— Всем облачиться в снаряжение и быть наготове! — скомандовал Сергов после переговоров по радиотелефону, — Летуны засекли электромагнитную свистопляску возле загона с приманкой и, вроде бы, какую-то дымку — очень похоже на открытие дыры. Эх, услал я опциона Спурия к булгарам! Млять, ну дочего же не вовремя! — издали донеслась трескотня одиночных выстрелов, — Сам поведу! Коня мне! Все в сёдла!
— Аттставить, Сергов! — одёрнул его префект Валодов, — Ты мне нужен здесь! А старшим тревожной группы временно назначаю юнкера Максимова! Слыхал, Айнат?
— Так точно, почтенный! Млять, вот это вляпался! — добавил он вполголоса, — В сёдла, ребята! Забер, в седло! Работаем! — для булгарина он дал команду по-гречески.
— Да нормально всё будет, юнкер! — подбодрил Айната солдат постарше уже на рысях, — Твоё дело — командовать, и этому тебя учили, а всему остальному мы обучены и бывали не в таких ещё переделках. Мекку не твой отец от Покорных оборонял?
— Было дело.
— Мой старший брат там служил. Твой отец справился, и ты справишься. А уж после таких сорвиголов, как мы, легионеры тебе будут вообще на один зуб, — разведчики рассмеялись, — Всё сделаем в лучшем виде.
— Невесомость! — скомандовал Айнат, сам концентрируя эфирку на уменьшение веса тушки и всего её снаряжения.
У бойцов это выходило хуже, но и их коням заметно полегчало, хоть и перешли уже на галоп. А булгарин с изумлением заметил, что тяжеловооруженные атланты от него не отстают, и ему не нужно сдерживать бег своего скакуна. Его глаза вообще полезли на лоб, когда он заметил, что своего коня слегка придерживает назначенный главным атлант, снаряжение которого тяжелее всех. При других обстоятельствах Айнат вырвался бы и сам вперёд, как положено командиру, но будучи здесь недавно, он банально не знал дороги. А спереди уже намного громче трещали выстрелы и уже доносился истошный собачий лай. Млять, удружил префект назначением! Правильно, рассчитывали ведь на что? На ночную активность хищника, как и положено млекопитающему с чёрно-белым ночным зрением, а к вечеру опцион давно бы уже вернулся. Но с другой стороны, оно и к лучшему, что днём работать приходится, а не на ночь глядя.
— Пост у загона слушает! — донеслось из радиотелефона сквозь треск помех.
— Юнкер Максимов, тревожная группа! Мы на подходе, не подстрелите нас?
— Ну, постараемся, — донёсся смех и тут же грохот выстрела, — Вот урод! Если бы не приказ, мы бы этого зверька очередью сейчас срезали! Как раз в центральном секторе!
— Представляю! — в том, что у стрелка на вышке двойной улиточный магазин на сотню патронов, сомневаться не приходилось.
Забор у загона грамотный, добротный, сразу видно, что кормить хищника никто не собирался, а вот раздразнить — это запросто. И постреливают заведомо в сторону, дабы зверь не наглел, но и не пугался раньше времени. Ясно, что добрый десяток раз завалили бы уже его на хрен, если бы не строжайший запрет. Шутка ли — автоматическая винтовка под мощный патрон с тяжёлой девятимиллиметровой пулей, да магазин, превращающий её в лёгкий ручной пулемёт! Конечно, ребятам досадно — дождались наконец-то момента, ради которого все здесь и торчат, и не их ход решающий! Впрочем, наградой-то, конечно, никто обойдён не будет, а уж сфоткать зверя они наверняка успели не один раз. Будет чем хвастаться потом в отпусках. Млять, да где же этот грёбаный виновник торжества?
— Пост! Где этот ваш зверёк? — поинтересовался юнкер по радиотелефону.
— Сами то и дело теряем из вида. Он же, сволочь, то за кустом заныкается, то за какой-нибудь кочкой. Только что мелькал в дальнем от вас секторе, но упрямый, говнюк, кружит вокруг загона, так что будьте начеку.
