— Всё, что мы могли для этого сделать — сделано ещё в прежние разы. Да, оборот денег ускорится, если мы резко нарастим выпуск простого ширпотреба. И что тогда будет с хреновой тучей мелких производителей, которых мы тогда просто поразоряем на хрен?

— Млять! В самом деле! А если качество массового ширпотреба снизить, чтобы добротные вещи продолжали покупать у кустарей?

— Так один же хрен у них тогда сбыт резко упадёт. Не в первый год разорятся, а на второй — велика ли разница? И потом, до каких пор ты предлагаешь качество снижать?

— Млять! Тоже верно! Говённая экономика одноразовых вещей, от которой нас предостерегали ещё отцы-основатели. Перевод хороших и невозобновимых ресурсов на одноразовое говно, которое покупали бы только нищеброды, если бы был выбор.

— То-то и оно. А ведь к этому же и придём. Будут редкие и дорогие добротные вещи, которые мы-то с тобой купим, а все, кто не нашего круга, будут довольствоваться грошовым говном из-за отсутствия хороших товаров среднего ценового уровня? Знаешь, все мои предки гордились качеством нашей продукции, и я не хочу, чтобы мои дети или внуки начали стыдиться его.

— Так же, как и я не хочу, чтобы мои дети и внуки плевались от нашего денария? Хорошо, подумаем насчёт камешков для государственных сокровищниц. Тоже ценность в разы дороже золота, огранивать их дикари не умеют, и за хорошо ограненный бриллиант какой-нибудь дикарский главнюк родину продаст. Совсем ведь отказаться от обеспечения бумажного денария реальными традиционными ценностями — не только в моей голове не укладывается, но выходить из этого дурацкого положения тоже надо. Пока — хотя бы так.

— А как насчёт жемчуга?

— На него у нашего Содружества нет монополии, так что самый массовый — я бы поостерёгся. Но уникальные штучные жемчужины, которые и на фермах выращивают не сотнями и не десятками — подумаем, как и над камешками. Удвоить квоты эмиссии денег для всех наших королевств под такое обеспечение, пожалуй, можно. Удвоения хватит?

— Даже много — не освоим. Пускай лучше резерв останется, на всякий случай, а чтобы не допустить кризиса, по нашим прикидкам и полуторных квот достаточно. Никто же из нас не против разумного монетаризма и твёрдого денария, просто экономике тесен прежний золотой стандарт.

— Хвала богам, — Александр облегчённо вздохнул, — Все правительства жалуются на нехватку денег и не первый год уже просят допечатать им ещё, но всем подавай вдвое, если не втрое, и чем их тогда обеспечивать? В запас, значит? Только дай им его, сразу же найдут, на что потратить, а потом захотят ещё! На хрен, на хрен! Если в полтора раза под камешки и жемчуг достаточно — это другое дело. Хорошо, я понял тебя, Карутан. Надо эту проблему решать, а то ведь в самом деле до абсурда докатились. Денарии в Нетонисе для всех печатаем, чтобы ни одно правительство инфляцию разогнать физически не могло, а вы вместо них векселями расплачиваетесь, которые сами же и выписываете, того и гляди, свои корпоративные денарии печатать начнёте, обеспеченные вашей продукцией, которые и я бы принял вместо денег без возражений, учитывая вашу деловую репутацию.

— Ты думаешь, мне этого не советовали наши акционеры? Так это нам понятно, выпускникам Корпуса и послужившим в странах Содружества не один год центурионами и префектами, к чему такое безобразие приведёт, а другим уже и разжёвывать такие вещи приходится, хоть и тоже не совсем уж неучи, — оба рассмеялись, — На хрен, на хрен! Не для того предки эту деловую репутацию создавали, чтобы потомки её просрали.

— Хорошо, с этим понятно. А что там с Мавританией? Тартесс просит финансов на её расширение и освоение, а я посмотрел приложенную к запросу карту — это же почти четыре бывших Мавритании Тингитаны по площади! Жопа у Испании не слипнется? Я бы понял ещё, если бы речь шла о полосе побережья, но куда внутренние районы? Это же вся западная половина Атласа, где вдали от побережья — пустыня! Дырявая амфора, и сколько воды в неё ни лей, хрен когда наполнишь! Что это ещё за прожекты, Ремд?

