— Эээ, волк — что волк? Алабай хорошо корми, баран не пожалей, он адын волк порвёт! — говорил за обеденным шашлыком на ломаном греческом Забер, их проводник из местных булгар, — Два алабай стая волк разгонит и любой волк порвёт, какой догонит. Три алабай — волк сам от твой баран убежит! — степняк ухмыльнулся, давая понять, что шутит, — Три алабай охота не возьми — шкура волк на зимний шапка где возьмёшь? После алабай — какой шкура? — он показал рукой размер клочьев, — Лук стреляй, дырка маленький будет, тогда шкура хороший. Простой лук — слабый, близко надо. Далеко — уйдёт волк и унесёт твой стрела. Камышина — тьфу, перо — тьфу, железный остриё хороший — жалко. На волк надо хороший лук! — булгарин явно пользовался случаем напомнить об обещанном ему за службу стальном луке атлантов, — Из хороший лук хороший стрела можно далеко стрелять — волк сафсэм мёртвый будет. Можно даже орёл стрелять. Орёл сильный, он баран схватит и вверх унесёт, для простой лук далеко, а баран жалко. Из хороший лук достанешь и орёл. Перья дёргаешь — хороший перья, красивый, на шапка цепляешь — весь аул тебя уважает. Туша орёл ощипаешь, на загон повесишь — другой орёл твой загон с твой баран далёкий сторона облетит. Нэт хороший лук — ни волк не убьёшь, ни орёл, и тогда ты какой воин?
Понять Забера можно. Парень из простой чабанской семьи, откуда у него будет хороший лук? Да, не просто палка согнутая, такие только у мелкой пацанвы самодельные, а у взрослых — клееные составные, но и составной лук не всякий хорош. Если с роговыми пластинами — это да, это всем лукам лук. Хороший оружейник может и из конских копыт пластинки вырезать и в ряд на деревянную основу наклеить, но это ведь такая работа, что разве расплатиться за неё простому чабану? А уж длинная роговая пластина достаточной толщины — это или из рога горного козла вырезается, или из буйволиного рога, который купцы с далёкого юга привозят. Такой лук дешевле у оружейника выйдет, но тоже в долги за него влезешь, да и дефицитно привозное роговое сырьё. Ну какие горные козлы водятся в равнинной степи? Ближайшие — на Кавказе, и за их рогами — тоже к купцам. А буйволы — и вовсе за Кавказом. Поэтому чабанский составной лук клеится из березы с ясенем, если совсем простой, такой человек с выросшими из правильного места руками сделает себе и сам. Но лучше — ещё и с можжевельником. Это уже к оружейнику, но цена — приемлемая. У Забера — как раз такой, считается у чабанов неплохим, семья не из совсем уж бедных, но далеко и ему до полноценного с роговыми пластинами.
Формой он, конечно, подражает тем элитным, которые чабану не по средствам, ведь булгарин без понтов — не булгарин. Не своим в ауле, кто знает его как облупленного, пыль в глаза пустить, так хотя бы уж чужим. Понятно, что и их этим не обманешь, у них и своих таких полно, но так делают все, а он чем хуже других? Но мечтается, естественно, о лучшем, и если элитный деревянно-роговой раздобыть надежды мало, так и стальной лук атлантов достаточно престижен. Не такой он понтовый с виду, но по боевым качествам не хуже, а к повреждениям и к непогоде устойчивее — следи только, чтобы не заржавел, как и за любой железякой, а больше ничего с ним не бойся. Практичная вещь и такая же редкая, как и традиционный элитный лук. Из простого кричного железа такой разве выкуешь? Тут пулад нужен, тигельная сталь — хорезмийская, персидская, а ещё лучше — индийский вутц, который ценится вообще на вес серебра. А ещё — холодная ковка нужна уже закалённого, и не всякий кузнец-оружейник на такую работу способен, а способный и возьмёт же за неё уж всяко недёшево. Поэтому индийские и изукрашенными делаются, чтобы на свою цену как раз и выглядеть, а не худший по качеству, но простой на вид лук атлантов — это просто цинизм какой-то! Или тоже своего рода понты? Булгары именно так это и воспринимают.