— А на кого хоть похож?
— Издали — на псину или волчару здоровенного, лапы только короткие, но сам с хорошего телёнка, а башка с пастью — и медведю подошла бы. Укусит — так укусит! Цвет серый такой с рыжинкой, почти однотонный, так что глядите в оба, не провороньте.
— Понял, Постараемся. Слыхали, ребята? Зверёк похож на коротколапого волка со здоровенной пастью и сам почти медвежьих размеров. Ныкается, но не удаляется особо от загона. Держимся кучно. Забер, ты в середине, да пса своего придержи, кого-то из вас нам только потерять ещё не хватало!
— Есть держаться кучно, — ответил разведчик постарше, одобрительно кивая.
Если зверь тот же самый, который уже задрал местного, то всадник на лошади для него уже привычная добыча, и на одиночного он может напасть запросто, а на группу, держащуюся плотно, вряд ли рискнёт. По крайней мере, сразу. А им главное — внезапной атаки избежать, на дистанции-то все преимущества у них. Девять миллиметров остаются девятью миллиметрами даже при дозвуковой скорости пули, как у оружия с глушаками, а оно не у всей группы, у кого-то и полноценное с полноценной огневой мощью, в данном случае избыточной, поскольку не со слоном и не с носорогом дело иметь предстоит. Нет в кайнозое таких хищников, если морских не считать, а считать только сухопутных. Тем не менее, осторожность не помешает. Самые обидные потери — это потери сдуру, при твоём полном и неоспоримом превосходстве.
Если постовые говорят, что пасть у этой псины медвежьей не уступает, то вряд ли сильно преувеличивают, не тот контингент, а значит, к медвежьей её и приравниваем, а по пасти наверняка и зубы в ней, и сила укуса. Кольчуги-то у них не туземные, Айнату ли не знать продукции заводов семейства? И сталь не кричная, а плавленая и легированная не скупо, и проволока катанная, и электросваркой стыки колец прихвачены — говна атланты не производят. Прокусить такую кольчугу нельзя, но можно и сдавить так, что мало один хрен не покажется, так что проверять прочность кольчуги на зубах неизвестного зверя не хочется без крайней нужды. Переломы, как и лишние ушибы, тоже никому не нужны. Тем более не хочется терять и лошадей, никаким доспехом не защищённых. Хоть их потеря и приемлема по характеру и важности выполняемой задачи, но один хрен не хочется, если в этом нет крайней необходимости. Овец, которые заведомый расходник — и тех поместили в такой загон, чтобы не добрался до них хищник почём зря, а тут — верховые лошади, и не абы какие, а отборные и тщательно выдрессированные.
— Вижу! Правее тропы! — доложил один из разведчиков, указывая направление рукой, — Метров семьдесят, размер — ну да, ближе к медвежьему.
— Вес! — скомандовал Айнат, отключая и сам эффект частичной невесомости.
Сейчас им стрелять предстоит, и вес важнее сил коней. Оружие-то мощное, а в их планы не входит промазать, а тем более — вылететь из сёдел по ракетному принципу от отдачи. И попасть надо точно. Убить-то зверя — постовые и сами давно бы его уложили, а нужно совсем не это, нужно подранить достаточно, чтобы зверь предпочёл ретироваться, но так, чтобы он ещё и мог это сделать, дабы привести преследователей к той дыре, через которую и пробрался в их мир сам. Лапы у него в самом деле коротковаты, а туловище и башка с шеей массивные, особенно передняя часть, и на передние лапы нагрузка больше, чем на задние. Вот как раз одну из передних и напрашивается ему продырявить.
— Одиночный огонь! — и сам щёлкнул переводчиком огня, — Бесшумные стволы! Остальные — страхуют! Левая передняя лапа! Нистрак, ты дублируешь, если я промажу! — это адресовалось бойцу с таким же укороченным малошумным стволом.
