— Кто заслуживал — вешали или пристреливали на месте. А собирать их всех в кучу для загона в газовую палатку — кому и зачем была бы нужна эта лишняя возня?

— Выходит, сами боги хранят и вас, и ваших друзей? И чуму вы у себя и у них не допустили, и холода по вам с ними сильно не ударили, и голода у вас нет?

— Ну, не скажи, почтеннейший. Ударило и по нашим странам. У нас есть такие механизмы, которые показывают взаимное расположение планет и позволяют предвидеть периоды сильного и слабого солнца. Поэтому о предстоящем похолодании у нас знали и готовились к нему заранее. Но эти извержения огнедышащих гор наши мудрецы не умеют предсказывать задолго. И мы готовились к постепенному похолоданию, а оно наступило резко, да ещё и с большой волной в Море Мрака, и с небывалыми снегопадами на севере.

— У нас тоже зимой стало выпадать столько снега, сколько не упомнит никто из наших стариков. В горах местами так и лежит всю зиму — не успеет стаять этот, как новый выпадет, и так всю зиму продолжается.

— Как и у нас в южной части Испании. Радуйтесь, что не на севере живёте и не видите настоящих снегопадов. В первый раз, после Африканской войны, когда пепел от извержения закрыл солнце, в Британии и Эрине лета вообще не было. Ну, как у нас с вами в самую холодную зиму, так это там в тот год было вместо лета. Снега за зиму насыпало столько, что улицы в городах и селениях расчищать приходилось, а пока не расчистишь — представь себе протоптанную узенькую тропинку, где двум встречным не разойтись, да и если всем в одну сторону, то не дайте боги, чтобы впереди оказался еле-еле плетущийся тихоход. Его же не обогнать! Чуть шаг в сторону с тропинки, и снега в лучшем случае до середины голени, а бывало, что и голенищем сапога зачерпнёшь. И за океаном точно так же было в Аппалачи, и никто не был готов к этому заранее. И темно, как у негра в жопе, и холодно, и в снегу вязнешь, и не знаешь, что жрать будешь через год, поскольку какая тут пахота, какой сев и какой урожай, когда земля по весне всё ещё под снегом, да и за лето так толком и не оттаяла? Да и на севере Испании не сильно лучше было, и у вестготов. А тут ещё франки на них попёрли, а на Британию — саксы с англами и ютами. У них же там ещё хуже было, и жрать стало вообще нечего, и их всех потянуло на героические подвиги. И у нас даже на юге головы ломали, что туда в первую очередь грузить, жратву для своих или боеприпасы для отражения дикарей.

— У нас тоже тогда с севера через Истр гунны и скифы вторгались. До нас, хвала богам, не дошли, но Фракию опустошили, а зверства творили такие, каких не водилось и за германцами. Даже если натрое слухи поделить, всё равно ужасы какие-то.

— Булгары-кутригуры и склавины?

— Да, их и так ещё называли. И ещё, говорили, какие-то анты.

— У них там ещё хуже, чем у франков и саксов с англами и ютами. Зверствуют, чтобы запугать население и освободить его тёплые и плодородные земли для себя. Иначе — сами с голоду передохнут. Те холода и тот снег, которые у вас сейчас — у них и в лучшие зимы до похолодания всё бывало намного хуже. Есть ради чего рваться на тёплый юг.

— Но если у них там так голодно, то откуда же их столько взялось?

— Так ведь размножились же у себя, пока климат был теплее и урожаи получше. Теперь, когда жрать стало нечего, попёрли туда, где есть у кого отобрать жратву, а потом и самим поселиться на богатых и плодородных землях. Вот и у нас примерно так же было — знай только, успевай отстреливать дикарей. И так все три раза — после той Африканской войны, после Далматинской и до чумы, ну и после той чумы. Жаль, что по дикарям она не прошлась. Проредила бы их — легче было бы отражать оставшихся. Но ничего, справились и так. Плохо в такие годы, когда огнедышащие горы извергаются, а между ними и не так холодно, и не так много снега, и дикари не такие с цепи сорванные.

