— Потом, ребята, всё потом! — одёрнул он желающих запечатлеться на плёнке с поставленной на тушу хищника ногой, — Выберемся обратно — задержимся у поста, и все с ним засниметесь, а сейчас — сваливаем. Турмс, ты всю панораму снял?
Айнат сам не без труда заставил себя разжать пальцы, ухватившиеся за бинокль и не желавшие выпускать его. Конечно, интересно было хорошенько осмотреться в этом новом для них мире, и бойцов понять нетрудно, вон как все на его бинокль уставились, и хрен удержишь их, если не удержишься сам. Нет уж, если они будут разглядывать только снятый его однокурсником фильм, то удовольствуется им и он. Никто не может знать, до каких пор ещё будет открыта дыра, а застрять в этом мире им никак нельзя, и нет у него права идти на такой риск. Выполнили задачу? Всё, пора и честь знать.
Снова прокачали эфирки, снова включили невесомость, облегчая нагрузку для коней, снова углубились в дымку, возвращаясь обратно. И только когда сквозь помехи из радиотелефона вновь начал пробиваться голос когда-то весьма популярной тарентийки, юнкер наконец-то расслабился — всё, уже дома. В смысле — в своём мире. Ещё аномалия, ещё не выбрались из тумана, ещё этот омерзительный металлический привкус, ещё не раз нужно будет прокачать эфирку, дабы привести свой собственный электромагнитный фон в норму, а бойцам, владеющим биоэнергетикой хуже его — тем более, но всё это — мелочи. Главное — выполнили задачу и вернулись без потерь.
— Вижу и поздравляю! — донёсся голос Ликаонова, — Передаю Валодову о вашем успешном возвращении?
— Погоди, почтенный! — попросил его Айнат, — Скажи, что выбрались без потерь и с добычей, но ухайдакались так, что без привала у поста нам не обойтись.
— Сильно вымотались?
— Если честно, то не настолько, но я на той стороне кое-что пообещал людям, и привал у поста нам для этого необходим. Сделаем, что обещал, и продолжим путь. А вот что нам не помешало бы, так это арба под эту тушку.
— Волоком тащили?
— Так точно, почтенный. Если не нам, то лошадям привал уж всяко нужен.
Естественно, сняться на фоне туши доисторического чудища и с поставленной на неё ногой пожелали все, в том числе и постовые. Даже часовых на вышке сменили для того, чтобы и они могли себя увековечить. В камере у Турмса даже оставшейся плёнки не хватило, но выручил фотограф постовых, дощёлкав остатки своей. Понятно, что снятое и проявлять ещё, и с начальством нешуточная баталия ожидалась по вопросу, что настолько секретно, а что и не настолько, чтобы все участники получить свои кадры не могли. Если разобраться по уму, то можно ведь найти какой-то разумный компромисс?
— Айнат, а чего ты так спешил-то обратно? — поинтересовался один из бойцов, — Вон туман этот, как был, так и не думает рассеиваться. Иногда, говорят, он и по нескольку дней держится, да и повторяется не так уж и редко. Ну, застряли бы мы там, так вышли бы в другой раз, какие проблемы? — судя по взглядам остальных, этот вопрос был у многих.
— А где гарантия, ребята? Случай со зверем, который задрал местного, давний, в прошлом году был, а второй — только вот этот наш с вами. И то, нет полной уверенности, что зверь — тот же самый. Но допустим, тот самый. Тогда получается, что дыра именно в тот мир открывается раз в год, а куда открываются остальные, хрен их знает.
— Ну так даже если и на год, так и что мы, не выжили бы там? Мы и обучены, и оснащены, говорят, намного лучше, чем даже сами отцы-основатели.