Далековато, ближе бы подобраться, но нельзя ближе, лошади занервничают, и какая тогда на хрен прицельная стрельба? И так-то по своему скакуну чувствуется, каково ему стоять замершим на месте, когда такая зверюга не просто унюхивается, а ещё и в поле зрения! На этой дистанции дрессировки коней ещё хватает, вот с неё и надо бить. Хрен ли это за дистанция для пускай и укороченной, но автоматической винтовки? На стрельбище и втрое дальше всаживал пулю, куда хотел, и страхуют его сейчас не раззявы-ополченцы, а элитный спецназ, так что и нехрен тут мандражить! Всё лишнее — за скобки. Нет зверя с его пастью и зубами, а есть только его левая передняя лапа, да и та не вся, а вон та точка в прицеле, а теперь исчезает и она, а есть только прицельная линия, да спуск под пальцем, и уже выбран его свободный ход, и надо только не дёрнуть, а мягенько дожать его.
Навык не подвёл. Раненый зверь взвизгнул, подпрыгнул вверх и сразу же снова завизжал, приземлившись на раненую лапу. Ага, поджал, больно на неё ступать! А теперь рычит и клыки демонстрирует, шерсть вздыбил, даже вперёд пару шагов проковылял — на трёх лапах. Не труслив, надо отдать должное, но это и по его черепной коробке понятно, в которой полно места под зубы, но маловато под мозги. Быстрой-то атаки у него теперь не выйдет, но надо, чтобы ни на какую не решился, иначе ведь валить его на хрен придётся, и кто тогда к дыре и через неё их проведёт?
— Под ноги! Все залпом! Огонь!
Был некоторый риск, что какая-то из пуль от камня какого-то отрикошетирует, куда не надо бы, но тут уж — как повезёт. Какой-то небольшой риск от какой-то уж очень маловероятной случайности присутствует всегда, и с этим риском приходится мириться как с неизбежным злом. В этот раз, как и надеялись, вероятность сработала в их пользу — пули ударили перед хищником, заставив его замереть и даже изобразить вжатие башки в плечи, насколько позволяла длинная шея. Правильно, постовые намеренно мазали, пугая грохотом выстрелов, но не самими пулями, а тут и грохот присутствует, и удары в землю перед носом, да и боль в лапе тоже намекает на связь с этими непривычными явлениями.
— Ещё раз! Огонь!
Повезло и в этот раз, хотя одна из пуль и отрикошетировала куда-то в сторону и вверх с характерным неприятным визгом. Зверь пригнулся к земле, неосторожно опёрся и на раненую лапу, взвыл от боли, развернулся и заковылял восвояси рысцой на трёх лапах.
— Невесомость! Рысью — за мной! Забер, собаку с поводка не спускать!
Примятая трава и следы крови при дневном свете заметны хорошо — нет смысла рисковать собакой, выпуская её вперёд. Всадников — таких, как они, поблёскивающих под солнечными лучами своими стальными шлемами и кольчугами — зверь теперь боится и не рискнёт атаковать без крайней нужды, а вот собаку, такого же алабая, он одну уже порвал, если тот самый, и один на один — может сподвигнуться и на повтор. А какой там переход через ту дыру, хрен его знает, а из неё ведь ещё и обратно выбираться, и собака для этого живая и трезвая желательна.
— Юнкер Максимов! Это ПД — 65 "Канюк", центурион Ликаонов, — донеслось из радиотелефона, — Мы над вами. Впереди дымка, и зверь ведёт вас к ней. По краям-то через неё ещё что-то видно, и если он заляжет в засаду, я предупрежу, но в глубине она густеет, и ни хрена уже не видать. Связь, кстати, тоже будет хреновая, так что в дымке не зевайте и будьте наготове.
— Понял, почтенный!
Показалась впереди и дымка, к которой уверенно вёл кровавый след раненого зверя. Приблизились, вошли — как туман, только сухой. А вот электромагнитный фон явно повышенный — и по самочувствию заметно, и этот характерный металлический привкус во рту, пока ещё слабенький, и эта тяжесть, уже заметная — ага, гравитационная аномалия.
— Усилить невесомость! Прокачать эфирку! Смотреть в оба!
