— Ну, весь город-то за что? Да, он стал у вас рассадником хуррамитской заразы, но ведь не все же его жители — хуррамиты. Если вырезать всех подряд, кто будет работать и платить налоги в вашу же казну? Жители Хазараспа и так устрашены вполне достаточно при взятии города и его зачистке от сопротивляющихся мятежников. А что до этих троих — я и сам сперва хотел передать их твоему отцу живыми, но атланты посоветовали казнить их здесь, только сперва проболтаться в городе о готовящейся скорой казни.
— Чтобы уцелевшие и затаившиеся в городе хуррамиты попытались их спасти? — сообразил Аскаджамук, — И этим обнаружили себя?
— Да, эта зараза должна быть выкорчевана с корнем, раз и навсегда. Именно это мы и делаем. Скорой казнью двух главных мятежников я не дал фанатичным хуррамитам и их самым смелым пособникам времени на то, чтобы подготовиться получше, а действуя впопыхах, они наделали ошибок, которые и помогают нам теперь вылавливать тех, кто не был убит или схвачен при попытке нападения на дворец.
— Это придумано мудро, — согласился наследник хорезм-шаха, — Но разве нельзя было объявить о казни Хурзада и Хуфара, а на самом деле просто спрятать их где-нибудь в надёжном месте, чтобы потом передать моему отцу живыми?
— Ну, во-первых, это был бы лишний риск. Заметь, в самой страже оказалось три тайных хуррамита. А что, если бы их было тридцать? Тогда их замысел мог бы и удаться. А во-вторых, я не меняю своих решений, объявленных официально, если меня не убедят в их несправедливости. Так же поступает и наш шах-ин-шах, и я не слыхал, чтобы твой отец поступал иначе. Иначе — пострадает авторитет власти, который должен быть незыблем, и я оказал бы плохую услугу и своему повелителю, и твоему отцу, отменив уже известное в городе решение без достаточных на то оснований.
По всему Хазараспу шли повальные облавы на хуррамитов и их сообщников, и даже до дворца иногда доносился шум. Что тут возразишь? Конечно, делать это следовало бы от имени хорезм-шаха и по его прямому приказу, но пока со столицей свяжешься, пока приказ получишь, хуррамиты разве станут дожидаться? Затаятся, лояльными подданными прикинутся, опасных свидетелей убьют или запугают. Персы у себя вот уже два столетия тех же хуррамитов и прочие маздакитские секты выкорчёвывают, так что им виднее.
Говорят, успешно эта зараза стала у них корчеваться только тогда, когда они к атлантам за помощью обратились, и те наладили им службу сыска смутьянов, а заодно и реформы посоветовали, после которых уже не так популярны у бедноты эти возмутители устоев общественного порядка. Ещё говорят, что раздавили бы этих маздакитов намного раньше, если бы сразу и атлантов пригласили, и предложенные ими реформы провели. И так-то до сих пор не всех смутьянов персы выловили и в самых трудных случаях просят помощи у атлантов. А задавили бы маздакитов сразу — возможно, не проникла бы тогда эта зловредная секта и в Хорезм. Теперь вот приходится с помощью персов и атлантов в самом Хорезме хуррамитов вылавливать, а скрывались они долго, никак себя до поры не проявляя, корни успели пустить глубокие, и персы говорят, что не истребить теперь этой заразы в Хорезме, если не провести в нём таких же реформ. Но ведь не хочется же!
Ограничить власть хорезм-шаха во всей стране, а вузургов на их землях такими законами, которые будут выше их воли? Да кто же пойдёт на такое умаление власти? Это же чернь тогда вообще высшее сословие и самого повелителя бояться перестанет! А если не будет бояться — не будет и уважать. Просто так, что ли, шах-ин-шахи Ирана с такими реформами не спешили? Так персы уже успели приспособиться и привыкнуть к новому государственному устройству, а разве готов к нему Хорезм? Показную роскошь вузургов и самого шахского двора уменьшить и упростить его церемониальный этикет? Опять же, умаляется величие власти и уважение к ней со стороны подданных. Какой ты наместник Ахурамазды, если мало отличаешься от простолюдина? А уж многочисленные гаремы у высшего сословия — это же вообще святое! Это персы, опять же, привыкли к пределу в пять законных жён у шах-ин-шаха, четыре у высшей знати, три у прочих дехкан и две у остальных, да удвоенному количеству покупных наложниц, больше которого тоже у них иметь не полагается, пускай даже ты и в состоянии купить их и содержать. А в Хорезме — ну какой ты высший, если у тебя в гареме меньше полусотни женщин? Общинникам в их кишлаках невест не хватает? Это их трудности! Пусть завидуют и уважают! Двадцать две жены и тридцать семь наложниц — обременительны и для самого Аскаджамука, и дорого, и пять евнухов для надзора нужны, но положение — обязывает. Иначе кто будет уважать?
Когда трон унаследует, ещё и увеличивать свой гарем придётся — хорезм-шаху меньше сотни женщин иметь не пристало. Ох и хлопот ведь будет у него с этой сотней — и государственные дела, и это капризное бабьё! Хвала Ахурамазде, пока — не нужно. И этих пятидесяти девяти — хватает за глаза. Некоторые поднадоели уже, и пожалуй, есть смысл приближённым их подарить, а себе вместо них новых завести. Заодно и остальные тогда капризность и склочность свою поуймут. Ну и пример будет вузургам для подражания. А то в самом деле, слишком много женщин в дехах скапливается и слишком мало остаётся в кишлаках. А так — вузурги азатам часть своих подарят, а те надоевших своих — холостым общинникам. Воробей на завтрак тигру, конечно, но главное — показать добрую волю.
