— Эти описания похожи на описание некого реактора... А людей убивала радиация?
— Вполне возможно.
— А что вы сами об этом думаете?
— Может быть, мы имеем дело с ещё одним свидетельством событий времён "войны богов". Возможно, когда-то существовал некий пояс оборонительных сооружений по всей Сибири, построенный, скажем, теми же Асурами, чтобы не допускать Дэвов вглубь Евразии. Или чтобы оберегать подступы к легендарной полярной стране Гиперборее... Так или иначе, мне думается, в этих историях есть немалая доля правдивой информации, которая нисколько не противоречит тому, о чём я уже знаю.
— А что потом случилось с этими "котлами"? Вы их искали?
— Нет. Со времени таяния Арктики геоморфология этих мест сильно изменилась, и найти теперь там что-либо — всё равно, что искать иголку в стоге сена... Кстати, мы с вами, наконец-то, пришли, — добавил экзоархеолог.
Я осмотрелся. Мы с ним стояли на перевальной точке, и чаша лилово-серых гор окружала обширную песчаную долину. Редколесье из раскидистых тёмных кедров, перемешанных красно-коричневыми стволами секвой, тянувшихся к небу гигантскими конусами, покрывало вершины горной гряды с восточной и южной стороны. Но склоны гор, к моему удивлению, были абсолютно чисты от всякой растительности. В первую минуту они даже показались мне выровненными какой-то громадной фрезой, а затем искусно отполированными рукой неведомых титанов. Но я отбросил от себя подобные мысли, решив, что во всём виноваты ветер и тысячелетняя эрозия.
Внизу, на равнине, находилось около десятка построек — ступенчатые каменные платформы, частично занесённые песком. Около некоторых из них возвышались остатки каких-то древних сооружений, по большей части разрушенных временем или стихией. Сейчас их остовы напоминали скопища громадных каменных блоков, в беспорядке сваленных в кучи и полузанесёные песком. Сквозь песок кое-где просматривались тёмные пятна ровных каменных поверхностей, выложенных на скальном основании долины, видимо, кусками чёрного базальта, разными по размеру и форме, которые сверху сильно напоминали мозаичное устройство некой микросхемы памятной машины... Во всяком случае, подобная ассоциация первой пришла мне в голову при взгляде на них. Эти базальтовые площадки вплотную подступали к каменным платформам, как бы образуя с ними единую структуру.
Пять ажурных невысоких эстакад расходилось от загадочных платформ в разные стороны, неся на себе гофрированные трубы большого диаметра. С одной стороны эти трубы были снабжены металлическими раструбами с архимедовыми винтами, которые медленно и упорно зарывались в песок, перемещая его массы внутрь труб, где работали мощные насосы. Они засасывали песок, пуская его по отводным лоткам к большим отвалам вдалеке. В воздухе висел низкий глухой гул, как будто невидимый громадный рой пчёл витал над долиной. Этот гул эхом отражался от кольцеобразных склонов гор, рождая удивительные акустические вибрации разной частоты и продолжительности.
Несколько человек следили за расчисткой древних построек, выполняя обязанности операторов и управляя диковинными "пылесосами" с помощью небольших переносных пультов. В основном, это были молодые ребята, возможно даже стажёры, но никого из них раньше я не видел.
— Вы не боитесь доверять свою работу стажёрам? — посмотрел я на стоявшего рядом экзоархеолога. — Ведь они ещё очень юны. Конечно, для них это экзамен на зрелость. Но всё же...
Акира расправил плечи и глубоко вдохнул налетевшего сухого ветра.
— Нет, не боюсь. Наоборот, я думаю сейчас особенно важно, чтобы старшими для них было создано поле самостоятельной деятельности, самостоятельного творчества. Молодежи всегда поручается работа с учётом психологических особенностей юности с её порывами вдаль, повышенным чувством ответственности и эгоцентризмом. В некотором роде здесь я чувствую свою ответственность и как воспитатель. И эта ответственность заставляет меня блистать своей работой, знанием и удачей. Это даёт мне уверенности, не оглядываясь, знать, что они на моей стороне, что они увлечены своим делом не меньше меня. В противном случае я ничего от них не заслужу, кроме презрения, и ничего не смогу дать им. А это гораздо страшнее!
— Да, пожалуй, вы правы, — после некоторого молчания, согласился с ним я. — Один из моих учителей тоже говорил: "Отказаться от риска — значит отказаться от творчества".
— Вот видите, у вас были хорошие учителя! — улыбнулся в ответ Акира и дружески похлопал меня по плечу.
Мы с ним спустились вниз, и подошли ближе к эстакадам, остановившись около ближайшей и самой крупной платформы, наверх которой вела уже расчищенная от песка широкая лестница с истёртыми ступенями. Нижняя часть платформы оказалась прямоугольной, сложенной из громадных базальтовых блоков, каждый весом, наверное, в несколько сотен тонн. Похожие блоки я видел только в основании легендарного Баальбека. Верхняя ступень платформы в разрезе напоминала трапецию из ровных, тщательно обработанных блоков розоватого гранита, скошенные поверхности которых имели одинаковые округлые выступы по всему периметру. Остатки базальтового "пола" — идеально ровные и подогнанные друг к другу, несмотря на то, что все блоки были разной толщины, размера и формы — подступали к величественным развалинам какого-то древнего сооружения, располагавшегося с южной стороны платформы. Лаконичная красота и аскетизм его вызвали во мне восхищение и невольный трепет.
