Предполагалось-то, что на время, бардак только этот затянувшийся переждать и вернуться домой. Но сперва беспорядки на Востоке подавлялись с большим трудом, затем неожиданно умер император Юлиан, а новым стал Валентиниан, христианин никейского толка. Фанатиком он не был и политику веротерпимости в принципе продолжал, но сам он правил на Западе, а на Востоке сделал соправителем своего младшего брата Валента, фанатичного арианина. Тот сразу же свернул там все реформы Юлиана и восстановил в полной мере религиозную политику Констанция, отчего бардак полыхнул с новой силой. Возвращаться в Александрию явно не стоило, и учиться Ипатия пошла в тартессийскую народную школу, а после третьего класса, когда стало ясно, что лучше на Востоке уже не станет, Теон дал согласие на её полную тартессийскую натурализацию, и её перевели уже в другую школу, элитную семилетнюю, после которой — куда же ещё, если не в Корпус?
А это — уже даже и не Тартесс, это — уже Атлантида. О том, что Платон утопил её не всю, а уцелевшая часть вернула себе былой уровень развития и могущества, только Внутреннее море её теперь мало интересует, в греко-римском мире знали давно, но одно дело просто слыхать через несколько пересказов и гадать, что в них осталось от правды, а что переврано пересказчиками, и совсем другое увидеть собственными глазами и жить в ней. Да тут уже один только перелёт из Олисипо в Нетонис был крушением всех прежних основ мировоззрения! Летишь иной раз выше облаков, уже и от этого выпадая в осадок, а рядом ещё и ворчат, проклиная Империю, из-за которой множество времени теряется на переезд из Тартесса в Олисипо вместо вылета прямо из Тартесса! И учиться было намного интереснее, хоть и далеко не одним только математике и астрономии, и было трудно, но появился и азарт — а кто сказал, что юнкер Ипатия Теонова чем-то хуже других? Среди оссонобских, тарквинейских, нетонисских местных и нетонисских тапробанских были и вообще шлюхи элитные не состоявшиеся, перешедшие из школы гетер в семилетку — и ничего, ценились не ниже остальных. Впрочем, они вполне этому соответствовали, и это стало вторым крушением всех прежних взглядов на жизнь. Кто из хвалёных антиохиек выдержал бы учёбу в Корпусе?
А в той уже параллельной реальности за океаном творилось вообще не пойми чего. Нет, умом-то понять можно, но как в голове такое непотребство уложить? Смерть Валентиниана на Западе, а затем гибель Валента на Востоке вынудила Грациана взять в соправители на Востоке женившегося позднее на его сестре военачальника Феодосия, а тот, решив проблему с вестготами через их расселение к югу от Дуная на правах римских федератов и наведя в Империи твёрдый порядок, занялся насаждением в ней теперь уже никейского христианства. И уже никейцы, забыв о принятом их церковью при Юлиане принципе веротерпимости, и ариан преследуют, и язычников. Снова закрываются храмы, особенно на Востоке, а местами громятся и захватываются христианами, и погромщиков опять поддерживает светская власть.
А недавно, уже в этом году, александрийские христиане захватили и погромили все ещё остававшиеся в городе языческие храмы, включая Серапеум. Умелая провокация архиепископа Феофила с захватом закрытого ранее храма Диониса привела к беспорядкам в городе, формально начатым ямвлиховской неоплатонической школой Олимпа, и власти подавили их выступление, а Феофил воспользовался этим и добился полного торжества в Александрии никейского христианства. И ладно бы сам Серапеум, ладно бы школа этого Олимпа, в которой никому не хватило ума разгадать провокацию и не повестись на неё, но вместе с храмом пострадал и восстановленный с таким трудом филиал Библиотеки. И не в том дело, что шедевры там какие-то уникальные, всё достойное давно уже скопировано, но теперь ведь христиане натравили императора и на математиков с астрономами. Хвала богам, школа Теона в Мусейоне по последним данным не пострадала, и претензий к ней нет ни у Феофила, ни у светской власти, но признак — тревожный.
