На деле же передёргивать и притягивать события за уши к своей точке зрения склонны обе стороны. Да, патрикий Фока, сын Кратера, после двух военных конфузов на Западе был вторично осуждён и на этот раз принуждён к самоубийству по обвинению в язычестве, но вместе с ним репрессировано и несколько сенаторов-христиан, у которых общее с язычником Фокой было только одно — их богатство. Менее богатые язычники, зависти Юстиниана не возбудившие, репрессиям в тот раз не подверглись.
Притянута за уши и версия об использовании вестготов Алариха для погрома язычников Греции. Не был Аларих на момент вторжения на имперской службе, так что не мог его натравить на греческих язычников император Аркадий даже при всём желании, а завербован был король вестготов на имперскую службу уже в Пелопоннесе. Тоже мотив не религиозный, а чисто грабительский, и пострадало при этом больше язычников, чем христиан, просто потому, что их и было намного больше. Конечно, готские христианские фанатики свирепо расправлялись с ними и за веру, но ведь и ариане вообще фанатичнее никейцев, и повышенное рвение неофитов свою роль сыграло, да и дикари же дикарями. Но и никейские христиане страдали тогда от них не меньше, чего Аркадий уж точно не стал бы заказывать Алариху, даже и будь тот уже тогда у него на службе. В то время все эти тонкости знали и понимали, и никто никакой религиозной мотивации бесчинствам готов Алариха в Греции не приписывал, но теперь, спустя полтора столетия, когда нет в живых ни самих свидетелей, ни их детей и внуков, можно и крестовый поход по заказу императора Алариху приписать. А уж количество жертв христианских репрессий втрое как минимум преувеличить — это же классика пропаганды.
Впрочем, уж всяко не христианам попрекать язычников их преувеличениями и подтасовками. В этом они сами вне конкуренции. Одни только сорок тысяч фиваидских мучеников чего стоят! Как и сам этот Десятый Фиваидский, якобы сорокатысячный. Там реально когорта была, посланная Диоклетианом в помощь его соправителю Максимиану в Галлию, и в ней было около полусотни египетских легионеров-христиан, в том числе пять или шесть уроженцев египетской Фиваиды. Эта полусотня была казнена Максимианом за отказ участвовать в общепринятом и общеобязательном для армии религиозном обряде, а вовсе не за отказ подавлять нисколько не религиозный мятеж якобы христиан багаудов. И в принципе-то, случай вполне на христианскую пропаганду работал — на самом ведь деле мученики веры, ни в чём ином больше не повинные. Обличай языческих фанатиков за это и только за это, и крыть им абсолютно нечем. Так и делалось по горячим следам, когда множество живых и трезвых свидетелей не дало бы соврать. А вот позже, когда некому уже было опровергнуть — ну что такое полсотни? Мало, слишком мало!
Через полвека христианские проповедники уже всю когорту, шесть центурий в мученики-христиане произвели и руками Максимиана на ноль помножили. Максимиана давно нет в живых, и ему без разницы, а для пропаганды истинной веры — полезно. Шесть сотен, на порядок число мучеников веры раздули, заодно и единство в ней всей когорте приписав. А ещё через полвека, то бишь спустя сотню лет после события, епископу Лиона святому Евхерию и когорты уже показалось мало. А почему бы и не весь легион в полном штатном составе? О реальной численности полевого легиона после реформ Диоклетиана, не превышающей двух тысяч, святой отец не знал, да ещё и забыл, а поинтересоваться у вояк не удосужился. Была в памяти старая дореформенная цифирь в шесть тысяч, что-то насчёт придаваемых легиону подразделений, ну так и пусть будет шесть тысяч шестьсот. Хорошая ведь цифра к вящей славе Господней? Но теперь, спустя три столетия, не хороша уже и она. Даёшь сорок тысяч и ни человеком меньше! А заодно и отказ сражаться против единоверцев, в которые записали тех багаудов. Покойникам без разницы, а так можно и мучеников веры побольше на безбожных язычников свалить, и драматизма добавить. Кто оспорит и опровергнет? Правильно, таких дураков в христианской Империи давно нет! И как тут не восторжествовать истинной вере при такой её поддержке и убедительности?
