Так оно, естественно, и оказалось на следующий год. Пополнив войско в Египте легковооружёнными, пешими и конными, Велизарий повёл малую набеговую войну, то в одном месте небольшой отряд налетит, то в другом. Авиаразведка обычно обнаруживала их вовремя, но те быстро научились рассеиваться так, что бомбить не было смысла, жалко на одиночную цель тратить бомбу, точно так же жалко и орудийного снаряда, и длинной пулемётной очереди, и тогда основная работа легла на снайперов, да на новые пулемёты, уже малопригодные для полива огнём больших скоплений и неспособные стрелять долго, зато снабжённые оптикой, позволяющей поразить одиночную цель на почти предельной для ствола и патрона дистанции экономной короткой очередью. А когда оптику получили и обычные стрелки, против них оказалась бессильной и новая тактика Велизария. На этом, собственно, и закончилась Африканская война. Велизарий усвоил и этот урок.
Пусть и не обеспечивает новый единый пулемёт такой плотности огня, которую давал станкач старого типа, их и самих больше, и все автоматические винтовки обычных стрелков им в помощь. Тоже сошками и оптикой все укомплектованы и вполне способны лёгкими ручными пулемётами поработать в пределах ёмкости магазина. Если противник вздумает старую тактику попробовать с массированными атаками, это как раз тот случай и будет, а если новой тактикой Велизария будет действовать, то и не нужно стрелкам за пулемётчиков работать, а нужно за снайперов, выбивая прицельным одиночным огнём отдельных супостатов. Как раз за отработку новой стрелковой тактики на Африканской войне дед и получил префекта, которым и участвовал уже в Италийской против Нарзеса. Тоже, конечно, свои трудности были. Это с вандалами взаимодействие было отработано хорошо, а с остготами его приходилось налаживать с нуля, и не сразу с ними сработались. Да и римляне италийские, не получив от остготов веротерпимости заблаговременно, не так были надёжны, как африканские, но в конце концов справились с проблемой и там.
Наслышаны, конечно, о тех событиях и здешние греки, и ничего удивительного в том, что и они здесь мечтают и фанатиков христианских из пулемётов покосить, и вояк имперских, тех фанатиков поддерживающих. Они бы с удовольствием, да только кто же даст им пулемёты? Такие вещи дикарям — не игрушка. У этих эллинистов ведь сейчас нет даже единого устраивающего всех лидера, которого они могли бы дружно провозгласить рэксом Эллады в границах, допустим, того же Пелопоннеса. Кому тут ту помощь военную оказывать и с какой стати? У вандалов — королевство, у остготов — тоже, оба официально к Содружеству за помощью обратились, а у греков кто за ней к Содружеству обратится? Какой-нибудь Андрокл, сын Клеомена из Аргоса? А кто ты такой, Андрокл, и для кого ты помощи у нас просишь? И кто тебя послал и уполномочил на эту миссию? До этой фазы здешние эллинисты ещё не дозрели. И традиция собственной государственности давно утрачена, и подготовительные мероприятия поди ещё проведи, когда имперские власти бздят и бдят. Тоже ведь прекрасно понимают, что если уж христиане временами бунтуют, то язычникам сами их ложные боги велели.
Но мечтать эллинистам их неготовность к мятежу и отложению от Империи не мешает. Какие-то остатки полисного самоуправления в городах сохраняются, есть ещё и память о временах, когда оно было полнее, и главная проблема — в принципах, на которых возрождённые полисы объединятся в общее государство. Империю с её неограниченной властью императора или пускай даже короля-самодержца копировать боязно, сыты ведь деспотией по горло, и вообще столицы не хочется с подчинением всех остальных городов, а бесстоличные союзы типа доримских Этолийского и Ахейского порядком забыты. Нет, методички-то как по обоим древним республиканским союзам, так и по конституционным монархиям атлантов и их союзников — давно и составлены, и переведены на греческий, и изданы достаточным тиражом, и доставлены эллинистам для изучения, но теория — одно, а конкретное практическое применение — совсем другое. Много чего тут грекам и обдумать надо, и обсудить, и по спорным вопросам договориться, и планы наметить, и подготовку к их исполнению начать, да всё это ещё и тайком от властей, не спалившись ни на одном из этапов. Случай-то удобный представится рано или поздно. Юстиниан стар, и наследник не бесспорен, и смута при смене самодержавного императора вполне вероятна, не этого, так следующего, а не следующего, так очередного. Была бы только собственная готовность.
Впрочем, судя по ТОЙ истории и по сведениям от разведки, время на раскачку у греков есть. Юстиниану племянник наследовать будет, и серьёзной смуты при этом не ожидается, но вот ему будет уже не до бдительной слежки за Пелопоннесом. Авары как раз в Паннонии свою власть укрепят, и натиск дикарей с севера резко усилится. Лучшие войска на Дунае понадобятся, да поближе к столице, и если греки за это время со своим будущим государственным устройством определятся, готовиться им станет полегче, а там и новая смена императора, уже с серьёзной смутой, и вторжения склавинов уже далеко на юг, так что укрепление греками городов и формирование местных сил самообороны будет выглядеть вполне естественно. А в смуту и гражданское самоуправление с координацией между городами вполне объяснимо. Что ещё прикажете делать, когда центральную власть лихорадит? Кто там вообще в Константинополе законная власть? Если уж обвиняете нас в подготовке мятежа, так потрудитесь для начала объяснить, против кого он, собственно.