— А как вы к похолоданию приспособились?

— Не в первый же раз. Меньше хлеба едим, больше каши. Ячмень-то терпеливее к холодам, чем пшеница. Грибов едим больше, даже выращиваем их. Их только нужно не так есть, как вы, а сушить и в порошок размалывать, тогда они питательнее. Ну и жёлуди тоже теперь не один раз в году едим, а постоянно, чередуя с другими блюдами.

— Да, мы наслышаны про этот ваш обычай. Но как можно есть эту пищу свиней?

— Ну, мы же едим их все, от крестьянина до короля, и никто ещё у нас от них не захрюкал. Жёлуди каменного дуба даже вкусны. Жаль, что он растёт не по всей Испании и совсем не растёт в Британии. У вас ведь теперь тоже не везде? А жёлуди северных дубов более хлопотны в готовке, да и уметь надо готовить их правильно. Но у вас ведь есть рабы из северных стран? Опросите их, кто-то наверняка знает и умеет, у них и научитесь.

— Эллинам учиться у каких-то варваров? — грек вытаращил глаза.

— А что вам остаётся, почтеннейший, если ваши цивилизованные предки забыли эти знания и навыки и не сохранили их для вас? У вас климат сейчас такой, как был у них, и если какие-то их навыки теперь полезны для вас, что стыдного в том, чтобы поучиться у владеющих ими людей? И это не только готовка желудей. Это ещё вольный выпас прямо в лесу тех же свиней, для которых эти жёлуди даже готовить не нужно, и выращивание того же ячменя прямо между деревьями, не сводя леса под поля. То есть, сможете выращивать еду в любых неудобьях по сути дела, которые не додумается проверить ни один сборщик налогов. Часть — специально для него — открыто на старых местах старыми способами, и с неё без утайки отдадите властям положенное. Что-то ведь они вам на жизнь оставят? Если на один только хлеб, то оставленной вам пшеницы вам хватит, а от пшеничной каши — да, придётся отвыкать. На неё — ячмень, бобы и жёлуди. Всё, что вырастет в укромных местах вдали от лишних глаз и ушей — ваше. Ведь чтите же вы богов в укромных местах? Заодно и хозяйство неучтённое в таких же укромных местах напрашивается.

— Но зачем нам уподобляться варварам, когда жизнь налаживается и так?

— Это — временно, почтеннейший. Часть константинопольской черни вымерла в чуму, но она размножится снова или пополнится беженцами из северных провинций. И ей снова понадобится много хлеба, а похолодание — это очень надолго. По нашим расчётам — ещё на пару-тройку поколений. А значит, продолжатся и эти холода за Скифским морем, и эти засухи в Египте. Весь нужный столице хлеб она будет выжимать из вас, и как плевать ей на голод в Египте, так наплюёт она и на голод у вас. Ещё и радоваться будут фанатики торжеству своей истинной веры через вымирание упорствующих в своих богопротивных заблуждениях язычников. Ваше спасение от голода — только в ваших собственных руках.

— Но ведь и набеги гуннов и скифов тоже прекратились.

— И тоже — только временно. В Паннонии сейчас авары, новые степные дикари с востока свою власть устанавливают, подчиняя себе и булгар-кутригуров, и склавинов, так что северным дикарям пока не до Империи. Но как только эти авары додавят их и наведут там свой дикарский порядок, набеги с севера возобновятся с новой силой. Склавины ещё и от них начнут разбегаться, куда глаза глядят, и глядеть они у них будут далеко. До Аттики и берегов Коринфского залива ещё не доходили? Погоди, дойдут и до них, а залив — узкий, и переплыть его даже на мелких рыбацких лодках нетрудно. И вы им не нужны, а нужна только ваша земля, плодородная и укрытая от аварской конницы морским заливом и столь же узким перешейком, который заперт Коринфом. Лакомый кусочек для дикарей!

