— Да это-то не проблема. Невесты для всех королевских сыновей присмотрены, да и веру менять никто из них не собирается, а детей все в своей вере воспитывать будут, как и положено по нашим законам. На это и сама Феодора хрен согласится, да и кто бы ей позволил? Единственное, в чём эта венценосная стерва не всесильна. Послать племянницу на вероотступничество — этого церковь не поймёт. На это и будем напирать, чтобы породу ихнюю ущербную не обсуждать. Ты мне лучше вот что скажи. Может это быть попыткой вбить клин между нашими и вандалами в надежде оставить их этим без нашей поддержки в готовящейся войне?
— Скорее всего, так оно и есть. Типа, мы с вами договариваемся о почётном для вас браке, но если вы поддержите наших врагов, помолвка будет расторгнута. Наивно, но для их понимания ситуёвины вполне естественно и логично. Гензерих ведь в своё время союз с вестготами разорвал ради чести с западным императорским домом породниться. И с нашими наверняка хотят такой же фокус провернуть. Без нашего вмешательства сила на их стороне, и вандалам против них не выстоять. А не воевать они не могут. Пропаганда-то сколько уже трещит про освобождение собратьев и торжество истинной веры? Ресурсов сколько уже в подготовку войны вбухано? Налоги увеличенные чем обосновывают? Хрен теперь в прыжке переобуешься!
— Да уж, готовятся так, что даже жалко обламывать, — оба рассмеялись, — Заметь, в основном тяжёлая конница и тяжёлая линейная пехота. Эффективны только в плотном строю. Идеальные цели для наших пулемётов.
— И для пулемётов, и для шрапнели, и для миномётов, — мечтательно зажмурился Нирул, — Ты при смене по весне, конечно, в Африку попросишься?
— Ясный хрен! Хоть оно и не совсем спортивно при этой разнице в вооружении, но сколько поколений предков мечтало задницу римлянам надрать на поле боя? Они бы не поняли меня, упусти я такую возможность. Да ещё и прикинь, самому Велизарию! Пусть не легатом, пусть даже не префектом, пусть всё тем же центурионом, но — поучаствую, и даже блат употребить не постыжусь, если кто вздумает отказать!
— Млять, я бы тоже не постыдился, будь это по моей части! Да только ведь хрен поймут! Передам дела резиденту-нелегалу, сменюсь им, а ведь один хрен по нашей части припашут! Буду проситься к вам особистом, но если откажут и в этом, даже не знаю, как тогда быть. Взять, что ли, отпуск, да добровольцем к вам податься? В пулемётный расчёт возьмёшь? Только смотри, первым номером! Надеюсь, не так уж и сильно я устарел после Корпуса, чтобы не управиться с пулемётом!
— Ну, так уж прямо и в пулемётный расчёт? — ухмыльнулся Айнат, — Попробую посодействовать, чтобы и тебе поразмяться с нами дали. Разведка ведь в принципе тоже по твоему профилю?
— Армейская разведка — не совсем мой профиль, но тоже, надеюсь, не настолько ещё устарел после Корпуса, чтобы не справиться. А то не хотелось бы выслуживаться, как один из предшественников. Ремд Валодов ведь знаешь, за что префекта получил?
— За те порнофотки, что ли? Так ведь не только за них и не столько за них.
— Знаю. Но подкалывают-то его все именно ими! — оба снова рассмеялись.
Центурион безопасности Ремд Валодов отвечал за безопасность фактории как раз в годы бурной и распутной юности нынешней императрицы. Лично участвовал в тех оргиях золотой молодёжи, на которых блистала Феодора, сам не раз её там распробывал, но при этом не забывал и съёмки организовывать. Пожалуй, единственный, кто уцелел из того круга по причине недосягаемости для мстительной императрицы, а вот материалы тех съёмок уже не раз ей передавались, намекая на возможность завалить ими весь город.
562 год, север Пелопоннеса, город Кинефа.
— Тридцать лет назад наши отцы надеялись, что император оценит лояльность эллинов и перестанет преследовать их за приверженность вере предков, — пожаловался на жизнь Алексий, сенатор и архонт Кинефы, — Назначенный им вместо Носорога патрикий Фока, сын Кратера, был известным приверженцем наших эллинских богов, и назначение его префектом Востока наши отцы расценили как перемену в политике императора. Но не прошло и полугода после бунта столичных бездельников, как Юстиниан сместил Фоку и вновь вернул Носорога, налоги возросли, а после неудачи в Вандальской войне отношение властей к нам только ухудшилось. Якобы из-за нашего неверия христианский бог карает Империю военными поражениями, неурожаями, голодом, чумой и набегами варваров.
— Носорогом ваши отцы Иоанна Каппадокийца прозвали? — уточнил Ретоген, — За заносчивость и напористость?
— И за это, и за то, что жирный и с большой бородавкой на носу. Но ладно бы только это! Он же и монету испортил, а потом ещё и эти пергаментные деньги ввели!
— Ну уж кожаные-то деньги ты напрасно на него валишь, почтеннейший. Ещё до чумы Феодора его подсидела, и его уже двадцать лет, как нет в правительстве, а десять лет и в живых. А кожаным деньгам даже меньше, лет восемь.