Самый же юмор ситуации для тех, кто в курсе, в том, что со смутой в Империи в ТОЙ истории покончил Ираклий, выходец из отвоёванной у вандалов Африки. А теперь ему откуда взяться, да ещё и с теми же возможностями, когда Африка осталась прочно в руках вандалов? В Киренаике возможности не те, Азия отражением персов будет занята, а Египет с Сирией — монофизитские в основном и сами мечтающие отложиться. Интересно обстоятельства складываются, и хоть Ираклий, хоть Хренаклий, хоть Звиздаклий, все они будут такими же узурпаторами, как и тот, против которого они выступят, а кто законная власть, сами имперцы едва ли объяснят внятно. Какие тогда претензии у местных властей к эллинистам, решившим восстановить элементарный порядок хотя бы у себя? Христиане, конечно, визг поднимут и бузу учинят, ну так и кто тогда будет выглядеть нарушителем порядка, нужного и официальным властям Пелопоннеса? Кто будет оборонять Перешеек и сам Коринф от готовых вторгнуться на полуостров склавинов? Уж не эти ли святоши с крестами, давно привыкшие к силовому административному ресурсу? Какая из них опора тому ресурсу, когда он шатается сам? А если на стороне организовавшихся и учредивших свою Элладу эллинистов ещё и атланты с их громовым оружием отметятся? А ну-ка, кто тут бардак разводит и нормальный цивилизованный порядок восстановить мешает?
Власть-то законная в Константинополе, конечно, восстановится так или иначе. У ромеев с этим просто. Кто сумел захватить престол и удержать его, тот и есть законный император. Просто по факту доказанной делом неправоты всех его оппонентов. С божьей помощью всех одолел, а значит, угоднее всех для Господа оказался. Чем именно — церковь обоснует, ей — не впервой. Да только ведь пока новый законный император объявится, да пока законность свою и богоугодность докажет, и Эллада вполне может успеть и заявить о себе, и легитимность свою доказать тем же примерно способом. Особенно, если найдётся кому признать её и поддержать, пока Константинополь с собственной законной властью не определился. Церковь, конечно, едва ли это одобрит, но эллинисты и без её одобрения как-нибудь уж обойдутся, а императору придётся решать, велики ли его шансы выиграть Эллинскую войну с учётом опыта проигранных Вандальской и Остготской. Опять же, тут Сирия и Египет, того и гляди, отложатся, а они для Империи важнее Пелопоннеса. Сирия львиную долю таможенных сборов даёт, а без египетского зерна Константинополь и зубы на полку положит. Пока ещё есть надежда, что в этот раз отложиться не рискнут, но если Эллинская война конфузом окончится, забудут о своих страхах и Сирия с Египтом.
Кинефа, конечно, далеко не самый главный город византийского Пелопоннеса. По сравнению с Коринфом, Патрами или Аргосом — занюханная дыра. Но именно в таких занюханных дырах у эллинистов намного больше возможностей и хозяйство адаптировать к похолодавшему климату, и от грабительских налогов основную часть его спрятать, и на доходы от него ополчение подготовить, став и в экономическом, и в военном отношении помогущественнее признанных центров полуострова. А значит, и авторитетнее будут их представители в том общем собрании эллинистов Пелопоннеса, которое и возьмёт власть в будущем эллинском государстве, республике или королевстве — это уж как договорятся и решат, так у них и будет. Лишь бы сами провозгласили и были готовы отстаивать своё государство с оружием в руках. Конечно, Пелопоннес было бы легче и быстрее отгрызть от Империи прямой военной интервенцией Содружества и его германских союзников, но это же тогда полномасштабная оккупация потребуется для сохранения контроля, а греки местные как к ней отнесутся, и кому нужна их партизанщина в горных лесах? Помощь же провозглашённой ими Элладе — совсем другое дело. И встретят как освободителей, и все дороги с обходными тропами покажут, и базы обустроить помогут с удовольствием, а то, что в сражениях с имперцами будут под ногами путаться — ну, придётся для приличия и такие неудобства потерпеть. Терпел же дед в Африке и Италии. Одну военную кампанию или две можно и потерпеть, зато потом партизанщины терпеть не придётся.
590 год, окрестности Нарбона на юге Галлии.
— Испанской инквизиции на вас нет! — пошутила Убальда Толозская, шикарная вестготская гетера, — Если узнают, что здесь христиане творят, а ты на всё это закрываешь глаза, так они до короля и его совета быстрее дойдут, чем ты, и не поздоровится тогда ни тебе, ни им. Вот обустраиваешь ты свою виллу, а ведь за такое потворство христианам и должности можешь лишиться, и поместья.
