— Что ж. Можно попробовать, — в раздумье согласно кивнул экзоархеолог. — Во всяком случае, нужно прежде осмотреть саму дверь!
— Так пойдёмте же! — с горячим нетерпением воскликнула Чели Нава. — Мы покажем вам дорогу.
* * *
Наклонный низкий ход терялся где-то в тысячелетнем мраке впереди, куда бледно-лиловый свет самосветящихся обручей на наших головах был не в силах пробиться. Только по тонким красным кабелям, вытянувшимся по центру прохода, становилось понятно, что до нас здесь уже побывали разведочные роботы. Пол прохода устилали намывы липкой скользкой глины, занесённой сюда, скорее всего, ещё во времена таяния антарктических льдов. Глухо и размеренно капали в темноте крупные капли воды. Где-то в стороне и снизу слышалось журчание сбегавших по трещинам ручьёв.
Невольно поддавшись гипнозу тёмного подземелья, скрывавшего нас в своих недрах, словно в глубинах умершего прошлого, я поднял голову и посмотрел на выгибавшийся дугообразным сводом потолок прохода. Он бы сложен из массивных гранитных блоков, когда-то тщательно подогнанных друг к другу и отполированных, а теперь во многих местах зиявших широкими щелями и покрытых выступами и натёками известняка. Эти натёки переходили на стены прохода, образовывая ребра и небольшие сталагмиты на полу.
Спуск становился всё более крутым, но перепады высот в нём компенсировались короткими лестницами со скользкими пологими ступенями.
— Вы не заметили одну особенность этого подземелья? — вдруг спросил Акира, останавливаясь и оборачиваясь к остальным.
— Какую? — поинтересовался Иллик, который шёл следом за ним.
— Наличие лестниц! Вспомни пирамиду на Марсе, куда мы спускались. Их ведь там не было нигде! Хотя спуск по коридору там не менее крутой, чем здесь.
— Возможно, это свидетельство изменения архитектурных пристрастий? — осторожно предположил я, вглядываясь в лицо экзоархеолога, казавшееся таинственным в призрачном свете обручей. — Или вы считаете, что оба сооружения строились в одно и тоже время?
— Всё может быть... Или же лестницы строителям пирамиды на Марсе были не так уж и нужны? — озадаченно произнёс Акира.
— Что вы хотите этим сказать? — удивился я.
— Пока ничего. Давайте всё-таки посмотрим, что нас ждёт там, впереди.
Мы двинулись дальше. Пронизывающе сырой воздух казался мертвенно недвижимым. Кое-где гранитные плиты облицовки, вывалившиеся из стен, преграждали нам дорогу, заставляя карабкаться через скользкие каменные завалы. За полчаса, продвигаясь, шаг за шагом вдоль красных кабелей, мы спустились на сто двадцать метров, добравшись до гладкой стены, упершись в которую лежал разведочный робот археологической экспедиции.
Акира подошёл к нему и осмотрел приборы и счётчики.
— Шестьдесят пять метров от поверхности! — сообщил он и прислушался. — Наверное, только в пещерах бывает такая тишина, охраняемая мёртвой материей земной коры — косной и бесчувственной.
— Да. Мы как будто стоим у подножья прошлого, которое стёрто временем, — заворожено и негромко произнесла Чели Нава. — Оно оживает лишь в призраках нашего воображения, и от того кажется ещё более таинственным и загадочным.
Я заметил, как на губах экзоархеолога мелькнула беглая улыбка. Он снова нагнулся над роботом-ползуном, щёлкнул тумблером, и в тоже мгновение вспыхнул жёлтый электрический свет, показавшийся ослепительным. Теперь стало понятно, что гладкая стена перед нами это массивная, герметически запертая дверь — та самая, о которой рассказывал Иллик. Я подошёл ближе и осмотрел её. Шероховатая серая поверхность оказалась влажной и холодной на ощупь. Странные зеленоватые наплывы на ней осыпались под моими пальцами, при первом же прикосновении.