В качестве аванса Заберу набор простых кухонных ножей дали, так хрен какой из них бабам его семейства достался, самый большой его отец в специально сшитом для него чехле носит на поясе, второй по величине — сам Забер, третий — его младший брат, а пару маленьких — пацанва. И хрен докажешь кому из булгар, что на самом деле кухонные они, для бабьей стряпни. Кивают только и понимающе ухмыляются — молодцы, хорошие понты устроили, мы бы тоже с удовольствием, будь у нас самих столько хорошего железа и такой искусный кузнец в ауле. Нож-то у каждого, конечно, есть, но какой нож? Местной ковки, внушительный на вид, но из кричного железа. Бабы их когда стряпают, так у них и привычка выработана после нескольких резов ножом править его притупившееся лезвие на краешке старой керамической посудины. Сидят они по кругу, каждая шинкует что-то своё, а посудина — в центре, чтобы каждой удобно было дотянуться лезвие затупленного ножа поправить. Старая посудина, щербатая, на достархан такую стыдно ставить, но для правки тупых ножей из мягкого железа — удобна.
Булгары и швейные иглы работы атлантов пустили бы на наконечники стрел, не будь они для этой цели слишком уж малы. Самые крупные, пригодные только для шитья самой грубой ткани или кожи с толстым войлоком, говорят, даже пробовали. Думали, что шутка, но спрашивают ведь, нет ли ещё крупнее, чтобы на стрелу была не слишком мала. И очень сокрушаются, услыхав в ответ, что крупнее этих — не делается. Сами-то стрелы — не проблема. Камышовые стебли на древки летом нарезал, насушил, костяные накладки с пазом под тетиву тоже дело нехитрое, но костяной наконечник только на мелкую дичь и годится. Даже если и отравлен он ядом гюрзы или эфы, сколько того яда попадёт в кровь из поверхностной царапины? На крупную дичь подействует далеко не сразу, и подранок уйдёт, и преследуй его потом, лишь гадая, когда же он ослабеет. На серьёзную охоту, как и на войну, железный наконечник нужен. Не то, чтобы их не было, кузнецы работают, но мало их, и дорогое это удовольствие. За три наконечника заплатишь кузнецу, как за нож. Есть они и у Забера, но всего десяток.
Топоровидные секущие, как и гранёные бронебойные, известны ещё с гуннских времён, а с аварских и тюркских считаются в степи общепринятыми. Секущий хорош для длинных резаных ран на не одоспешенного противника, бронебойный на одоспешенного хорош. С близкого расстояния и чешуйчатый панцирь катафракта возьмёт, и кольчугу, со среднего возьмёт роговую чешую, издали — простой кожаный доспех. Но это, конечно, не любой наконечник такого типа, а тяжёлый, и пускать стрелу для этого надо не из простого деревянного лука. Можно постепенно и тяжёлыми секущими наконечниками обзавестись, и бронебойными, но какой в них смысл, пока ты не разжился достатком на хороший лук? Такие — только у знати и их дружинников, и если возьмёт знатный человек в дружину, то даст и хороший лук, но кто возьмёт в дружину не прославленного батыра, а ничем ещё не проявившего себя простого чабана? В сказках так бывает, в жизни — настолько редко, что о каждом таком случае сказки потом рассказывают, бессовестно их приукрашивая.
— Нэт, мнэ больше нэ надо, — Забер с большим сожалением перевернул и накрыл ладонью свою деревянную пиалу, — Хороший вино, вкусный, но мнэ много нельзя. Много випью — сафсэм дурной буду. Как ишак. Ишак знаете? Лошад такой мелький-мелький, но уши — вот такой! — он показал руками, — Как это по-гречески? А, вот — озёль! Нормальный лошад — умный, а ишак — дурной и упрямый. Дурной буду — хороший лук как заслужу? А без хороший лук в дружина кто возьмёт? К Ильбас-эльтибер в дружина хочу. Он богатый, ему хорошо служи — даже сабля даёт! — все рассмеялись.