Малограмотные, но фанатичные христиане не понимают разницы между этими науками и запрещёнными нумерологией и астрологией, приравниваемым к запрещённым ещё ранее гаданиям и предсказаниям, грамотных же среди них меньшинство, к которому едва ли прислушаются, если появятся претензии уже к неоплатоникам Теона. Повод для фанатичной массовки уже давно есть, просто не раздувают его до поры, до времени.
За ужином Велия морщилась от перловой каши, а мать объясняла ей, что и в летнем лагере, и в Корпусе будет кормёжка по солдатской норме, и там к ней привыкать всё равно придётся, и легче к ней привыкают те, кто и дома деликатесами не избалован. Потом со смехом рассказывала, как сама в первый раз ещё в интернате народной школы в осадок от неё выпала, поскольку дома ведь у дедушки Теона ячменной кашей не кормили даже рабов. Но всем ведь её дали, не ей одной, и все ели, не капризничая, и куда ей было деться? Попробовала — ну, не деликатес, конечно, но вполне съедобно. Потом уже и сама привыкла. На физре так вымотаешься и проголодаешься, что смолотишь всё, что дадут, и ещё добавки попросишь. Первые дни лишь на упрямстве и держалась, точнее — на гоноре греческом, дабы перед варварами не осрамиться, а потом — втянулась, как и все. Виктор почему не только не морщится, но и доедает уже? По летнему лагерю привычен есть, что дают, да побыстрее. Там же день почти весь занятиями заполнен, свободного досуга мало, и чем быстрее сопалаточники поедят, тем больше времени на свободный досуг выкроят. Вот, даже Шустряк её ест. Немного, всё-таки хищник, но ведь ест же? Велия посмеялась и тоже приналегла на кашу, а глядя на старших брата с сестрой, ускорился и дошколёнок Тордул — пришлось даже притормаживать его, чтобы не подавился.
Отец рассказал о том, что в Александрии обстановка снова накаляется и может привести к новым беспорядкам, а наверху принято решение не вмешиваться. Нет смысла. Во-первых, Египет всё равно потерян, а значит, и Александрия обречена, и это было ясно с самого начала. А во-вторых, важнее события в Греции и Италии, где есть чего спасать, и группы спецназа будут направлены туда. А в Александрии деду Теону и дяде Эпифанию снова предложено подумать на предмет эмиграции с семьями на Запад. Спокойнее всего в испанских провинциях, где политика Феодосия наиболее мягкая. Сам из Бетики и щадит земляков. Правда, тартессийскому рэксу направил послание, рекомендующее принять из Константинополя проповедников и помочь им обратить народ в истинную веру. Теперь у правительства головная боль, как бы сформулировать отказ решительно, но не дав повода для обид. Империя смертельно больна, развал неизбежен, и жить ей на Западе осталось не более пары-тройки поколений, но от отношений с Феодосием и его наследниками зависит очень многое. Например, взятие Бетики, а возможно, и не только её, на правах федератов, но предусмотрев в договоре лазейку для будущей аннексии.
— То есть, как германцы расселяются в имперских провинциях вдоль лимеса, и их конунги с титулом рэкса считаются в своих королевствах соправителями императора в проконсульском ранге? — сообразил Виктор.
— Да, на таких же основаниях, — подтвердил отец, — У себя в Тартессии рэкс так и остаётся конституционным монархом, а в римской провинции как федерат Империи будет наместником и соправителем текущего западного императора, как и германские короли.
— Раньше тартессийские монархи назывались царями, а теперь их, получается, к королям дикарским приравняют?
— А какая разница? В древности римский рэкс ничем не отличался от греческого полисного базилевса, — пояснила мать, — Но теперь, когда их давно уже нет, христиане всё чаще называют базилевсом, то есть царём, императора. А рэкс — это современный король.