Три ряда колонн несли на себе остатки мощных перекрытий из громадных гранитных блоков. Большинство же из этих блоков в беспорядке лежало тут же, у подножья колон, и было сильно изъедено эрозией. На фасадной части сооружения на резных капителях колон, напоминавших лепестки неведомых цветов, покоились прямоугольные архитравы, державшие на своих спинах огромные гладко полированные фризы с изогнутыми наружу карнизами. Фронтон у сооружения отсутствовал, но это нисколько не умоляло его грандиозности и не лишало таинственной мощи. Рядом с этими колоннами я почувствовал себя просто карликом. И вместе с тем вся эта мощь и величие не давили на нас, не нависали угрожающей и мрачной громадой, как то присуще католическим соборам, вся архитектура которых была направлена на уничижение человека перед лицом христианского Бога. Здесь во всём чувствовалась лёгкость, словно бы неведомые строители с непринужденностью гигантов сложили все эти сотни многотонных идеально обработанных камней, следуя общему архитектурному замыслу, создав нечто совершенное и неповторимое.
— Что? Впечатляет? — хитровато прищурившись, спросил Акира, внимательно наблюдая за мной.
— Ещё бы! Никак не могу понять, как удавалось строителям ворочать такие гигантские блоки? Я всегда поражался той грандиозности масштабов и несомненной лёгкости, с какой "боги" возводили свои мегалитические сооружения. Ведь это на пределе даже наших современных строительных возможностей!
Мои слова вызвали на губах экзоархеолога беглую улыбку.
— Знаете, есть одно греческое предание. Оно, несомненно, сохранило в себе память о временах мегалитического строительства. Рассказать?
— Спрашиваете!
— Так вот, согласно поверию, в городе Фивах жила дочь речного бога Асопа — Антиопа. Её полюбил Зевс-громовержец и у Антиопы родились два сына-близнеца. Она назвала их Зет и Амфион. Став царями Фив, братья решили укрепить свой город. В те времена лишь высокая Кадмея — крепость Фив, построенная ещё Кадмом — была защищена стенами. Весь же остальной город оставался беззащитным. И вот братья сами возвели стену вокруг Фив, но как различен был их труд! Могучий, как титан, Зет носил громадные глыбы камня, напрягая все свои силы, и громоздил их друг на друга. Амфион же не носил камней, потому что послушные звуку его златострунной кифары, камни сами двигались и складывались в высокую несокрушимую стену.
— Значит, имелась какая-то неведомая нам технология перемещения тяжелых предметов с помощью звука? — догадался я.
— Возможно, что-то похожее на левитацию, — кивнул Акира. — "Цивилизаторы", несомненно, владели подобной технологией, потому что аналогичные свидетельства можно отыскать и в Египте, в рассказах о строительстве пирамид Гизы, и в Западном полушарии, где в индейских легендах сообщается о создании священного города Тиуанако богом Виракочей... Взгляните, какой у них удивительный энтазис! — восхищённо произнёс экзоархеолог, указывая на одну из колонн. — При всей невиданной мощи конструкции он, тем не менее, создает впечатление её почти воздушной лёгкости. Какое отточенное мастерство, какое лаконичное изящество и суровая красота!
— Да, — согласился с ним я. — Мне подумалось о том же. Всё это очень напоминает мне Древний Египет.
— Вы имеете в виду архитектурный стиль? — уточнил Акира. — Действительно, очень и очень похоже на постройки в долине Нила. И, тем не менее, это нечто другое — намного более древнее и самобытное, близкое, скорее, к андским постройкам. Это корни, истоки всего, что впоследствии было создано и египетскими, и американскими "богами". И сохранилось оно лишь благодаря ледовому панцирю, сковавшему Антарктиду на несколько тысячелетий... Сам по себе период мегалитического строительства продлился недолго, — грустно добавил экзоархеолог.
— Вы думаете?
— Уверен. Этот период не мог сильно растянуться во времени, поскольку во всех мегалитических постройках присутствуют общие черты и незаметно сколь-нибудь значительного изменения технологии, что было бы неизбежно при разнице во времени строительства в сотни лет, не говоря уже о тысячелетиях. Вряд ли какая-нибудь цивилизация настолько застыла в своём развитии, что совершенно не меняла технологию на протяжении столь длительного периода времени. Особенно цивилизация, достигшая столь высочайшего уровня. К тому же отсутствие значительного количества "второстепенных" сооружений и строительного мусора периода мегастроительства говорит как об ограниченной численности самих строителей, так и о жёсткой функциональности всех этих сооружений. Одна из характерных деталей — это не просто "дом бога" в прямом понимании этого слова, как другие древние постройки, например, храм Хатхор в Дендере или гранитный храм Карнака. Это определённо нечто техническое, построенное с конкретной целью и в нужном месте, как и комплекс пирамид в Гизе, как и другие постройки авторства "древних богов". Возможно, здесь использовались механические напряжения скальных пород, которые преобразовывались в какой-то другой вид энергии?