— Так ведь идея-то была ещё его! Он, правда, папирусные предлагал, но тогда на это не пошли, а теперь его ученики вспомнили, такие же проходимцы, как и он! Казна их печатает безудержно, но по доброй воле их даже на новые испорченные монеты никто не меняет, а старых в обороте и вовсе не встретишь, все в накоплениях припрятаны. Столица на фальшивомонетчиков всё валит, будто бы это они всю Империю завалили подделками, но знакомые оттуда говорят, что казённый монетный эргастерий не перестаёт шлёпать эти пергаментные деньги. Есть, конечно, и фальшивые, но отчего их так много? Оттого, что и настоящие печатаются крайне небрежно!
— Да, слишком легко подделывать. У нас-то с самого начала и бумагу для денег на шёлковой основе ввели, и печать тщательную, и номер для каждой купюры свой. Были бы ваши такие, их было бы подделывать труднее. Хотя — да, если казна и сама печатает их безо всякой меры, то для их обесценивания не нужно и никаких фальшивомонетчиков. Но на вас ведь христиане этого не валят, надеюсь?
— Им этого и не нужно. Эллинизм сам по себе считается тяжким преступлением вот уже полтора столетия. Мало им было лишить нас храмов и библиотек, даже домашнее почитание наших богов запрещено и карается смертью или каторгой, и только трудности с проверкой всех домов и укромных мест спасали наших предков, если они были не на виду и не имели слишком много врагов среди христиан. Но когда Юстиниан снова взялся за нас всерьёз, пострадали многие, а после этих поражений в войнах против вандалов и остготов нас то и дело обвиняют в предательстве и пособничестве язычникам-варварам. По доносу, если найдут в твоём доме домашний алтарь или запрещённую церковью книгу, ты пропал, а если попались компанией возле заброшенного храма, то всей компанией и пропали.
— А в чём претензии к вам по поводу неудачных войн? Вы ведь не восставали в это время против имперских властей?
— Были выступления наших против христианских фанатиков, которые пытались самовольно устроить погромы иноверцев. До вандальских-то и ваших этим борцам за веру было не добраться, да и опасно, а в погромах здешних эллинистов они рассчитывали и на безнаказанность, и на одобрение властей. Обвинения — самые дурацкие. Например, в том, что никого из наших не было в армии Велизария. А как бы мы в неё попали, если власти не доверяют нам из-за нашей веры и не берут наших людей на военную службу? Сами же прекрасно об этом знают, но попрекать нас тем, что мы живы, когда множество христиан погибло в Африке, им это не мешает. Власти таким абсурдом, конечно, не позорились, но те погромщики, кого наши не убили при самообороне, так никакого наказания потом и не понесли. Зато у наших оружие начали изымать, мотивируя нуждами армии, и если бы не охотничье, да не контрабандное, перед следующими попытками погромов мы бы остались вообще с голыми руками.
— Это уже в Остготскую войну?
— Нет, после разгрома армии Мунда в Далмации была уже третья, а вторая ещё в конце Вандальской, когда ваши небесные корабли сбросили на Константинополь снаряды с огнём. И опять у этих фанатиков в гибели христиан виноватыми оказались эллинисты.
— Но ведь власти же поняли намёк после нашего второго воздушного налёта?
— Власти-то поняли, но начали вооружать и обучать фанатиков. Официально — в помощь армии Мунда, да только ведь ни в какую Далмацию их отряды с ним не пошли, а третью волну погромов у нас устроить пытались. Мы отбились, так говорят, что Феодора потом Велизария обвиняла в том, что положил лучшие войска в атаках на ваши громовые машины, которые мечут молнии быстро одну за другой. И фанатики тут же поддержали её в этих нападках на Велизария, хотя не забывали заодно клевать и нас.
— Да, мы наслышаны. Вздор, конечно, абсолютный. При разнице в вооружении наших войск и его, у него не было шансов, и как ещё он мог использовать тяжёлую пехоту и катафрактов кроме атаки плотным строем? Что ему дали, тем он и воевал. Как стратегу и тактику наши вояки отдают ему должное и очень его уважают. Выводы из поражения он сделал сразу же и уже во втором столкновении атаковал легковооружёнными рассеянным строем, и не его вина в том, что их у него было мало. Потом, когда отступил в Киренаику — очень грамотно, кстати, спас все остатки своей разбитой армии, и у нас его отступление в учебники тактики включено, как образцовое — для новой кампании легковооружённых в основном в Египте и набирал. Опять же, разве его вина в том, что наши это предвидели и приготовили для его встречи новое и более подходящее оружие? И то, и другое впервые применялось против войск Империи. Мунд же позднее в Далмации три раза подряд гнал фалангу и катафрактов в лоб на наши скорострельные машины, пока сам в третьей атаке не погиб. Нарзес потом учёл опыт Велизария, и когда он лангобардов задействовал, с ним пришлось повозиться, и наши тогда радовались этому обвинению Велизария, от которого он тогда ещё не успел оправдаться.