— Речь и идёт как раз о затыкании в этой амфоре дыры, — ответил Ремд Валодов, главный эколог и мелиоратор Сахары, — Я тебе к запросу приложил ещё и реконструкцию рек и озёр Сахары во времена Большого оптимума по данным авиаразведки. Наложи на её карту запрошенные границы.

— Это уже сделано. Юго-западная часть — понятно, это давний уже протекторат, в котором восстановление лесов увеличит обводнение. Речушка эта переплюйка на юге — тоже понять могу, её обводнение отодвинет пустыню ниже по течению, но нахрена нужен восток, который опустынен, а его придётся выкупать у вандалов уж всяко не по дешёвке?

— Александр, там притоки этой реки. Они ещё не разведаны полностью, отчего и не нанесены ещё на карту, но их долины и истоки — именно там. Если мы восстановим их, реке хватит потока, чтобы пересечь пустыню и начать наполнять бывшее большое озеро. А это восстановит и другие мелкие речушки, которые тоже впадали в него, они тоже рост его ускорят, и тогда в конце концов восстановится и прежний Таманрассет.

— Что за Таманрассет? Где это вообще?

— Река, впадающая в океан южнее Керны, — пояснил Карутан, — Я как раз служил там центурионом, когда кернцы зачищали от черномазых зону её истоков и притоков. А в сухой сезон Таманрассет переплюйкой становится, поскольку большинство его притоков пересыхает на хрен, и пока Керна все их истоки с водосбором не восстановит, так и будет это безобразие продолжаться.

— А та река, которая вытекала из того озера — это как раз тот Таманрассет и есть?

— Он самый, — подтвердил Ремд, — Озеро было его средним истоком, а дальние в Мавритании. Восстановив Таманрассет, мы отрежем от Сахары всю её западную часть.

— А я-то думал, с чего это Керна так рьяно испанский запрос поддерживает, что готова вложиться в него и сама! — ухмыльнулся главный банкир, — Это же надолго? Потом — правильно, окончательный сток через её территорию пойдёт, но это же не один десяток лет ждать придётся? Или без этого просто смысла нет?

— Восстановление одного только ближнего водосбора — мизер. И сезонность же эта грёбаная сохраняется, когда летом густо, а зимой пусто. Увлажнение же на юге летнее, а севернее Сахары — как раз зимнее. Если добьют атласские истоки до озера и основного русла — как раз компенсируют зимнюю засуху в низовьях.

— Понял. Но млять, это же немереные деньжищи понадобятся! Даже сейчас у вандалов всю эту территорию выкупить — хрен ведь хватит на неё этих полуторных квот, которые мы обсуждали!

— Это если сразу всё брать. Но с вандалами можно договориться и о выкупе по частям. Сейчас, допустим, долину ближайшего притока с границей по водоразделу, и его восстанавливаем, потом следующий — затраты как раз на десятилетия и распределятся.

— А если вандалы просекут, что к чему, да сами остальные долины восстановить и освоить для себя захотят? Я понимаю, что Керна один хрен в выигрыше, сток-то к ней пойдёт, но жаба ведь давить начинает!

— Для вандалов — слишком далеко от Карфагена. У них ближе вкусный вариант есть — восстановить озеро на юге Нумидии. Маврусиев-то они уму-разуму научили, и над теми местами контроль у них полный. Ты же заметил, как у нас поставки селитры оттуда за последние двадцать лет выросли? А всего-то только порядок там навести понадобилось.

— Так погоди, озеро же затопит месторождения?

— У них на восстановление одних только атласских притоков лет двадцать уйдёт как минимум. А истоки южной реки — на Тассилийском нагорье. То, что в первую очередь затопится — там в первую очередь всю селитру и повыберем. Тразамунд не дурак и сам не станет топить то, что можно с выгодой продать нашим.