— Всё верно, ребята. Такие оснащение и выучка, как у нас, отцам-основателям и не снились. Но они попали к нормальным людям. Ну, античным, конечно, но нормальным. А к кому попали бы мы с вами? Что это за звери, точно только центурион Сергов сказать сможет, но по моему впечатлению — миоцен. Антарктида уже обледенела, но Гренландия ещё нет. Пальмы же видели? Но людей в миоцене ещё нет, есть только человекообразные обезьяны типа шимпанзе или горилл с орангутанами. Так дома к моим услугам гетеры, на пару курсов младше невеста учится, и на обезьяну позариться — я же столько не выпью!
— Ну, если с шикарными гетерами или с вашими элитными девками сравнивать, то тогда конечно, — согласился разведчик, когда все отсмеялись, — А вот среди маргиналов есть и такие, которые и от тех обезьян далеко не ушли, — солдаты снова загоготали.
Обещанная летуном арба прибыла как раз к тому моменту, как служивые свою дискуссию завершили, придя к выводу, что и на человеческую-то маргиналку позариться — никому из них столько не выпить. Нахрена, когда шлюхи доступного по их жалованью среднего ценового диапазона есть? А для серьёзных намерений есть порядочные девки не худшей внешности. Когда грузили на арбу увесистую тушу зверя по наклонной плоскости из досок, дискуссия свернула в сторону обстоятельств, при которых можно позариться и на маргиналку. Погрузив, пришли к выводу, что если нет приличного борделя или такого же качества индивидуалок вблизи от места службы, то можно и маргиналку помоложе, да посмазливее — ага, в разовом порядке и хорошо выпив для снижения брезгливости. А уж обычных среднестатистических маргиналок пускай маргиналы и употребляют по пьяни, потому как каждому — своё. Отсмеявшись, один из постовых пошутил, что у маргиналов наверняка найдутся и до такого состояния допившиеся, что и натуральной шимпанзихой не побрезгуют. После чего, нахохотавшись до икоты, пришли к выводу, что если дыра в миоцен нестабильна, и высок риск её схлопывания в любой момент, то исследовательскую команду надо как раз из таких маргиналов и набирать. Пропадут там, так и хрен с ними, невелика потеря, а если выживут там каким-то чудом, то для них там вместо баб сгодятся и обезьяньи самки. Фруктов в миоцене уже полно, и уж выпивку-то в нужном количестве эта запойная пьянь всегда найдёт, из чего сделать. В общем, весело на привале отдохнули.
— Мы все — свидетели того, что там негде было поблизости вырубить жерди на волокуши под тушу зверя, — подбодрил Айната старший из разведчиков на обратном пути к базовому лагерю, — А дальше — эти два свинобраза, к которым приближаться не стоило.
— Отчехвостят за то, что здесь вырубить их не сообразил, — хмыкнул юнкер.
— Точно! — подтвердил Турмс, — Мне на его месте — как повезёт, могут к мелочи и не прицепиться, а ему за его фамилию и в Корпусе за любой пустяк влетает. Правильная фамилия для наследства и карьеры, но очень вредная для учёбы и службы.
— Ага, со счёта давно сбился, сколько раз успел уже о своей фамилии пожалеть, — согласился Айнат, — Да ещё и в основной старшей ветви семейства!
— Судьба у вас такая, — кивнул разведчик, — Брат рассказывал, как твоего отца за Мекку чехвостили. Ни одного убитого, ни одного тяжёлого, лёгких двое — у одного ожог от гильзы из пулемёта, подставился под неё сдуру, другой споткнулся и нос расквасил, и в этом твоего отца как префекта обвиноватили — не предусмотрел и не проинструктировал людей. И ещё за какие-то ошибки такого же типа. В общем, выйдешь в центурионы, так если в разведку попадёшь, мы тут прикинули — к тебе перевода просить будем...
680 год, Греция, Афины, возрождённая Академия.
— Это неслыханное святотатство! — бушевал Иоанн Второй, новый христианский епископ Афин, — Мало того, что вы отобрали у святой церкви храмы Акрополя и привели в прежний богомерзкий вид, так вы в них теперь и бесовские игрища возродили! Это ли не глумление над вмурованными в их фундаменты мощами святых мучеников?!