Примерно так и продолжается её торжество. Конечно, и язычники гонения со стороны христиан преувеличить любят, но размах не тот. Активно спорить со святыми отцами чревато. Тут и одних только обвинений в язычестве достаточно, чтобы в кутузку загреметь, а после чумы Юстиниан ещё и травлю львами на Ипподроме восстановил. Это язычникам христиан львами травить нельзя, а христианам язычников — можно. Не только язычников и не только за веру, но и их немалая доля среди разорванных львами. Так это по суду в столице и больших городах, а на местах бессудные расправы преобладают. В колдовстве ещё обвинить, бедствие приписав, и кто разбираться будет задним числом?
Слово святого отца или ревностного в истинной вере гражданина против слова какого-то пагануса, который даже Господа в свидетели привести не может — понятно же, чьё слово весомее в христианском государстве. Даже и захоти судья объективного разбора дела, так его самого мигом в язычестве обвинят и в потворстве преступным единоверцам, если божба добропорядочного христианина для него — не доказательство правдивости. А разве может разбирать дело о преступлении против истинной веры тот, кто и сам такой же преступник против неё? Отвод ему в лучшем случае, и пусть радуется, если сам на той же скамье подсудимых не оказался! А дело продолжит другой судья, правильный, верующий истинно и прекрасно знающий, каких свидетелей надо слушать для установления истины. И понятно же, в чью пользу будет его приговор? Так что законной управы в христианской Империи на произвол христианских фанатиков у иноверцев нет никакой, а незаконная тем более чревата, если на ней спалишься. Если у одной стороны конфликта руки развязаны, а у другой связаны, то понятно же, за кем будет окончательная победа в формально честном противоборстве? До неё ещё далеко, но дело движется к ней медленно, но верно.
Терпение греков-эллинистов, конечно, на исходе, но не подготовленные бунты подавляются Империей легко, а подготовка всеобщего восстания затруднена — и лишних глаз с ушами кругом полно, и к оружию в руках подданных неправильной веры у властей отношение нервное. Если бы не волки в горных лесах, да не разоряющие поля крестьян и их сады с огородами зайцы, кабаны и косули, запретили бы и охотничье оружие. И так-то вопросы задают, куда тебе ещё сотня стрел к охотничьему луку, когда у тебя три десятка в колчане имеется, и как тебе помогут защититься от волков навыки фехтования на тесаках с соседом. Так это в сельской местности, где необходимости в охотничьем оружии никто не оспаривает, а в городе и такой лазейки нет. А на кого ты в городе охотиться собрался? Ах, на загородной вилле? Ну так там тогда своё охотничье оружие и держи, а не в городе. В городе оно тебе не нужно, если ты добропорядочный гражданин и не злоумышляешь ни против власти, ни против других добропорядочных граждан. От дворняг ты отобьёшься и тростью, а от злоумышленников тебя защитит городская стража. Тем христианам, которые сомнений в своей искренней вере не вызывают, такие вопросы и в городе не задаются. Раз вооружается, значит, нужно ему. Для него ведь любой тайный язычник — злоумышленник, и таких — двое из каждых трёх. В кого ни ткни пальцем — с высокой вероятностью тайный язычник, лишь маскирующийся под добропорядочного христианина.
