И плавка стали там была показана, и литьё, и прокат бронеплит, и выкройка из них, и установка детали бронекорпуса по месту, и электросварка — ага, с пояснениями на принятом в Империи ещё со времён Ираклия греческом языке. Подражайте, если сумеете! А на что способна готовая и оснащённая всем необходимым канонерка, ромеи уже не раз опробовали на собственной шкуре, и освежить впечатления их мореманы желанием вовсе не горят. Им — достаточно. Имперской казне — тоже. Дорогое это удовольствие — военный флот, особенно если он ещё и одноразовым оказывается. А намёк на этот вариант был дан прозрачный при прорыве канонерок через Пропонтиду. Теперь сопровождаемые ими суда проходят в Скифское море и обратно беспрепятственно. Трогать как самих атлантов, так и их союзников — себе дороже, и хотя потеря Южной, а затем при Ираклии в ходе Четвёртой Эллинской войны и Средней Греции, весьма обидна для Византии, её нынешний базилевс Константин Чётвёртый достаточно благоразумен. Лучше поступиться и так потерянным, чем рисковать потерять вообще всё.
Тем более, что у него хватает проблем и поважнее. Пятнадцать лет назад, после смерти Кубрат-хана, его Великая Булгария разделилась на улусы пяти его сыновей, чем и воспользовался Хазарский каганат, тоже претендовавший на главенство в степях. Осколок бывшего Тюркского каганата, верхушка которого сохранила ханскую династию Ашина и на этом основании претендует на роль новых объединителей Великой Степи. И не в том беда для Византии, что булгар к северу от Скифского моря сменили хазары, тоже давние союзники Империи, а в том, что булгары-оногондуры во главе с ханом Аспарухом отошли от хазар на запад и вторглись в прошлом году через Дунай в имперскую Фракию. Но хуже всего то, что власть булгарской орды Аспаруха над славянами помягче не только прежней аварской, но и византийской. Раньше славяне от авар в Империю бежали и соглашались на имперскую власть, при Ираклии больше номинальную, чем реальную, но согласились бы и на реальную, будь Империя в силах настоять на ней. Сила-то восстановилась, и против поселившихся на имперских землях славян её хватило бы, и самое бы время привести этих дикарей к повиновению законной имперской власти и к истинной вере, если бы только не эти булгары. Славяне охотно принимают их власть и защиту, и их пример заразителен для сородичей, живущих южнее. Малая Азия — под постоянной угрозой со стороны персов, а север Греции и остальные балканские провинции, наводнённые славянами, того и гляди, к булгарам Аспаруха переметнутся. И что тогда останется от Империи?
Так что главное сейчас для Константина — удачная война с булгаро-славянским ханством Аспаруха. И не только оттого, что нет сил воевать на нескольких направлениях. Армию кормить надо? Константинопольскую чернь кормить надо? Хоть климат со времён Ираклия и потеплел, и урожайность полей выросла, где эти поля с наибольшей зерновой урожайностью? Самые хлеборобные земли к северу от Скифского моря — у того Аспаруха, с которым война, а Египет — мало того, что у персов, так ещё и везти его зерно приходится мимо Эллады. И выходит, что и с этими мятежниками и богомерзкими вероотступниками Империи тоже ссориться пока нельзя. С персами поссоришься — и в азиатские провинции вторгнутся, и египетского хлеба не продадут. А с эллинами этими поссорься, так они путь морского подвоза того египетского хлеба блокируют. И как бы ни проповедовала церковь армии и народу стойкость к лишениям во имя истинной веры, мало толку от проповедей, если солдатам и горожанам будет нечего жрать.
Бунт в отдалённой провинции тоже неприятен, но это — бунт в провинции. Если не удалось подавить его сразу, удастся позже. Многократно страшнее бунт в армии или в столице, грозящий самому существованию центральной государственной власти. Допусти его, особенно сейчас, и судьба всей Империи повиснет на волоске. Ведь Ираклию так и не удалось ни Сирию с Египтом вернуть, ни Пелопоннес. С одной стороны, потеря Египта и зерновых налогов с него послужила хорошим оправданием для отмены обременительных для имперской казны бесплатных хлебных раздач жителям столицы. Но с другой — важнее стало удержание доступных для столичной черни рыночных цен на хлеб. Да и для армии этот хлеб бери, где хочешь, но чтобы был, если не хочешь армейского голодного бунта. А рынок — он императорским эдиктам не очень-то подчиняется. Если хлеба мало, то цены на него растут, а запрети их повышение, хлеб тогда вообще исчезнет из свободной продажи, и всеобщий голодный бунт в столице схлопочешь сразу же. Аспарух — точно будет рад.