— Хорошо, Забер, молодец, знаешь свою меру, — одобрил центурион Сергов, — А мы тогда выпьем за успех нашего дела, за тот хороший лук, который ты тогда заслужишь, и за ту саблю, которую ты надеешься заслужить в дружине Ильбас-эльтибера, — компания дружно подняла свои пиалы и выпила, — Ты только, главное, не горячись и не геройствуй без нужды, а просто делай свою работу. Ты у нас — проводник и следопыт, а зверем наши люди займутся. Они и вооружены получше, и защищены от его зубов и когтей.
— Эээ, почтенный, ваш оружие — громкий. Зверь боится, убегает. Ваш лук очень хороший, сильный, а громкий оружие зачем брали?
— Ну, не всё оно у нас громкое, — возразил один из солдат-разведчиков, хлопнув ладонью по глушителю на своей укороченной автоматической винтовке, — Не бесшумное, ну так и у тебя же тетива тоже щёлкает при выстреле.
— Твой — не громкий, — признал булгарин, — Охрана загон с баран — весь громкий. Зверь слышит, боится и убегает.
— Забер, нам именно так и нужно, — пояснил центурион, — Там наши выстрелят, а мы и здесь услышим и поспешим на помощь. Нам-то, конечно, хорошо бы и самого зверя добыть, но не это главное. Главное — найти, откуда он появляется. Даже если мы упустим самого зверя, но найдём точное место — считай, что ты свой лук заслужил.
— Кольчуга — тяжёлый. Лошад устаёт, скачет медленно. Вовремя как успеешь?
— Под нами сильно не устанут, — хмыкнул Максимов, снаряжение которого было самым тяжёлым, — Если и отстанем от тебя, то не оттого, что мы тяжелее, а оттого, что ты лучший наездник, чем мы. Но мы постараемся далеко от тебя не отстать, а если отстанем, то ты далеко от нас не отрывайся. Если зверю судьба кого-то покусать, пусть лучше наши кольчуги на зуб попробует, — солдаты рассмеялись, — Правда, тогда нам придётся убить его на месте, а вот возьмёт ли потом собака его обратный след?
— Надо, чтобы собак зверь искал? — понял проводник.
— Да, по прямому следу ищейка пойдёт охотнее и сразу поймёт, что от неё надо. Особенно по чёткому кровавому следу, если мы раним зверя, но дадим ему уйти. Уйдёт он — к себе, в своё логово, раны зализывать, а мы — как раз по его следу двинемся, да найдём то место, откуда он приходит.
— Зачем тогда ранить? Пусть адын баран унесёт. Кровь баран — хороший след. И зачем сразу? Другой день можно.
— Нет, Забер, тут ещё и другие трудности есть, — снова вмешался центурион, — У ваших некоторые люди пропадают вообще без следа. Вы их искали, но лучшие охотники и следопыты с собаками так ничего и не нашли. Ни трупов же, ни костей, ни других следов. Как такое может быть?
— Я откуда знаю, почтенный? Шаман сказал — злой дух след запутал.
— Может, злой дух, а может, и какое-то редкое явление природы. Бывает так, что в каком-то месте в одних случаях пройти можно, а в других — нельзя. Посуди сам, зверь на ваших баранов охотиться приходит, но здесь — не водится. Если бы водился, вы бы и сами хорошо его знали, а мы узнали бы о нём от вас. Значит, он водится в таком месте, куда не всегда попадёшь, а только когда открыт проход. Оттуда сюда или отсюда туда, одинаково. Оттуда зверь приходит сюда и возвращается обратно, а отсюда люди попадают туда, но не возвращаются, а найти их нельзя, когда проход закрыт. Мы думаем, что по свежему следу можно найти открытый проход, а по старому — уже нельзя.
— Надо попасть в такой место?
— Да, когда туда открыт проход. Пройти, убедиться в необычности места, а там наверняка много необычного, раз водятся такие необычные звери, и вернуться назад, пока проход ещё открыт. Добудем зверя, не добудем, это уж как повезёт, но пропасть без вести, как некоторые из ваших, в наши планы не входит. Мы тоже любопытны, но не настолько, — все рассмеялись.