Поэтому в городах христиане громят уличённых в язычестве беспрепятственно, и не так-то легко наказать наиболее рьяных. Разве только руками других христиан, но это же ещё найти таких нужно, и не на всякого таких найдёшь. А в сельскую местность они и не суются без сильной нужды и военного сопровождения. Там ведь все тайные язычники и хоть как-то, но вооружены, и терять им при погроме нечего. Хоть и омерзительны они как самому Господу, так и истинно верующим, но раз Господь попускает, пусть пока поживут. Никуда они не денутся, и рано или поздно дойдут у христианских властей руки и до них. Понимают это и сами эллинисты, но что они могут противопоставить стоящему за спиной христианских погромщиков государству? Ну почему атланты не вторглись на Пелопоннес ещё в Вандальскую войну или хотя бы уж в Остготскую? Ведь могли бы вполне, если бы захотели? Ведь бросали же их воздушные корабли громовые и огненные снаряды даже на Большой дворец в Константинополе?
Прямо таких вопросов здешние греки Ретогену не задавали, но по множеству их как бы случайных оговорок они угадывались легко. Понимают ведь и сами, что не сдюжат они против Империи без внешней помощи со стороны сравнимой с Империей силы. А где такую взять, если не у атлантов? Если имперский официоз и преувеличивает, что атланты только и помешали справиться легко и быстро и с вандалами, и с остготами, то есть в нём и немалая доля правды. Не послал бы тогда Юстиниан армию и флот в Африку, если бы в победе над вандалами не был уверен. Пусть не так легко и не так быстро, как его официоз теперь расписывает, пусть провалился и не оттянул на себя большую часть вандальских войск и флота мятеж на Сардинии, пусть слабее и жиже оказался мятеж в Триполитании, пусть не оправдала надежд основная масса африканских римлян и берберов, надежда на них была вспомогательной, а основной расчёт строился на силе и боеспособности армии Велизария. И по численности, и по выучке это были лучшие имперские войска, да и сам Велизарий не только ведь и не столько подавлением бунта Ника был прославлен, сколько победами на Персидской войне. Что ему были бы какие-то варвары и предатели из числа вероотступников-римлян? Так, на один хороший удар! Нет, участие атлантов, конечно, не было сюрпризом, но сколько их там было в той Африке? Даже одного полного легиона не набиралось! Кто же мог знать, что панические рассказы арабов об их мощи преувеличены не впятеро и не втрое, а раза в полтора от силы?
Красиво тогда под Триполи надвигалось имперское войско! Острыми клиньями рысили катафракты, набирая разгон для таранного удара копьями, ещё плотнее сгрудилась фаланга тяжёлой пехоты — настоящие профессионалы, не чета этому ополчению местных римских предателей, мало того, что трусов по определению, так ещё и обученных наспех, и уж точно не вдохновлённых на подвиги истинной верой. Не казался таким уж грозным и внешний вид расставленных между ними небольших отрядов атлантов. Да, непривычный вид имели их механизмы на колёсах, но разве сравнишь их с мощными и внушительными баллистами в имперском обозе? Мало ли, каких там сказок арабы с перепугу насочиняли?
О дальнейшем греки и сами были наслышаны. Как ни замалчивал официоз суть событий, треща с трибун о массовом героизме не щадивших жизни имперских бойцов за истинную веру, вернувшиеся потом кто с остатками войска, а кто и из вандальского плена, развязав языки вином, рассказывали совсем другое. Пращника представляете, мечущего в вас свинцовые пули? А сотню таких пращников? А тысячу, бьющих все по вам? Так вот, у атлантов то же самое одна их военная машина делает! Ну, может и не одна, но две — точно за целую тысячу таких пращников работают, только бьют намного дальше и точнее. Как набрали разгон катафракты, да перешли на галоп, так и легли почти все, и на сотню шагов до тех машин не дойдя, и мало кто обратно ускакал. А фаланга и на двести шагов подойти не смогла. Вот как трава под косой валится, так и тяжёлая имперская пехота валилась ряд за рядом. Задние ещё не поняли, что за чертовщина происходит, а передние уже лежат, и средние ряды спотыкаются об их трупы. Тоже мало кто тогда из той фаланги убежал. Ну, бросишь ты эти щит с копьём, так далеко ли убежишь в тяжёлой чешуйчатой сквамате? А защиты от неё — всё равно никакой. Пуля пращника вмятину в шлеме или в умбоне щита делает, а пули этих машин атлантов такую же аккуратную дырку в них прошивают, как в деревянной доске щита. Есть на тебе тяжёлый имперский доспех или нет, пулям атлантов это абсолютно без разницы. Черепаха вон лучников прикрыть пыталась, так там и легла.