— Действительно, водоросли... окаменевшие водоросли!
— Да, я вижу, — пробормотал Акира, тоже осматривая неприступную преграду. — Хотя ничего удивительного в этом нет. Время и стихии добрались даже сюда... Так как же нам безопаснее всего её открыть?
Он выжидательно посмотрел на меня.
— Нужно подумать.
— Только учтите, совсем не исключено, что механизм, при попытке его вскрытия, может активировать какие-то защитные устройства, как это произошло на Марсе, — предостерёг меня экзоархеолог. — Не думаю, что те, кто установил здесь эту дверь, сделали это из простой прихоти. Безусловно, за ней должно скрываться что-то очень важное! Теперь для меня это вполне очевидно.
— Думаю, мы сможем использовать здесь наш домкрат, — уверенно подтвердил своё первоначальное предположение я, после внимательного осмотра щелей между скальным основанием, облицовкой стен и дверью. — Здесь есть достаточно большие зазоры. Они дадут нам определённую свободу хода. Самое для меня удивительное — у этой двери совсем нет петель!
— Значит, она сдвигается прямо в стену или наверх, в потолок?
Акира встал за моей спиной.
— Да. Скорее всего так... Вот здесь... Смотрите!
Я подсветил своим фонарём узкую щель в стене, в которой просматривалось продолжение дверной плиты.
— Видите?
Акира нетерпеливо заглянул в щель.
— Вижу! Похоже, что за прошедшее со времени строительства время на этой равнине случилось не одно землетрясение. Облицовка стен здесь сильно повреждена, а местами и вовсе вывалилась.
Экзоархеолог выпрямился и обернулся к стажёрам, стоявшим позади нас и терпеливо ожидавшим решения старших.
— Так, ребята! Нужно принести сюда гидравлический домкрат. Без него мы просто бессильны. Думаю, девушкам лучше остаться с нами. А вы, Иллик, поторопитесь!
Четверо юношей с готовностью отправились назад, возглавляемые молодым помощником Акиры. Вскоре их мерцающие сиреневым светом контуры исчезли в темноте.
Экзоархеолог устало присел на ближайший, выпавший из стены каменный блок, и стал разминать колени.
— Мне сейчас вспомнился Древний Египет, — негромко заговорил он, поглядывая на неприступную преграду. — В "Текстах пирамид" описывалось, как фараон проходит один за другим ряд подземных залов в месте, называемом Дуат, перед тем как вознестись в блаженное "царство Осириса". В одном из этих подземных залов он слышал страшный грохот, подобный тому, который слышится на небесах, когда поднимается буря. В другом же путь ему преграждали двери, которые "открываются сами собой". За этими дверьми в кабинках сидели "боги" и "жужжали, как пчёлы". Там же фараону встречаются и "боги с закрытыми лицами", в обязанность которых входило разжигать "пламя и огонь" на "небесном корабле Ра, путешествующем миллионы лет". Другие же из "богов" "прокладывали пути движения звёзд". На последнем этапе этого путешествия фараону предписывалось сбросить свои одежды и облачится в "священное одеяние". Жрецы совершали таинственную церемонию "открывания уст", после чего фараон попадал в длинный туннель с "просветом в конце" оканчивавшимся пещерой "где дует ветер". Это место в тексте называется "Гора вознесения Ра". Здесь фараон мог увидеть некий предмет, именующийся "подъёмником на небеса".
— Не те ли это двери, что описаны у древних египтян? — высказала осторожное предположение Коюки.
— Маловероятно, — покачал головой Акира. — Хотя назначение помещений за этой дверью вполне может оказаться аналогичным описанию из "Текстов пирамид".
— Да, но ведь вы говорите о погребальном обряде фараона? — уточнила Чели Нава.
— Безусловно.