— А разве ваши не справились бы и с ним, как перед этим в Африке?
— Справились бы, но остготы не были ещё так хорошо обучены взаимодействию с нашими, как вандалы, и чтобы спасти их от больших потерь, пришлось бы задействовать и воздушный флот. А нашим нужно было наглядно продемонстрировать, что мы сделаем любую имперскую армию и без него. Налёты на Константинополь — это уже наказание не для вояк, которые честно выполняли приказы, а для той сволочи, которая посылала их на смерть, а сама надеялась отсидеться в безопасности за их спинами.
— Теперь нас не забывают попрекнуть и тем, что мы не пострадали не только от ваших громовых машин, но и от ваших огненных снарядов с неба. А в Константинополе колдунов и ведьм, которые якобы навлекли на Империю тьму, холода, голод и чуму, ищут и находят до сих пор. Эти бедствия не могут быть и в самом деле карой от наших богов?
— Да нет, конечно. Это природное явление со вполне естественными причинами. В Италии есть огнедышащая гора возле Неаполя, и такая же есть на Сицилии. Таких гор в мире ещё много. На севере Моря Мрака есть большой остров, где таких огнедышащих гор несколько. Вот они тогда начали извергаться и выбрасывать тучи пепла, который и закрыл солнце. От этого, собственно, и похолодало. Часть солнечного тепла перестала доходить до земли, и на ней стало холоднее. На год, в тяжёлых случаях бывает на два, а потом ещё дважды такие извержения повторялись, и как раз в эти годы бывало затемнение и холод.
— Но ведь тьма прошла, а прежнее тепло так и не вернулось.
— А это уже другое явление. И само солнце ослабевает и даёт меньше тепла при определённом расположении планет. В этом тоже нет никакой мистики или воли богов, а просто небесная механика, над которой не властны и боги. Есть периоды сильного солнца, и есть периоды слабого, как и сейчас, и тогда климат холодает.
— И из-за этого голод?
— Да, из-за неурожаев. На вас не так сильно сказывается, Пелопоннес-то всегда сам себя кормил, а Константинополь, как и Афины, от привозного хлеба зависит. Теперь климат похолодал, и на севере Скифского моря урожаи упали из-за холодов, а в Египте — из-за низких разливов Нила. Когда климат холодает, там разливы Нила снижаются, воды для орошения полей не хватает, и часть земель выпадает из обработки. А от голода и чума случается. Зараза бывает всегда, но когда люди ослаблены голодом, болезнь поражает их.
— А разве чума не приносится с востока?
— Сама чумная зараза — да, когда там очередная эпидемия. Ну так сама эпидемия у них случается в голодный год. От холодов и неурожаев пострадал и север Китая, а там и так народ никогда не жировал, власти там драли с него всегда три шкуры, и без разницы, каков выдался урожай, так что голод там такой, какой вам и не снился, а тут ещё и зараза эта, которая там есть всегда. А оттуда — да, разносят. Но кто разносит? Такие же голодные и ослабленные караванщики. К сытому и полному сил эта зараза не пристанет, и далеко он её не разнесёт. А вот где голодают из-за холодов или засухи, там и распространяется эта дрянь. Заметь, почтеннейший, у вас здесь с едой получше, ну так вас эта чума сильно и не затронула, а в Константинополе бездельные крикуны дохли, как мухи.
— Отчего и валят её на нас, эллинистов. Вас ведь тоже почти не затронула, как и вообще весь ваш вернувшийся к старой вере Запад?
— У нас кордоны стояли во всех портах и на всех дорогах и тропах, и всех, кто из стран с чумой, либо не пропускали, либо гнали в карантинные лагеря. Некоторые, кстати, и вымерли тогда наполовину. Думаешь, нашим не приписывали тогда имперские крикуны намеренное вымаривание несчастных беженцев?
— Да, мы наслышаны об этом. Окрысились-то наши попы, правда, не столько на вас, сколько на еретиков и отступников Африки и Италии, но доставалось заодно и вашим как подстрекателям и организаторам этих злодеяний.
— Нельзя было иначе. Вандалам и остготам и самим хватало проблем, да и у нас тоже не всё было хорошо, и только эпидемий нам ещё с ними не хватало. Тут уж выбирать приходится между своими и чужими, а свои — уж всяко ближе и роднее. Многие решения были жестоки, но только ими наш Запад и уберёгся от этой массовой эпидемии чумы. Мы подсказывали и советовали такие же меры и властям Империи, но попы только истерики закатывали о злобных происках язычников для погубления христиан.
— Слыхали мы и об этом. Глупцы, конечно. Но говорили, что беженцев в этих ваших лагерях травили какими-то ядовитыми испарениями, и вроде бы, были свидетели.
— В специальных палатках? Было дело. Травили вшей, которые тоже переносят заразу. А как это сделаешь, когда надо быстро обработать много обовшивевшего народу при нехватке воды? Только газом. Кто выполнял всё, что им было сказано и показано, те все остались живы и здоровы, но каждого дурака разве проверишь, когда на это времени нет? Кто не выполнял мер защиты или выполнял их небрежно, те многие потравились.