— Вам же предлагали, благочестивейший, забрать их оттуда, пока храмы только реставрируются и ещё не переданы жреческим коллегиям, — заметил Филипп Коринфский, сколарх возрождённой Академии и помощник архонта Афин, — Вы же целый Поместный собор по этому вопросу созывали, и не ты ли, Иоанн, был в числе яростных противников извлечения столь священных для вас останков?
— Да, был и остаюсь, ибо верую в торжество христианства и возврат этих храмов святой церкви! И не миновать вам, нечестивцам и богоотступникам, кары божественной и людской за все ваши кощунственные прегрешения! Искоренится бесовство эллинское, ибо придут истинно верующие, и имя им будет легион!
— Приходили уже, — хмыкнул Филипп, — Кто остался в живых, умаялись потом и трупы убитых убирать, да хоронить, и площадь засранную от срача вашего убирать, да от Распятого вашего отрекаться, когда суд решал, кого из них выслать со всей семьёй в вашу истинно верующую Империю, и их бабы захлёбывались из-за этого в слезах и соплях.
— Не минует и их кара за отступничество! — вскипел епископ, — Истинно говорю вам, не потерпит Господь ваших гнусностей, и вернётся власть христианского базилевса!
— Пробовали уже, Иоанн. И чем кончилась третья попытка, ты знаешь. Империя теперь слабее, чем была при Ираклии, мы — сильнее вдвое, чем были тогда, да и атланты с их громовым оружием и железными кораблями тоже никуда не исчезли.
— Богомерзкие исчадия Сатаны соблазнили вас и погубили ваши души!
— Да полно тебе демагогию-то разводить. Такие же люди, как и мы сами, только знают и умеют намного больше, а вреда от них намного меньше, чем от ваших фанатиков. У Эрехтейона его портик кариатид кто испохабил, атланты или ваши истинно верующие погромщики? Ладно бы кариатиды обнажённые были, ваших можно было бы хоть как-то ещё понять, но одетые-то чем не угодили вашим, что они им все руки поотбивали?
— Ибо идолища поганые эллинские!
— Ну меня-то не смеши, Иоанн. Где ты видел перед этими кариатидами алтари и молящихся именно им? И в любой эллинской статуе вашему дурачью идолы мерещатся. И восстанавливай тут теперь всё после четырёх столетий господства вашей истинной веры! Самих бы ваших заставить восстановить испохабленное, но вы же только ломать горазды!
— Ибо соблазн прельстительный сатанинский! Души свои бессмертные губите и иных, нетвёрдых в истинной вере, смущаете! Но грядёт торжество христианства, и никто из отступников кары своей не избегнет! Неисчислимо будет воинство истинно верующих, и не помогут вам громы и молнии сатанинские, и если вы не веруете в истинного Бога и не боитесь геенны огненной для своих бессмертных душ, то страшитесь огня земного для вашей бренной плоти! И как горели в нём безбожные персы, так сгорят в нём же дотла и безбожные эллины!
— Зажигательная смесь и пневматические сифоны Каллиника Гелиопольского, — прокомментировал присутствовавший при их разговоре центурион атлантов, — Земляное масло, египетская соль, ещё сера или канифоль, но можно и без них, если земляное масло будет достаточно густым. Главное — оно и египетская соль, а загуститель для этой смеси может быть любым, лишь бы тоже хорошо горел.
— А правда ли, что этот огонь не гасится водой? — поинтересовался Филипп.
— Да, за счёт египетской соли, мудрейший, — подтвердил атлант.
— И никаких божественных чудес?
