились именно здесь, в Антарктиде? Почему не поехали в Африку или в Америку. Там что, уже нечего искать?
Я посмотрел на своего спутника. Тот с удовольствием подставлял лицо ветру, ерошившему его жёсткие волосы.
— Разве я уже не говорил о том, что Антарктида, по моему глубокому убеждению, послужила "клану Змиев" своеобразным исходным плацдармом для освоения нашей Земли? — сощурился Акира, глядя на меня. — Почему я так решил? Дорогой мой! Вы всё забыли! — Экзоархеолог сокрушённо покачал головой. — А я ведь уже рассказывал об этом на Марсе. Помните?.. Мифы! Они содержат немало информации по этому вопросу.
— Да, что-то такое припоминаю... Возможно, происшествие в пирамиде как-то повлияло на мою память или я просто не привык систематизировать такое большое количество информации, да ещё связанное с древними событиями.
— Вы на себя наговариваете, Сид. С вашей-то работой отсутствие навыков по обработке больших объёмов информации просто недопустимо. Или я не прав?..
Экзоархеолог недоверчиво взглянул на меня.
— Ладно. Не страшно. Мне совсем не сложно кое-что вам напомнить, чтобы вы могли освежить в памяти ход моих рассуждений. Ну вот, возьмём, к примеру, шумерские тексты. Там мы находим очевидные свидетельства того, что "боги" на Земле активно занимались добычей металлосодержащих руд, а также их обработкой и плавкой. Согласно месопатамским представлениям этим промыслом ведал бог Энки. Помните такого? Он же, как мы установили, в Египте носил имя Осирис. Страна же, где происходила добыча полезных ископаемых именовалась у шумеров "А.РА.ЛИ". Это можно перевести, как "место сияющих жил". Богиня Инанна, замышляя своё путешествие в Южное полушарие — заметьте именно южное! — называла это место "землей, где драгоценные металлы покрыты почвой". Иными словами, земля, где имелись залежи золотоносных руд. А в Антарктиде таких залежей, как мы теперь знаем, очень много. Этот континет богат и медью, и оловом, и золотом — металлами, особенно ценившимися у "богов".