— Тебе легко рассуждать, несравненная, — возразил Марцеллин, — Если я допущу беспорядки в Нарбоне, я рискую вылететь из графов ещё скорее. Нас, галло-римлян, и так среди них только трое, а вестготские дуксы и графы спят и видят, как бы им нас спихнуть и своих младших сыновей на наши места пристроить. Тут после подавления мятежа ариан и изгнания их епископа Аталока не всё ещё успокоилось, никейский епископ Мигетий со своими крикунами тоже недоволен тем, что я вернул храм Юпитера фламинам, а не отдал никейцам под их собор. А в колдовство верят и многие вестготы, и наши староверы, и ты представь себе только, что может начаться, если я пресеку их выпады против колдунов и ведьм. Ведь не громят же и не убивают, а только проклинают и шествия устраивают.
— Но ведь вздор же полный, клянусь ожерельем Фрейи! Дикие суеверия! Старую веру христиане не забывают ими попрекнуть, но сами-то далеко ли от них ушли? Тогда уж и меня в ведьмы зачисляй! — гетера сфокусировала свой взгляд на яблоке и покатила его с блюдца по скатерти, — Дождевые тучи сгущать или разгонять не возьмусь, это и испанские метеорологи умеют только командой делать, но вот это — чем тебе не колдовство?
— Да я-то что? Что я, не понимаю? Но как вразумишь суеверных мракобесов? А им хоть кол на башке теши, для них всё, чего они не понимают, это либо чудеса святых, и тогда они от ихнего бога, либо колдовство от ихнего же демона, к поклонению которому у них и старая вера причисляется. И будь дело в одних только христианах, то их бузу можно было бы списать на их нетерпимый к иноверию религиозный фанатизм, и это я объяснил бы королю без особого труда. Но что делать с нашим суеверным дурачьём, которое точно так же боится колдовства и в этом выступает заодно с христианами? А среди него немало и римлян, и вестготов, а убедить их по-хорошему нельзя ни в чём, и если я пресеку ихние безобразные выходки военной силой, не избежать массовых беспорядков. Ты думаешь, я просто так затеял обнести виллу новым частоколом?
— Не очень-то он поможет тебе, если фанатики обнаглеют от безнаказанности.
— Сдержит на какое-то время, а нападение даст законный повод для расправы.
— Ты лучше не доводи до этого, сиятельный, — предостерёг графа Бенат Васькин, испанский центурион безопасности, — Никейский епископ тоже не дурак и под обвинение в организации беспорядков не подставится. У тебя найдётся место, где можно разместить арестантов в нормальных условиях, не таких, как в кутузке для обычных преступников?
— Придумаем что-нибудь, если нужно, — ответил Марцеллин, — А кого арестовать нужно и за какой проступок?
— Да ни за какой, если по делу, просто для успокоения этих крикунов. Вызови к себе самых неугомонных, выслушай их, кого они в колдовстве обвиняют и чем обвинение обосновывают, и если формально есть повод для следствия, арестуй этих обвиняемых как бы по их доносу для расследования, но сажай не в кутузку, а в нормальные условия. Вина же их ещё не доказана? Значит, не преступники, а только подозреваемые. А этим борцам с колдовством объяви, что для разбора дела вызвал испанского инквизитора, который знает толк в колдовских вопросах лучше их и лучше тебя, и он разберётся, справедливы ли их обвинения. Если ты сделаешь так, крыть мракобесам будет нечем. Ты же отреагировал на их суеверную озабоченность?
— Но тогда ведь на самом деле придётся вашего испанского инквизитора искать, а где я найду его в Нарбоне?
— Да это не твоя забота, сиятельный. Я свяжусь с нашей базой, а там найдут, как этот вопрос решить. И кому поручат, тот и займётся. Если мне поручат, значит, я займусь, хоть я и не лучший по этой части специалист.
— Но уж всяко получше меня, — заметила Убальда, — Бенат прав, Марцеллин, их центурионы все изучают паранормальщину и основы инквизиции, так что простой случай разберёт любой из них, а в сложном — найдёт, к кому обратиться за помощью. Сама хотела в Оссонобе из школы гетер в их обычную школу перевестись, чтобы после неё поступить в Корпус атлантов, но завалила проверку на обезьянистость поведения. Так если меня и в школе гетер кое-чему по этой части научили, то представь себе, чему их учат в Корпусе!
— Ну, общим основам нас, конечно, учат полнее и глубже, чем в школе, — кивнул испанец, перекатив то же самое яблоко по всему периметру скатерти, — В простых случаях — ты права, несравненнвя, смогу помочь и сам. В сложном — знаю, к кому обратиться.
— Расследование, — задумчиво проговорил римлянин, — Я вот чего не пойму. Если у атлантов отношение к безвредным для общества паранормалам благожелательное, тогда почему их работа с ними называется расследованием, как будто бы они и у них считаются преступниками? Начинали, что ли, со зловредных?
— Нет, распутывание любой явно преступной деятельности у атлантов называют kerketa — тоже расследование, только по-турдетански. А вот это латинское название у них традиционно применяется только к паранормалам, и так, вроде бы, ещё с седой старины, а почему именно расследование, я и сама не знаю. Там это настолько привычно, что никто и вопросом таким не задаётся. Может, ты нам объяснишь, Бенат, в чём тут дело?