— Я понял тебя, испанец. Но надеюсь, это ещё не в ближайшие годы?

— Не в ближайшие, но вам ведь готовиться к ним придётся тайком от властей, а не открыто, и это намного труднее. А у нас с Империей мир, и мы тоже сможем помогать вам только тайком. Можем обучить у себя тех добровольцев, которых вы к нам направите, можем помочь оружием, но массовое ополчение вам придётся формировать самим. А ещё же и хозяйство тайное нужно, чтобы кормить и народ, и это ополчение, да фортификация, замаскированная под хозяйственные постройки, так что мало у вас времени на всё это, и я бы на вашем месте не терял его понапрасну.

— Громовое оружие у вас просить смысла нет?

— Никакого, конечно. И не только потому, что это большое преимущество перед остальным миром, которое мы из своих рук не выпускаем. К нему же боеприпасы нужны, которых вам самим не сделать. Стрелы для луков вы сделать сумеете и без нас, болты для арбалетов тоже сделаете, да и плюмбаты для ближнего боя. На них и рассчитывайте.

— А как насчёт грузил из свиного железа, которые так хорошо метать трубчатой тростью? Вы же привозите их и в Константинополь, и рыбакам.

— Ну, после недавних беспорядков в Константинополе мешками и ящиками уже этими грузилами там не поторгуешь, — грек рассмеялся, — Привозим рыбацкие сети с ними, на которые их нашито раза в три больше, чем нужно по делу. Если кто-то срежет лишние и использует для какой-то другой надобности, то при чём тут честные и законопослушные испанские торговцы? Это всё они, местные злоумышленники, — оба рассмеялись.

— В гавани Патр не такой строгий контроль, да и другие гавани есть, а могут и прямо в заливе наши рыбаки встретить. Хотелось бы побольше этих грузил.

— Их мы можем привезти вам, сколько захотите. Но они хороши только в городе на узких улицах, а в чистом поле или даже в лесу таких метателей грузил тростью, как и пращников, в два счёта выбьют лучники.

— Это понятно. Но и в городах давление со стороны христиан уже невыносимо, и боюсь, что выступить нашим людям придётся, не дожидаясь большого набега варваров с севера. Так что нужно нам и городское оружие, а потом сразу же понадобится и полевое для полноценной армии, а не для одних только стрелков. Особенно, если вы обучите часть нашей молодёжи военному делу, и она успеет вернуться.

— Ты говоришь о линейной пехоте и тяжёлой кавалерии? Во-первых, это очень дорого, во-вторых, намного труднее скрыть их обучение, а в-третьих, вашему ополчению всё равно не выстоять против регулярной армии профессионалов в чистом поле. Только зря потеряете лучших бойцов и подарите их оружие и доспехи противнику. Убивайте тех фанатиков, которые не понимают слов, да тех чиновников и стражу, которые им потакают в их противозаконном беспределе, да не явно, а несчастные случаи им организовывая, это урезонит тех, кто поумнее, а свои боевые отряды готовьте, не торопясь и не заморачиваясь линейными видами войск. Всему своё время, почтеннейший.

— И чего нам тогда дожидаться? Новых набегов варваров?

— Не просто новых, а успешных и проникающих далеко вглубь Империи. Когда паника охватит, допустим, Навпакт на той стороне залива, и беженцы из него появятся в Патрах, ваше открытое формирование ополчения будет выглядеть вполне естественным и не вызовет обвинений в подготовке мятежа. А такие набеги дикарей с севера, хоть и не так скоро, но будут наверняка. Юстиниан в своих попытках вернуть Запад и этого не добился, и Империю надорвал. Лучшие войска нужны на востоке, и если снять их оттуда, Сирия и Египет могут отложиться, в которых монофизитов больше, чем халкидонян. На севере, где пока затишье, войска сокращают, чтобы меньше тратиться на их содержание, и если денег на дополнительные войска у казны нет и сейчас, откуда они возьмутся на них потом? Как только возобновятся набеги из-за Дуная, власть зашатается, и тогда под шумок вы легко и быстро сделаете многое из того, о чём давно мечтаете, если не спалитесь раньше времени.