— Ты ему лучше про обсерваторию Корпуса расскажи, — ухмыльнулся отец.
— Как астрономичка? — хохотнула мать, — Мне кажется, в интересном для него контексте ты её знаешь намного лучше меня! — родоки рассмеялись, — Так, Велия, Тордул, идёмте-ка а детскую, папа тут Виктору о взрослых вещах рассказывать будет. А Шустряк может остаться, он для кота уже вполне взрослый, — мелюзга рассмеялась и вышла.
— Знаешь, почему юнкера-парни в Корпусе с удовольствием заступают в наряд по обсерватории и не считают эту службу в тягость? Оттого, что она размещена в очень удачном месте. Там три телескопа, один большой и два малых. Тоже стационарные, но их легко развернуть с небес на землю. Так один из них разворачивается в сторону закрытого женского пляжа, а второй — в сторону спорткомплекса школы гетер. У них физподготовка тоже очень неплохая, так что их занятия — увлекательнейшее для пацанвы зрелище.
— Я представляю! — хмыкнул Виктор, — Но только ты ведь, папа, не просто так на тему гетер разговор направил?
— Естественно, мне уже настучали, — ухмыльнулся отец, — Ну, как настучали — не мне, безопаснику. Звонит бывший однокурсник Велтур Васькин, префект госбезопасности — зайди ко мне, говорит, серьёзного ничего, но обхохочешься. Мы с ним долго смеялись, когда читали протоколы и слушали звукозаписи доноса на тебя и опроса этих Астурды с Данаей. Кстати, ваших имён ни одна из них не назвала — обе сказали, что не спрашивали, а вы не представились. Вас с ними мельком увидела близкая подруга доносчицы, но тоже вас не разглядела, а заметила только ваши обжиманцы с одной из них. Поэтому, кто там с тобой из твоих приятелей был, госбезопасность не знает и знать не хочет, а на тебя кроме бинокля ничто больше не указывает. Да и то, только косвенно — эта Астурда на пляже его руками изобразила сдуру. Так-то по протоколу и звукозаписи она намного умнее Данаи, но как видишь, не во всём. Учитывай на будущее, что даже очень неглупая баба где-то в чём-то вполне способна оказаться и патологической дурой. Даже и не со зла, а просто не подумает своей бестолковкой вовремя.
— Да мы это уж поняли, папа.
— Ну и хорошо. Тоже какой-никакой, а жизненный опыт. В наших кругах таких почти нет, но это — только в наших, в которые среднестатистические девки не попадают, а вообще-то подобных дурынд полно. Есть смазливые и благожелательные, есть обидчивые и завистливые лахудры из тех, которым с их дочками и племянницами заведомая просьба не беспокоиться. Догадываешься, к какой категории относятся стукачка и свидетельница? Протоколы и звукозаписи их опроса — это что-то с чем-то! Жаль, что материал секретный, ты бы тоже обхохотался. Из того, что они там тебе приписывают и "видели собственными глазами", три четверти проделать невозможно физически. Собственно, Васькина там что заинтересовало? Можно ли хоть что-то эдакое с нашими родовыми способностями? Так я добрую половину даже после специальных тренировок не осилил бы. Когда получишь сам форму допуска — запросишь, ознакомишься и посмеёшься.
— Астурда ничего интересного не рассказала? Ну, что не секрет, конечно.
— На жизнь жаловалась. Ещё в школе гетер хотела в нормальную перевестись, как и многие, но конечно, срезалась на примативности и на зрении. Жаловалась и на то, что тёмные солнечные очки только самые простые в продаже имеются, а с линзами для близоруких или дальнозорких — торговцы даже и не слыхали про такие.
— Технические трудности с производством? А в чём они заключаются?