— Да, удачно мы вандалов в нашу сферу влияния втянули. За ум взялись, уняли фанатиков, культуру романизируют и страну развивают в нашем направлении. Ты не всё ещё старьё с испанских предприятий им сбагрил, Карутан?

— Античную архаику? Не беспокойся, для всех наших промышленных музеев и учебных центров оставляется достаточно, — вся компания рассмеялась, — И ещё два цеха на нашем станкостроительном продолжают это старьё для их мануфактур производить. Для нас седая древность, для них — вершина прогресса, которой и в Константинополе ещё нет. И надеюсь на расширение дозволенной квоты для вестготов.

— Млять, хреново в Европе! — проворчал Александр, — Вестготы-то ещё ничего, Аларих Второй старается, но хреново у него пока выходит. Что скажешь, Самбак?

— Там и не ускоришь особо, — ответил Самбак Васькин, глава общего комитета спецслужб Содружества, — Никейцы в Суассонской области Хлодвига обхаживают и даже Клотильду евонную обратить исхитрились, а к ним и от вестготов стекаются, так что их и прижимать особо Алариху боязно. Ариан своих унял, а никейцев больше увещевает, дабы те франков не поддержали. Не верит в реальную силу галло-римских тайных староверов.

— Значит, не пришло ещё время. Сожрать его мы франкам, конечно, не дадим, но раз хреново старается, пусть ещё посидит под санкциями, пока не поумнеет. А бургунды?

— А что бургунды? После того, как просрали вестготам и Одоакру свой выход к Луже, разленились вконец и держатся только на балансе интересов между соседями. Если Хлодвиг алеманов сожрёт, бургундам или ему сливаться, или Алариху, или они их между собой разделят. Так-то самые культурные из всех галльских германцев, но и самые из всех ленивые. Выпить только не дураки, да в камешки поиграть или в кости, да травлю зверей в амфитеатре поглазеть. Всё, что осталось от Империи, ветшает и рушится на хрен, никто подновить даже не пытается. И в принципе, у всех их примерно так. Жалко Галлию!

— То-то и оно. После падения Суассона вся Галлия между германцами поделена, если только крайней Арморики не считать, да и ту Хлодвиг хапнул бы, если бы британцы наши промедлили под протекторат их взять. Сперва к багаудам тамошним все эти бритты и романо-бритты слиняли от наших, кто в Суассон не хотел, потом сами же попросились под крыло, когда выбор оказался только между нашими и франками. Вот там только хоть что-то восстанавливается, да Аларих ещё что-то у себя пытается наладить, а вся остальная Галлия безнадёжно деградирует. Теодорих в Италии со своими остготами, конечно, тоже бедлам устроил ещё тот. А кто натравил? Тот самый Константинополь, который на словах за сбережение культуры и цивилизации. Только при Одоакре всё устаканиваться начало, и тут — ага, потренируйтесь-ка ещё разок с остготами! — компания снова рассмеялась.

— А всё отчего? Предлагали же Одоакру военный союз и помощь, если он у себя по образцу вандалов реформы проведёт, — заметил Самбак, — Но нет, ему хотелось в теории быть федератом Византии, а на практике рулить всем самому. Вот и дорулился! Спасибо хоть, Сицилию вандалы обратно с нашей помощью отжали, и наша база отбивает аппетит у Теодориха на Сицилию. Вся остальная Европа, которая не наша — звиздец ей настал.

— Зато экология теперь в Европе восстановится, — пошутил Ремд, и вся компания опять расхохоталась.

— Византия-то этим не воспользуется? — поинтересовался Александр.

— Не до того сейчас Анастасию, — напомнил безопасник, — И так нетвёрдо власть удерживает, а тут ещё и на востоке Кавад успешно войну с ним ведёт.

— Я знаю об этом, Самбак. Но дальше-то что? В самом Иране свирепствуют эти маздакиты, и уже не столько они зависят от шах-ин-шаха, сколько он от них. Это же, как я понимаю, уравнители вроде багаудов и циркумцеллионов? Они же отнимают у имущих — и зерно, и деньги, и вещи, и дома, и даже баб — и делят всё это между собой и голытьбой? Долго ли продержится государство под таким управлением? Ведь рухнет же, и тогда кто сдержит византийский реваншизм на Западе?