— Звучит заманчиво, испанец, но не случится ли тогда так, как и полторы сотни лет назад, когда Аркадий натравил Алариха и его готов на города Эллады? Если один раз христиане подавили сопротивление наших предков руками варваров, что помешает им и в этот раз поступить так же?

— Молите богов, чтобы именно так и случилось. В страхе перед склавинами все города Пелопоннеса сами сдадутся вашим ополчениям, включая Коринф.

— Но дальше-то что? Допустим, мы удержим Истм и отразим их десанты через залив, но ты же сам сказал, что против имперских войск нам не выстоять.

— Вы, главное, первый натиск дикарей отразите, а ввиду неспособности властей Империи защитить Пелопоннес от них учредите в Коринфе своё Эллинское государство и от его имени обратитесь за военной помощью к Западу. К остготам, к вандалам, к нашим — без разницы, к кому первому успеете. Если вы защищаете греко-римскую цивилизацию от дикарей, то как тут не помочь вам? А если дикари ещё и нагло врут, будто бы полуостров отдан им самим императором, разве обязаны вы или мы верить подобной клевете? А если такая невероятная измена цивилизации вдруг окажется правдой, то ваше восстание против подобного произвола Запад тем более поймёт правильно и в поддержке вам не откажет. И вот тогда — появятся на вашей стороне и линейная пехота, и катафракты, и наше громовое оружие, и морской флот, и воздушный. Как тут не встать на защиту цивилизации Эллады?

— И что нашу Элладу будет ожидать после этого? — насторожился грек.

— Естественно, мы будем преследовать свои цели и отстаивать свои интересы. А как же иначе? Такова реальная жизнь. Но вот много ли ты видел беженцев старой римской веры из Африки, Нарбонской Галлии или Италии? Даже к нам оттуда теперь рвётся не так много людей, как раньше. Успокойся, и у вас тоже будет едва ли хуже, чем сейчас у них. И уж всяко получше, чем сейчас у вас. Тебя сильно напрягут алтари германского Донара и нашего Кандама по бокам от главного алтаря в храме вашего Зевса? Африканских римлян, как и италийских, не напрягают в храмах Юпитера ни тот, ни другой. Главное для них, что у Юпитера снова есть нормальные городские храмы, в которых они могут открыто чтить его, ни от кого не таясь и не опасаясь ничьих преследований. Не в пещерном тайнике, не в палатке и не на лесной поляне перед маленькой переносной статуэткой, а в нормальном каменном храме перед статуей нормального размера. Вы разве не об этом мечтаете?

На тайные культы греко-римских язычников Ретоген насмотрелся достаточно и в городах, и в сельской местности. В городе могли существовать только тайные домашние алтари в виде совсем маленькой модели храмового фасада с миниатюрными статуэтками богов, которым могло помолиться хозяйское семейство с гостями. Вне городов бывали и настоящие тайные святилища, если имелось такое место, где его можно было разместить безопасно, но чаще ставился палаточный храм или устанавливался открытый разборный алтарь на лесной поляне, который собирался для проведения обрядов, а после разбирался и прятался в тайник, подальше от христиан. Официально-то крещены были если и не все, то подавляющее большинство как в городах, так и в деревнях, попробовал бы кто открыто отказаться, но на деле прежних богов продолжали чтить тайно, в сельской местности даже свободнее, чем в городах, отчего христиане и начали называть язычников паганусами, то бишь деревенщиной. Типичная демагогия с попыткой уязвить своих оппонентов их якобы сельскими суевериями и неотёсанностью.