— Получается, речь идёт не о буквальном, физическом вознесении на Небеса, а о неком духовном, посмертном опыте?
— Вполне возможно. Но есть и другое объяснение. В распоряжении жрецов имелись некие тексты и технические инструкции, доставшиеся им от "богов", описывающие реальные космические полёты вполне реальных космических аппаратов. Может быть, кто-то из людей имел возможность даже воочию увидеть сам пусковой комплекс таких кораблей. В мифологии известны случаи, когда избранных людей "боги" брали с собой в свою "Небесную обитель". Такие истории описаны и у шумеров, и в индийских текстах. Чем хуже в этом отношении древние египтяне? Разве они не могли стать свидетелями космического полёта своих "солнечных богов": "Дверь на Небеса открыта! Земные врата открылись! Небесные окна распахнулись! Лестница к Небу открыта. Ступени света показались. Двойные двери в Небеса открылись в часы Востока, на рассвете"? — по памяти процитировал Акира какой-то древний текст.
— В последствие эти "боги" ушли с Земли, оставив фараонам концепцию посмертного существования в Дуате рядом с воскресшим божеством Осирисом, как залог исполнения предназначенной им роли земных правителей — проводников воли своих создателей и покровителей, — негромкий голос экзоархеолога, казалось, поглощался тяжёлым сводом подземелья. — Жрецы же просто практиковали некий ритуальный обряд погребения, имитирующий реально существовавший когда-то технический регламент, но уже вовлекавший в действие не физическое тело умершего фараона, а его бессмертную душу. Поэтому-то фараон после смерти как бы входит в "корабль" длиною в семьсот семьдесят локтей — "небесную барку Ра" — и после различных чисто технических операций, "зев" горы раскрывается и "корабль" взлетает: "Небеса грохочут; Земля дрожит; Земля сотрясается; Два хора богов восклицают; Почва разверзается... Когда царь возносится на Небо, когда он проносится по небосводу к Небесам". Ведь подражание "богам" у древних египтян просматривается буквально во всём. Именно подражание, потому что их ритуальные действия лишены понимания изначальной сути имитируемого процесса. Взять хотя бы те же гранитные саркофаги, которые во множестве находили в египетских захоронениях. Эти саркофаги вовсе не гробы усопших. Все они, несомненно, имели определённое техническое предназначение для "богов".
— Какое предназначение? — с замиранием в голосе поинтересовалась Коюки Ваташи.
— Мне трудно сказать об этом что-то определённое, — признался Акира. — Здесь можно строить самые различные предположения: от неких конденсаторов какой-то энергии, до устройств телепортации, с помощью которых "боги" могли передвигаться в пространстве... Либо перемещаться в духовно-нематериальную вселенную Тамаса. Физические тела "богов" могли оставаться в саркофагах, в то время как их души переносились в иное измерение. Со стороны это должно было выглядеть как обычная смерть... Кстати, последнее обстоятельство вполне может объяснить перенятый египетскими жрецами обряд погребения фараона именно в саркофагах. Возможно, жрецы видели как сами "боги" ложатся в эти "каменные ящики", но не понимали, зачем именно те это делают. Сама суть процесса оставалась непостижимой для их разума.
— Но ведь именно "боги" научили жрецов процессу бальзамирования! — заметила Чели Нава. — Значит, они всё же пытались объяснить им, что же происходит на самом деле? К тому же концепция переселения души умершего фараона в загробное "царство Осириса" с её посмертным существованием там тоже была дана людям "богами". Разве это не передача знаний о "потустороннем мире"?
— Возможно, — согласился с ней Акира. — Косвенным подтверждением твоих слов могут послужить и древние индийские тексты. Помните, в "Махабхарате" есть эпизод, рассказывающий о путешествии героя Арджуны в столицу бога Кришны?