— Атэц мнэ так и сказал — за лёгкий и не опасный служба хороший лук кто даст? Но вы идёте и не боитесь — я тоже иду и не боюсь. Какой кысмет — так пусть и будет. Зато после такой служба весь аул уважать будет, а храбрый джигит с хороший лук и в дружина Ильбас-эльтибер может взять. А там, если отличусь — может, даже и сабля даст.
О сабле мечтает любой степняк. Пацанва ихняя деревянными машется, набивая ими шишки и учась и колоть ими, и рубить с оттяжкой на себя. Мало кому стальная сабля светит, с которой пригодятся эти навыки, но мечтают и надеются — все. Местные кузнецы их не куют — и мастерство не то, и тигельную сталь варить не умеют. Есть тюркские, если у кого сохранилась, есть аварские, у кого трофейная, теперь вот и у хазар их оружейники ковать их из привозной стали наловчились, а самые лучшие — индийские, хорезмийские и хорасанские. Но разве по средствам такое оружие простому булгарскому чабану? Сабли и у дружинников знати не у всех, многие топориком-клевцом или булавой довольствуются, а для чабана и они — роскошь, и большинство пользуется простой берёзовой дубиной.
Среди старых сабель преобладают совсем прямые, новые уже небольшой изгиб клинка имеют, облегчающий оттяжку при рубке, которая и обеспечивает режущий удар. У батыров давно уже приём отработан — вскинул коня на дыбы, привстал в стременах и руби с оттяжкой в момент опускания коня. И лёгким клинком, от которого рука устаёт меньше, по сути дела длинным ножом — ну, не до седла, конечно, это преувеличивают, но башку с плечом и рукой не одоспешенному противнику некоторые и в самом деле отмахивают, и кто сумел, тот — прославленный батыр, с которым и богатому баю породниться не просто не стыдно, а даже и почётно. Стань таким батыром, и тогда выйдешь в уважаемые люди.
Но не всем же везёт, как Заберу, нанимателей богатых найти. Где ещё найдёшь таких чудаков, как эти атланты, изучающие места активности злых духов? Большинству не перепадает таких нанимателей, а у своего бая много ли заработаешь? На хороший лук — уж точно нет. Поэтому и ходят степняки в набеги за пленниками, которых можно продать работорговцам. И византийские греки рабов покупают, и армяне, и персы, и хазары — эти и для себя, и для перепродажи хорезмийцам, которым тоже рабы нужны. И ценятся у всех не столько лесовики угро-финны, сколько земледельцы славяне. Раньше промысел рабов весь авары держали, но теперь они на запад оттеснены и восточные рынки потеряли, как и часть южных, а в булгарских кочевьях поговаривают, что пора бы и самим этот двуногий товар начать добывать, пока не состарились ещё участники прежних аварских ещё набегов за рабами. С аварами же хорошо получалось? А чем сами булгары хуже? Пока аварскую власть сбрасывали, да своё ханство организовывали, Кубрат-хану не до того было, и это все понимали, но теперь — пора бы хану и о народном благосостоянии позаботиться.
А пока у Кубрат-хана не дошли ещё руки до этих булгарских народных чаяний, и булгары не подсели ещё на высокоприбыльную работорговлю, самое время атлантам эти местные аномалии поизучать. Раньше понятно было, что авары здесь власти не удержат, и бардак уже начинался, потом настоящая булгаро-аварская война пошла, тут соваться под горячую руку ни тем, ни другим не следовало, если самим большой войны устраивать не хочется, а атлантам не хотелось, потом сами булгарские роды владения делили, и бардак тоже был ещё тот. Только теперь и установился наконец-то в степи приемлемый порядок, при котором уже можно работать и ещё есть кого на вспомогательную службу нанять. И вроде бы, не на один десяток лет. Кубрат-хан ещё далеко не стар и должен прожить ещё немало, а за это время, если будет решение наверху постоянную базу здесь завести, она уже достаточно укрепится, чтобы выдержать потом любой последующий бардак при его наследниках. Родовой строй — он такой. Не может хан не выделить улусов для всех своих сыновей, а насколько дружны они будут после его смерти, только время покажет.