— Ну, не так скоро. Сейчас войну с Кавадом императору не выиграть, а значит, и уступки придётся ему сделать, и контрибуцию немалую выплатить. Не будет у Анастасия денег для большой войны на Западе, а что малой западная авантюра не обойдётся — и сам он понимает, не дурак, и советники отсоветуют.

— В ближайшие годы — согласен, но что будет дальше, если Иран развалится?

— Восток богаче Запада, а овладеть всей Месопотамией и удержать её — это ведь мечта всех римских императоров, начиная ещё с самого Траяна.

— Ты считаешь, что восточные римляне предпочтут воспользоваться персидским раздраем, да так в нём и увязнут? А если нет? Что, если они переймут у нас конский хомут и резко улучшат этим свою логистику?

— Опять же, не сразу. Это же сколько тягловых волов надо лошадьми заменить? Их для этого ещё развести в нужном количестве надо, да не любых, а крупных и сильных. А такие у них все в тяжёлой кавалерии задействованы. Да и разве сравнишь их с нашими тяжеловозами? Рано или поздно, конечно, сообразят и слямзят, но широкомасштабно их внедрить — это ещё очень не скоро. Персы раньше от своего раздрая оправятся.

— А откуда там вообще весь этот маздакизм пошёл?

— Давняя секта зардуштакан. Всегда проповедовали общность имущества, но и маргиналами были всегда. Так бы и остались маргиналами, скорее всего, хоть Маздак и харизматичнейшей личностью был, если бы не несколько засушливых лет подряд. Тут и неурожаи, и голод, и спекуляции хлебом, и голодные бунты, а тут ещё эта проповедь, да в тот самый момент, когда Кавад за башку хватался, что ему со всем этим делать.

— Какого хрена не грохнули демагога? Вас что, надо учить, как это делается?

— А нахрена, Александр? Проблема же объективная, и устранением Маздака её хрен решишь. Маздак, Хренак, Звиздак — какая на хрен разница? Его, если хочешь знать, и так свои же грохнули. Ну, примазавшаяся к этим придурковатым фанатикам сволочь, если точнее, которая теперь всем в секте и заправляет. Факт подмены скрывается, и полагается считать, что Маздак — всё тот же, но реально, когда Кавада скинули, и он возвращал себе трон с войском эфталитов, сектой в Арране руководил и её войсками ему помогал не тот уже Маздак, а новый, подменённый. Лжемаздак, короче. И скорее всего, как раз из этой примазавшейся сволочи. Прежних дураков-идеалистов постепенно скидывают, а чаще и в измене обвиняют с последующими репрессиями, а заменяет их сволочь. Мы не обо всех знаем, но есть среди них и бывшие разбойники, и ворьё с мошенниками, и каторжники, а самое-то интересное, что и часть той самой знати, которую настоящие маздакиты в самом начале раскуркуливали. Эти как раз и расправляются с прежними идеалистами активнее всего — и за старое мстят, и к власти дорогу себе расчищают.

— А этих какого хрена не перещёлкали?

— Так опять же, нахрена? Наоборот, наша агентура подзуживает маздакитов на всё больший и больший беспредел. По всем нашим расчётам выходит, что чем хуже, тем лучше. Ну, в смысле, чем больше маздакиты под руководством этой сволочи наворотят в стране непотребств, тем сильнее озлобят народ. И чем сильнее нормальные персы будут обозлены на эту сволочь и бездельную шелупонь, тем беспощаднее вырежут их всех, как только станет можно и нужно. В общем, чем острее персы переболеют маздакизмом, тем полнее его преодолеют и тем лучший иммунитет на будущее от него приобретут. Сам же помнишь по ТОЙ истории — не нынешний маздакизм страшен для сасанидского Ирана, а его последующие рецидивы, которые ослабили его в аккурат перед арабами. Вот их нам и желательно предотвратить.