— Да ни в чём. Официоз это для дилетантов, чтобы не нудили. А на самом деле просто негласно запрещено, чтобы слепым было труднее маскироваться. Пусть палятся с обычными очками и лорнетами, а то много таких, желающих скрыть свои дефекты.
— Понял. А с новыми линзами для труб и биноклей в чём трудности?
— Не с наружными, а с внутренними, которые маленькие. Сам сообразишь?
— Так, маленькие и тонкие. Зажим для шлифовки и полировки? Так же, как и с токарными деталями?
— Молодец, въехал сходу. Да, технически — то же самое, только ещё ведь и не металл зажимаем, а хрупкое стекло. Поэтому все старые линзы и делались с ободом для их зажима за него, а на новые без него приходится навороченную оснастку городить.
— То есть, переоснащение всего линзового производства? Накладно, конечно.
— То-то и оно. Поэтому пока мелкосерийное производство, как и всегда, когда мы осваиваем выпуск новой продукции, доводим её до ума и отрабатываем технологию, а потом уже только расширение выпуска. Но ты не переживай, комплект новых линз для твоей трубы я тебе зарезервировал. Естественно, с переходными кольцами, так что вместо старых встанут, как там и были. Внешне труба старая, и ты ничем не выделяешься среди других, но стёкла в ней — новейшего качества. Сам трубу с ними пересоберёшь?
— Благодарю, папа! И пересоберу, и отрегулирую, конечно! А когда?
— На днях должны передать с оказией. Если не сорвётся, на следующей неделе уже в неё будешь голых баб на пляже разглядывать, — оба рассмеялись, — Только смотри, не в ущерб подготовке к экзаменам в Корпус. Чем больше баллов ещё при поступлении в него наберёшь, тем лучше для твоих дальнейших перспектив. Нет, учиться тебе легче не станет, об этом забудь сразу — от тебя и требовать будут большего, чем от других, и ты не раз пожалеешь о том, что носишь нашу фамилию. Но в дальнейшем — зачтётся всё. А уж голых баб, и не абы каких, насмотришься там более, чем достаточно. Ты ведь понял уже и здесь, что многие демонстрируют себя целенаправленно, да ещё и готовым родственным комплектом? Там этого будет ещё больше. В Нетонисе, кстати говоря, участились заказы выписки из твоей генетической книжки, так что готовься и там лицезреть стати мамаш и тёток тех девок, которых они размечтались выдать замуж непременно за тебя
— Шушера какая-нибудь или кто-то, заслуживающий внимания? — включилась в обсуждение мать, успевшая уже и мелких в детской чем-то достаточно увлекательным для них занять, и с кем-то из подруг по телефону поговорить, — А то и здесь тоже уважаемые и солидные для Кауры Тенерифской люди интересуются его генетической книжкой. Такие, женщины которых на закрытом пляже кому попало с подзорной трубой демонстрировать себя не будут, но не кому попало — высококачественные фотографии предоставить готовы. Не такие, как в приложениях к генетическим книжкам их дочерей и племянниц, а намного лучшие. Хотя, многих их них Виктор не раз видел и вживую — только одетыми, конечно.
— Ну, в Нетонисе-то — в основном, конечно, шушера из таких, для кого надежда умирает последней, — хмыкнул отец, — Ну так а где бывает иначе? Так, Виктор, заткни ухи, ты сейчас ничего не слышишь. А ты сама, Ипатия, где и в каком виде норовила оказаться, когда я бывал в наряде по обсерватории? По чьей милости я тогда пропускал, говорят, не менее увлекательные зрелища с другого малого телескопа? — и родоки рассмеялись, — Всё, Виктор, можешь открыть и снова развесить ухи. Бывают и среди шушеры очень неплохие невесты. А уж для тренировки глазомера попялиться и на смазливых бабёнок из шушеры тем более полезно. Но там не только шушера. Ремда и Гелиодору Ларсовых я бы уж точно к шушере не отнёс, а их Елена как раз закончила пятый класс, в Корпус — через два года.