Велизарий-то, конечно, сходу сообразил конных и пеших лучников врассыпную послать, дабы атлантам не так легко косить их было, только этим и спас остатки тяжёлой конницы и пехоты от полного истребления, да только досталось и легковооружённым по первое число. Вандальская конница навстречу выдвинулась, а между её отрядами — слоны атлантов. Только сгрудятся лучники для плотного обстрела, как с башенок на спинах тех слонов такие же машины по ним бьют, грома с молниями не жалея, а как рассеют плотные скопления, тут-то и тяжёлая вандальская конница ударит. Растопыренной пятернёй разве устоишь против сжатого кулака? А свой не сожмёшь, машины атлантов ведь только того и ждут. Ага, ищите дураков, а мы — уже учёные! Катафракты, может, и выручили бы, если по касательной пуля, то доспех спасает, но где они, те катафракты? Вон, валяется на поле их основная масса, а ускакавших поди теперь собери! Есть ещё у Велизария в резерве его личная дружина, букеларии, но дурак он, что ли, жертвовать ими безо всякой пользы? Нет уж, кого мог, тех спас, и спасибо ему за это от всех, уцелевших в этой бойне!
А Ретоген знал о той войне не только из официоза Содружества, кинохроники и учебных материалов Корпуса, но и по рассказам участников событий, в том числе и деда, в то время ещё центуриона. Сражение под Триполи было, пожалуй, первым и последним против имперцев, в котором решающую роль сыграли станковые пулемёты старого типа — на колёсных лафетах-тележках и с радиаторами водяного охлаждения. Тип известен ещё со времён отцов-основателей, хотя система, конечно, давно уже другая. Прежний патрон с цилиндрической фланцевой гильзой, длинный револьверный по сути дела, терпел старое клиновое запирание полусвободного затвора, а для тех редких в ту старину случаев, когда его огневой мощи не хватало, применялась его увеличенная крупнокалиберная версия. Но спустя полтысячелетия, когда такие случаи участились, перешли на новый винтовочный патрон, бесфланцевый и с бутылочной гильзой. Собственно, и он был разработан не один век назад, просто не было в нём тогда особой нужды, и разрабатывали его на вырост. А к нему уже и запирание затвора требовалось понадёжнее — роликовое, которое и составило основу новой оружейной системы из автоматической винтовки, ручного пулемёта как её модификации и станкового пулемёта, внешне напоминающего старый. Уж очень удобен для перекатывания был его лафет и крепление на нём, позволяющее поливать очередями скопления противника, а водяной радиатор позволял поливать их огнём обильнее.
Но конечно, разрабатывалось оружие и поновее. Есть, конечно, и такие дураки, которые раз за разом гонят густые толпы своих бойцов на шрапнель и пулемёты. Но такие обычно долго армиями не командуют, заменяясь людьми поумнее. Тем более, никто и не думал считать подобным дураком Велизария, одного из лучших военачальников Империи. Да, один раз он наступил на эти грабли, но во-первых, он же и не знал точно, с чем имеет дело, а во-вторых, вопрос ещё, он на них наступил или его на них наступили. Войска-то ему какие дали? Тяжёлые линейные, только под плотный строй и заточенные. И то ведь, он уже тогда попытался применить атаку легковооружёнными врассыпную, и против них пулемёты старого типа показали себя намного хуже. Нет, с задачей-то они справились, но ценой непомерно большого расхода боеприпасов. И уже было ясно, что примерно так он и будет вести следующую кампанию, поскольку учиться на своих ошибках умеет быстро.