Лошадей этим от электромагнитных полей не защитишь, но хотя бы физическая нагрузка на них уменьшится, а люди — тренированные и по биоэнергетике, прокачиваться умеют. Кроме булгарина, конечно, которому придётся потерпеть, как и его алабаю. Хуже всего то, что дымка густеет, и в паре десятков шагов уже не видно ни хрена.
— Я слежу за вами и зверем в ноктовизор! — голос Ликаонова ощутимо искажён помехами, но ещё разборчив, — Изображения хреновые — не спускайте собаку с поводка, а то могу со зверем её спутать. Пока продолжает уходить от вас вглубь облака, метров сто пятьдесят от вас, вы нагоняете. Стоп! Остановитесь! Зверь пропал с ноктовизора! Будьте на связи, я вам сейчас песенку включу. Олимпию Тарентскую знаете, которая "Раздвину ноги для любого из вас!"? Сейчас уже старовата, конечно, но тогдашней ей многие бы с удовольствием впендюрили! — разведчики рассмеялись, — Всё, двигайтесь дальше, но без спешки, а когда несравненная заглохнет — я вам уже ничем не помогу. Удачи, ребята!
— Шагом — вперёд! Забер, ко мне и держись слева! Собаку с поводка не спускай. Турмс, ты на камере! — это адресовалось второму юнкеру с кинокамерой, — Остальные — страхуют нас и держатся кучно!
На протяжении примерно сотни метров сквозь треск помех старая вышедшая в тираж "несравненная" ещё молодым и весьма соблазнительным голосом обещала всем и каждому любые мыслимые наслаждения, но затем фон помех стал таким, что разобрать её слова стало уже невозможно. А ещё метров через тридцать её голос пропал окончательно, и это значило, что они уже в дыре, а возможно, и миновали её — дымка впереди всё такая же, но собака продолжает натягивать поводок, увлекая за собой их проводника, и значит, след раненого зверя не прервался, а судя по её спокойствию, он засаду им не готовит. Это сейчас — главное, остальное — не столь важно. А дымка, вроде бы, постепенно редеет, уже и виднеется за ней что-то, хоть и не разберёшь пока, что именно.
— Что за хрень? — вырвалось у бойцов, когда группа выбралась из дымки.
— Не расслабляться! — распорядился Айнат, — Турмс, ты снимай всё, что видишь, а остальные глядят в оба и страхуют!
Юнкер и сам прихренел не меньше остальных, но подивиться неведомому миру можно будет и позже, при просмотре фильма в безопасности, а пока хрен с ними, с этими странными носорогами и оленями-переростками вдали, но вот эти два свинтуса, которые тоже почти с быка, намного ближе, да и преследуемый ими хищник далеко уйти не мог.
— Вон он! — засёк и указал старший из разведчиков.
Вблизи зверь впечатлял. Он явно ослабел и не мог идти, но поднялся навстречу преследователям с явным намерением продать жизнь подороже. А размеры-то у него — да, почти медвежьи, а уж пасть — американский гризли точно не постыдился бы. Допусти его к ближнему бою — мало будет приятного и в кольчуге, да только кто же его к ближнему-то бою допустит? Уж точно не они!
— Только бесшумные стволы! — скомандовал Айнат, не желая привлекать к себе и спутникам внимания здоровенных свинобразов, едва ли менее опасных, — Валим его! По команде — залпом одиночными. Вес! Готов, Нистрак? Огонь!
Три залпа понадобились, чтобы прикончить живучего доисторического зверя, видовую принадлежность которого Айнат затруднился бы определить. Сергов на что? Он палеонтолог или нахрена? Их дело — образец ему теперь для этого доставить. А он и весит почти как тот медведь! Вот, не было печали! Спешившись, юнкер и двое бойцов увязали тушу петлями арканов, концы которых привязали к задним лукам сёдел. Вот так, волоком, а если туша окажется ободранной и центуриону Сергову не понравится, пусть сам тогда и идёт добывать новую и тащить обратно на горбу. Их задача выполнена, и пора сваливать.