— Тогда это должен быть волновой энергетический поток, который дробился и преобразовывался на этих полах, на стенах, на колонах, — сказал я, оглядываясь по сторонам.
Акира задумался. Из глубины высокого прямоугольного входа, располагавшегося в мощной каменной стене позади колонн, появилась группа молодых добровольцев, которых я не знал. Но впереди всех шёл мускулистый загорелый парень. Его я узнал без труда. Иллик Шелли приветствовал меня радостным жестом, как старого друга, и на его перепачканном пылью лице появилась белозубая улыбка. Быстрыми шагами он подошёл к нам и взволнованно обратился к моему спутнику:
— Акира! Мне нужно с вами поговорить.
Я заметил, что в глазах молодого человека сквозит возбуждённое волнение. Это не ускользнуло и от внимательного взгляда экзоархеолога.
— Да, разумеется. Я слушаю тебя. Что случилось?
Иллик немного замялся, будто собираясь с мыслями, а затем неожиданно торопливо заговорил:
— Вчера в общеземных новостях один молодой энерготерапевт Ив Сой рассказывал о своих научных исследованиях. Суть их состоит в том, что Ив проводил эксперименты по воздействию на обычную воду электрическим током высокого напряжения.
— Так, так! Весьма интересно, — закивал Акира Кензо, словно он уже догадался, о чём пойдёт речь.
— Так вот, — более уверенно продолжал Иллик. — В результате этих опытов учёному удалось добиться поразительных результатов: вода, подвергавшаяся воздействию электромагнитного излучения, приобретала совершенно невероятные свойства. Она, как будто превращалась в "живую воду" из древних сказок. После ряда тестов и наблюдений, удалось экспериментально подтвердить, что эта удивительная вода запускает в организме человека процесс, препятствующий старению клеток. Ив Сой уверен, что в перспективе мы можем надеяться на совершенно невероятные результаты — поворот всех биологических процессов в организме вспять, что приведёт к его полному омоложению. Биологические часы человека сами как бы начнут отсчитывать время назад, а, значит, и необходимость в проводимой теперь сложной ревитации отпадёт навсегда!
— Что ж, — серьёзно резюмировал Акира Кензо. — Результат вполне достойный внимания специалистов из Академии Здоровья. Вода всегда считалась загадочной, почти волшебной субстанцией, и только с развитием науки человеку стали открываться некоторые из её удивительных свойств. Таких, как память, например. Думаю, если исследования этого учёного и в дальнейшем пойдут столь же успешно, вскоре наша медицина действительно сможет шагнуть на новый уровень.
— Но я не поэтому обратил ваше внимание на данный факт, — нетерпеливо возразил Иллик. — Мне в голову пришла мысль о связи этих исследований с нашими изысканиями по программе "Тени Предков".
— Продолжай, — подбодрил его Акира и взял подопечного за локоть.
— Мне подумалось вот о чём, — заговорил Иллик. — Практически все мегалитические сооружения "древних богов", так или иначе связаны с водой. Разве нет? Это и постройки на плато Гиза, непосредственно связанные с Нилом, и Осирион. Это и пирамиды Америки. Ведь в Теотиуакане есть целая система водоотводных каналов и бассейнов, а в Тиуанако даже пирамида Акапана пронизана "дренажной" сетью! А марсианские пирамиды Сидонии. Они ведь тоже расположены на берегу некогда полноводного моря. Кто знает, может быть, раньше и там имелись подземные резервуары с водой. Ведь мы только начали изучение всех этих древних построек, а конца пока даже не видно.
— И? — напряжённо спросил Акира, впившись взглядом в молодого помощника.
— Что если все пирамиды не случайно связаны с водой? Что если все они представляли собой грандиозный технический комплекс по производству той самой "живой воды" — напитка бессмертия "богов" или амриты? — с непобедимой уверенностью юности произнёс Иллик, гордо вскинув голову. — Ведь пирамиды могли аккумулировать электромагнитные волны, которые воздействовали на воду около них или в них самих... Или же вообще они могли использовать неизвестные пока нам энергии из недр Земли или космоса для такого воздействия. И именно поэтому амрита считалась "небесным напитком", доставляемым "богам" с Небес.
— Ты прав. Вода в древних сказаниях повсюду. Она одновременно и предвестник всего живого во вселенной, и источник жизни, оплодотворенная "божественным дыханием". И вода тесно связана с лотосом — символом бессмертия. Один кардинально меняет качества другого при непосредственном участии "богов": "Желая произвести на свет всевозможные существа, первым делом он сотворил мыслью воды и поместил в них семя. Это семя превратилось в золотое яйцо, сиявшее подобно солнцу; в этом яйце он сам родился как Брахман, прародитель всего мира". Так сказано в "Законах Ману"...