Акира внимательно посмотрел на девушек и процитировал:
— "Шри Кришна и его брат Баларама, отнюдь не противостоят силе Времени, которое уносит всё сущее. И когда Арджуна прибыл в столицу Господа Кришны, он не увидел ни одного живого человека из семьи Гоcпода. Поэтому Арджуна устроил традиционный обряд кремации, применяющийся для материальных тел, которые Господь Кришна и Господь Баларама оставили на земле, когда они покинули этот мир в своих вечных духовных обличиях".
— Вот! — подхватила Чели. — Видите, как это описание созвучно египетским традициям!
— А вдруг за этой дверью нас ожидает нечто подобное? — с шутливым ужасом воскликнула Коюки.
— Под "нечто подобное" ты подразумеваешь мумии? — сдвигая брови, спросил экзоархеолог и отрицательно покачал головой: — Не думаю, что за этой дверью мы обнаружим некрополь "богов".
Акира предложил подкрепиться едой пока мы ждём возвращения ребят, но девушки были слишком поглощены тревожным нетерпением, поэтому отказались. Мне тоже не хотелось есть. Иллик Шелли и трое его спутников появились только через сорок минут. Оказывается, они предусмотрительно захватили с собой запасные батареи, кислородные приборы и дисковую пилу, которая оказалась сейчас весьма кстати. Всё это вместе с гидравлическим домкратом едва уместилось на тележке разведочного робота. Мне пришлось заняться расширением проёма, чтобы можно было использовать наш домкрат.
Коюки Ваташи — наследница японских женщин — вызвалась вести съемку всей операции на камеру, снятую с робота-разведчика. По моему сигналу Чед Зиф подключил питание и надрывный визг пилы, и клубы пыли заполнили всё освещённое пространство коридора. Через час изнурительной работы, мне удалось срезать большую часть известкового налёта и отколоть толстый кусок облицовочной плиты, за которым обнажилось чёрное отверстие, достаточное для того, чтобы вставить в него распоры домкрата. Наши с Акирой молодые помощники споро подкатили тележку, и через несколько минут всё было готово к тому, чтобы попытаться сдвинуть таинственную дверь с места.
Иллик Шелли по моей команде начал осторожно нагнетать давление в силовые цилиндры. Все остальные из предосторожности отступили назад. Титановые распоры врезались в камень, издав глухой скрежет, и я почти физически ощутил всю неимоверную тяжесть неприступной двери. Несколько томительных минут ничего не происходило, хотя давление в цилиндрах домкрата неизменно росло. В какой-то момент мне даже показалось, что наша затея обречена на провал, но вдруг где-то вдалеке раздался гулкий скрежет, словно многотонная масса окрестных гор стала медленно сползать по базальтовому дну котловины в сторону океана. В ту же секунду дверь дрогнула и, осыпая остатки застывших водорослей, сдвинулась на добрый десяток сантиметров. Я предупредительно вскинул вверх руку, но Иллик уже ослабил давление так, чтобы распоры домкрата не соскользнули в образовавшуюся щель.
"Молодец! Толковый парень!" — мысленно похвалил я его и посмотрел на Акиру Кензо. Тот напряжённо застыл в двух шагах от меня, не отрывая взгляда от чернеющего провала. Перенеся усилие ближе к центру плиты, мы повторили попытку и сдвинули дверь ещё сантиметров на пятнадцать.
— Получается! — раздался под сводами пещеры радостный женский голос.
— Получается, но не так легко, как хотелось бы! — с лёгкой досадой в голосе отозвался Акира Кензо. — Возможно, нам следовало бы отказаться от дальнейших попыток. Это было бы мудрой осторожностью с моей стороны, — задумчиво произнёс он, прислушиваясь к странному глухому потрескиванию, доносившемуся откуда-то сверху.
— Что вы такое говорите! — пылко воскликнула Чели Нава. — Почему учёный должен столь трепетно относиться к собственной персоне? Миллионы людей производят рискованные работы и опыты! Чем мы хуже них?