И как бы ни была обидна потеря Средней Греции при попытке Ираклия вернуть Пелопоннес, как бы ни была унизительна неудача Константа вернуть уже хотя бы её, как бы ни оскорбляло чувств истинно верующих ромеев массовое отступничество недавних христиан в Элладе, это достаточно далеко от Константинополя и не так опасно для него. Хотя — да, весьма обидно. Ведь как раз при Ираклии государственным языком Империи был уже и официально признан греческий. Империя — по-прежнему Римская, подданные её — по-прежнему ромеи, но по факту-то и империя греческая, и титульный народ — греки. И вот тут именно этот титульный народ вдруг отделяется от Империи и отрекается от её истинной веры! Как тут теперь варварам в глаза смотреть, когда к признанию верховной власти базилевса и к принятию христианства их призываешь? Уже теперь сказывается на внешней политике, а в будущем скажется ещё сильнее, но сейчас — важнее и страшнее для Византии булгары и славяне на Дунае.
Грекам-отступникам в Элладе — проще, чем византийским. Да, с одной стороны — зависимость от союзников-атлантов, без защиты которых Империя давно бы уже власть над страной и христианство в ней восстановила. Но с другой — сильно ли тяготит такая же зависимость от них тех же вестготов, вандалов, остготов и лангобардов? Не претендуя на имперство и не надрываясь на великодержавных потугах, живут лучше и вольнее ромеев. Культура развивается, уровень жизни растёт, и не в чем уже завидовать Империи. Уже и сами греки заметили, насколько лучше быть эллином, чем ромеем. Ни тебе этих военных налогов чрезвычайных, которые потом и постоянными станут, ни тебе этих наборов в те имперские армию и флот, которые либо на север погонят, либо на восток, не греческие, а имперские, да церковные интересы отстаивать, и сгинешь там запросто именно за них, а вовсе не за интересы собственных родных и близких. И разве не лучше защищать горные перевалы и Фермопильский проход от славянских дикарей при поддержке атлантов и их громового оружия, чем воевать где-то в Армении или на Дунае, покуда славяне разоряют оставшуюся без защиты саму Грецию?
Имперские хлебные раздачи? Но имели ли их греки? В теории — да, полагались пять модиев пшеничного зерна, а потом и выпекаемый из них хлеб каждый месяц любому римскому гражданину. Но кто получал их на практике кроме жителей столиц? В прочих городах обязанность кормить своих сограждан бесплатным хлебом возлагалась на самих местных куриалов, отчего кто мог, те всеми правдами и неправдами из курии выходили.
А оставшиеся, естественно, обеспечить всех этих регулярных хлебных раздач и не могли. Так что и не видели провинциалы этого бесплатного хлебного пайка. Кто не мог без него обойтись, тот в столицу всеми правдами и неправдами перебирался, а остальные — научились обходиться. И если Константинополь лишился дармового египетского зерна, то что с того бедноте Коринфа или Афин, которая не имела его и раньше? Столица жить без египетского хлеба не может? Ну так пускай она сама тогда за него и воюет! И расходы военные пусть сама за него несёт, и жизнями своими за него расплачивается, а не ихними. Ведь справедливо же, если разобраться без предвзятости? Сама-то ведь Эллада себя хоть и с трудом, но кормит. Теперь, с потеплением климата, это даже легче стало, чем во времена отложения от Империи. А за имперское величие — тем более пусть сами имперцы гибнут и надрываются, если оно для них настолько важно. А Эллада не была империей и в древние доримские времена, и как-то не мешало ей это быть даже центром античной цивилизации. Теперь же, когда и это невозможно — тем более зачем эллинам эта имперскость? Без неё и проще живётся, и вольготнее.
Церковники разве только про торжество истинной веры нудят, для которого им и нужна великая Империя. Правильно, без солдат-то и в греческую сельскую глубинку это своё слово божие нести как-то не очень получалось и при господстве их веры в городах. А теперь, когда нет и его, какому греку нужна вера, мало того, что не от предков, так ещё и возврата к прежней худшей жизни требующая? Кому надо — имперская граница не так уж и далеко, и выезд — свободный. Те, кому больше всех надо было — убиты при подавлении затеянных ими уличных беспорядков. Те, кому не до такой степени, но тоже нестерпима была реставрация старых богов — выехали в единоверную Империю. А для оставшихся в Элладе самое страшное уголовное наказание — ну, за вычетом смертной казни, конечно — это высылка всей семьёй в Империю. Кто получает такой приговор — мало кто не просит любой каторгой на любой срок его заменить, а кто-то и на казнь согласен, лишь бы семья в Элладе осталась. Потому-то и уповает епископ Иоанн на имперскую армию, которая и должна каким-то божественным чудом одержать победу над атлантами и вернуть Элладу под власть базилевса и церкви, что внутри Эллады ему уповать в этом не на кого. Нет, ну искренние-то христиане ещё остались, но не такое у них рвение в истинной вере, чтобы за неё на смерть пойти или в единоверную Империю депортацию схлопотать.
Случая понудить по поводу общественных нравов епископ, конечно, ни одного не упускает. И где только находит столько шлюх, что они у него на каждой улице рядами выстроились? Ладно бы в стандартные три раза он ещё преувеличивал, но на порядки-то зачем? Сам, что ли, не понимает, что только дискредитирует этим и свою точку зрения, и самого себя? Да, есть и бордели, и уличные шлюхи, ну так а что их, можно подумать, в те христианско-имперские времена не было? Да любого из старожилов спроси, все покажут, где располагались тайные притоны, а где расхаживали сводницы и сводники. Всё было и тогда, только пряталось и стоило намного дороже при худшем качестве. Теперь — открыто, поскольку не запрещено, так зато оно и качественнее, поскольку легче выбрать лучшее, и дешевле, поскольку нет наценки за риск. Налетай, подешевело.