— Такие зажигательные смеси в Александрии испытывали ещё при Птолемеях. И огнемёты для неё, хоть и не такие совершенные, как сифон Каллиника. Он ничего нового не придумал, а просто довёл до ума эти старинные наработки. Египетская соль из Нитрии при её нагреве выделяет тот же самый газ, который поддерживает горение и в воздухе. Да, при внезапном массовом применении, как это и сделали ромеи семь лет назад, даже такой примитив может оказаться достаточно эффективным. Персы не ожидали этой выходки от ромеев, за что и поплатились. Но теперь они знают об этих огнемётах и вряд ли настолько оплошают вторично. Знаете о них теперь и вы, знаем и мы.
— И вы тоже можете сделать такие же?
— Можем, но зачем, когда наша зажигательная смесь получше этой ромейской, а огнемёты — и дальнобойнее, и безопаснее в обращении? Ромейский официоз это скрывает, но в том морском сражении у Кизика один дромон и три хеландии ромеев сгорели сами от своей же зажигательной смеси, когда их сифоны были случайно повреждены персидскими бронебойными стрелами с горящей паклей. А если бы не случайно, а целенаправленно все их так обстреляли? Наши огнемёты прочнее и надёжнее этих жестянок Каллиника, а свой огненный сгусток плюют и втрое дальше. Можно жечь ромейский флот, не приближаясь к нему на уверенный плевок огнём с его кораблей.
— Исчадия ада! — взревел епископ, — Чудовища, готовые на любое изуверство для погубления христиан в угоду врагу рода человеческого!
— Ты не объективен, благочестивейший, — невозмутимо ответил центурион, — Эти огнемёты были у наших предков уже два столетия назад, но разве применили они их хоть раз в Африке и Италии во времена Юстиниана? И разве применялись они потом в Элладе хоть в одной из четырёх уже прошедших войн? Не применялись они и тогда, когда наши канонерки пробивали путь через Пропонтиду в Скифское море. Зачем, когда достаточно и наших громовых орудий, способных разобрать на доски любой ромейский дромон, а ядра из его баллист, если и долетят, то всего лишь оцарапают краску на наших бортах? А огонь на борту у ваших кораблей теперь и свой есть. Если уж персидские стрелы пробивали эти ваши жестянки и поджигали огненную смесь в них, и ты знаешь, к чему это приводило, то что тогда с ними будет после наших зажигательных пуль? Будем надеяться, что уладим с Империей все разногласия и без огнемётов, если ваши императоры будут благоразумны.
Византийские огнемёты, конечно, создавали проблемы для деревянного флота Эллады, на их применение не рассчитанного, и теперь при постройке новых кораблей всю предназначенную для них древесину придётся пропитывать противопожарным составом. Тем более, что аналогичное оружие напрашивается теперь и на них, дабы ромеи забыли и мечтать о безнаказанности морского хулиганства. Хоть есть в Эгейском море канонерки атлантов, хоть нет, хватит для поддержания порядка и элладских хеландий, не боящихся ромейского огня и способных огрызнуться не худшим. А на очереди и вандалы, и остготы, и персы. Шапур Пятый, сын Пероза Третьего, продолжает отцовскую политику реформ по западному образцу, и доходит уже до смешного — в сасанидском Иране, полвека назад ещё эталоне восточной деспотии, режим теперь либеральнее, чем в империи ромеев. И раз уж Иран взялся за ум, то почему бы не помочь и ему установить военно-технический паритет с мечтающей о реванше Византией?
Стальным же канонеркам атлантов византийские огнемёты и не были страшны исходно. Нет там нигде открыто расположенных деревянных частей, даже вооружение всё во вращающихся стальных башнях, и в бою людям нечего делать на их открытых верхних палубах. Да и какой же раззява подпустит к себе в бою огненосный корабль ромеев на его уверенный плевок огнём? На максимальную дальность выстрела из тяжёлой баллисты не подпустит к себе канонерка атлантов византийский дромон, поскольку сама расстреляет его со вдвое большей дистанции — прицельно расстреляет прямой наводкой, а не просто добьёт до него на дальность. Утончённым издевательством был подаренный императору Константину Четвёртому фильм о производстве бронеплит и постройке самой канонерки.