Он, конечно, на внешний вид намекает, а не на реальный род занятий. Раньше ведь как было? Жарко, не жарко, хоть семью потами под одёжкой изойди, а не гребёт это никого, изволь одеваться по-христиански прилично. И пусть шлюха самая прожжённая в такой одёжке благопристойной разгуливает, главное — по ейной одёжке этого не видно. А теперь и климат потеплел, и на христианские представления о благопристойности плевать всем стало и чихать. И снова шлюху от порядочной бабы издали по одёжке не отличишь, потому как все теперь одеваются по христианским меркам так, как прежде не всякая ещё шлюха осмелилась бы. А пристыдить их попробуешь, так мало того, что пошлют далеко и надолго, и не на твоей уже стороне окажется административный ресурс, так ещё ведь даже и не поймут, что тебе не так. Снова вернулись на улицы гетеры, только не эти самозванки, которые только и оставались в Византии, а настоящие, из Коринфа, где преподают им это ремесло гетеры атлантов. И снова гетеры становятся законодательницами женской моды.
Правда, нельзя сказать, что почти четыре столетия господства христианства так и пропали без следа. Тот гомосексуализм, за который ещё римляне-язычники презирали греков, уже не возродился. Не то, чтобы исчез, но как был презираемым у христиан, так и остался у отступников. Не карают за него, но и за людей полноценных не считают. Но вот церкви ли христианской это заслуга или романизации этих греков — вопрос так и остаётся спорным. И гетеры не начали разгуливать в общественных местах ни нагишом, ни в такой настолько прозрачной одёжке, что сквозь неё видно всё. Но опять же, так они и у атлантов с их союзниками на западе не разгуливают, да и в дохристианские времена далеко не все подобное себе позволяли. И у язычников это неприличным считалось и считается. Можно, но либо в специально отведённых местах, либо на закрытом частном симпосионе. Или на не закрытом, но и не массовом и уж точно не на улице на глазах у всех. Только много ли от этого радости церкви? Прежнюю блудницу и пристыдишь на исповеди, и епитимью на неё наложишь, и женихом раскаявшуюся обеспечишь, пристыдив не желающего взять её в законные жёны за её постыдное прошлое. А теперь нет больше у церкви ни той власти, ни того авторитета. Порядочной каяться не в чём и не перед кем, а блудница на покаяние и не рассчитывает, поскольку знает, что не светит ей нормальный законный брак, и церковь ей в этом ничем не поможет. Одно расстройство с этими отступниками!
— Блудницы у осквернённых бесовством храмов Акрополя тело своё греховное бесстыдно на торг выставляют! — обличал епископ.
— Во-первых, не самого Акрополя, а святилища Афродиты у его подножия. Ни у Парфенона, ни у Эрехтейона гетеры нанимателей не завлекают. Где отведено им место по законам города для их ремесла, там они им и занимаются. А во-вторых, разве ухоженная и следящая за собой гетера или пускай даже дорогая свободная порна — не лучшее зрелище, чем эти ваши вонючие, грязные, вшивые и настырные попрошайки, на половине которых пахать можно? Вот ни от кого ещё из афинян я не слыхала, чтобы хоть кто-то пожалел об их изгнании! — поправила увлёкшегося демагогией святошу вошедшая незаметно Светана Торновская, популярная гетера и текущая любовница Филиппа, — Вам ещё не надоело всю эту чушь обсуждать? Если ромеям вернуться к нормальной цивилизации не позволяет их тройной Распятый, то при чём тут Эллада? Добрый Пастух ничего против Афродиты и её служительниц не имеет, а кому не нравится эллинская цивилизация — хоть в Пирее стража выпустит свободно, хоть в Фермопилах.
— Что ты понимаешь в истинной цивилизации, блудница и варварка-склавинка! — возмутился Иоанн, — Понаехали тут в Афины всякие дикари и берутся ещё теперь учить цивилизации коренных афинян!
— Ну, в Афины-то я понаехала из Коринфа, — заметила гетера на старом койне с безукоризненным старокоринфским выговором, — А там меня было кому научить каким-то основам эллинской цивилизации и даже каким-то зачаткам хороших эллинских манер.
— Бесовству языческому и бесстыдному блуду!
— Абсолютно точно, благочестивейший. А ещё — и многому из того, без чего не было бы и вашей ромейской цивилизации. Хотя кое-чего я и в самом деле в цивилизации не понимаю. Например, даже здесь, в самих Афинах, мне попадались восьминогие пауки, но так и не попалась ни разу эта восьминогая аристотелева муха. У всех почему-то шесть ног, как и у обычных мух из варварских стран, — Филипп и атлант рассмеялись.
— Начитанностью эллинской бахвалишься, не ведая истинной веры?