Удачно и с этими цыганами люли персы посоветовали. Или может, атланты им и это подсказали? Эти бродяги, попрошайки и ворьё одними из первых поддались на эту проповедь хуррамитов в пользу неимущих, и когда началась смута, в грабежах многие из них поучаствовали. А теперь, когда преступников люли ловят, за них вступаются и те их соплеменники, против которых прямых улик нет. Но раз ты вступился за преступника, то стал его соучастником и тоже теперь преступник. Ну так и получай тогда стрелу в брюхо, булавой по башке или саблей по шее. А бабы ихние и девки — вот как раз и наделить ими нуждающихся хорезмийцев. Хороша эта бродяжка или плоха, но ведь лучше же овцы? А главное, их — много. Понятно, что и их далеко не на всех хватит, но достанутся многим и не сами по себе, а из рук законной власти, заботящейся о своём народе.
Правда, у этого цыганья природный нюх на назревающие неприятности, и они, конечно, побегут из города, как тараканы. Да только кто же их выпустит-то из ворот? А если кто и перелезет через стену, по верёвке с неё спустившись, то далеко ли убежит? И персидская лёгкая конница вокруг города патрулирует, и свои азаты, и дружины своих вузургов. Кого-то подстрелят, кого-то срубят, кого-то заарканят.
У этих люли есть смазливые девки, да ещё и искусные певицы и танцовщицы, а есть и балаганные трюкачки, которые и по канату ходят, и так кувыркаются, что не всякий акробат такое же повторить сумеет. Жаль, что персы в первую очередь не ему, а атлантам их предложат, а те, конечно, самых лучших заберут. Но с другой стороны, они ведь к себе не всех берут, далеко не всех, и из вчерашней сотни только двух и взяли, да не плясуний и певичек, а вот этих трюкачек-акробаток, петь и плясать не особо искусных. Говорят, у них и характер какой-то особый, по которому атланты и отбирают. Таких — ладно, пускай, ему в гарем не такие нужны, а танцовщицы и певицы, да подушевнее. Правда, из таких ещё и персы штук пять для себя отобрали помимо не отобранных атлантами трюкачек, но певиц и танцовщиц у люли много, да и новых ведь ещё наловят не одну сотню, так что и на его долю хватит их, и для вузургов, и для раздачи простонародью немало ещё останется. Нет в Хорезме такой традиции, но он — введёт. Пусть видят и ценят. А трюкачи с трюкачками и новые из Согдианы придут. Там тоже их расплодилось больше, чем нужно, и до драк у них за зрителей доходит, а за воровство и попрошайничество гоняют и там, как и у персов.
Намного более добрым словом, чем наследник хорезм-шаха, поминал бродячих цыганских балаганщиков Фарнак, подрабатывавший в одном из их балаганов в детстве и многому у трюкачей научившийся. Повинуясь указаниям хозяина, Булан-вузурга, он и не думал участвовать ни в уличных беспорядках, ни в попытке освобождения хуррамитами вождей их мятежа. Живым, деятельным и сколотившим себе сеть сообщников нужен он хозяину к тому моменту, когда тот соберётся с силами и средствами, чтобы вернуться в Хорезм и возобновить борьбу. То, что Хурзада с Хуфаром не спасли — оно и к лучшему. Зачем Булан-вузургу авторитетные соперники? Освободителем Хорезма должен явиться он, а не они. Единственным и неоспоримым. К лучшему и то, что в этой попытке штурма дворца погибли или попали в плен и самые авторитетные из хуррамитов. Теперь уже их сообщники из числа примкнувших движение возглавят, кто уцелел и не попался, а среди них далеко не на последнем месте окажется и он, Фарнак. Если уж и они за хуррамитов сойдут за неимением настоящих, то ничуть не хуже их сойдёт и он. Фанатичные дураки, готовые жертвовать собой, найдутся и ещё, а его дело — найти, возглавить и применить по их прямому назначению в своих и хозяйских интересах. Израсходуются — не беда, такова уж судьба у расходного материала. Надо только, чтобы знали поменьше.
Но вот кто мог выдать его уже сейчас? Бузгар? Только не он! Этот фанатичный хуррамит умрёт под пытками, но не скажет ничего. Лейба-лекарь? Этот не так стоек, да и не хорезмиец, а иудей, но что он знал? Имя его, да связь с хуррамитами? Его убежища он знать не мог, как и тех его друзей, которые его там укрывали. Цыган этот Рам? Этот знал, что он — человек Булан-вузурга, но не знал ни его связей с хуррамитами, ни убежища. Не этот же Сахр, в самом-то деле! Нет, сволочь-то он, конечно, ещё та, и к хуррамитам таких много примазалось, которых и сам Фарнак никому бы не порекомендовал, а этот-то всей сволочи сволочь и сдал бы его запросто, да только ведь об его убежище не знал и он. Так кто же всё-таки? Кого ему убить при первом же удобном случае? Ведь какое убежище он потерял и каких друзей! Место-то — ладно, запасное ещё есть, хоть и похуже этого, а вот Зуфара уже не вернёшь. И ещё плохо то, что его преследуют, да так, что ему требуются все его прежние навыки той балаганной цыганской акробатики. Нельзя привести хвост к тому запасному убежищу, третьего нет, и приходится уходить по крышам, делая крюк.
Ох, спасибо другу детства, трюкачу Бахти! Ну и узким улочкам между домами бедняцкого района, конечно. Упёршись руками и ногами в саман противоположных стен на высоте чердака, Фарнак пропустил под собой идущий гуськом патруль стражи. Глядят под ноги, дабы в говно ишачье не вступить, а наверх так ни один олух и не взглянул. Так, только бы не сорваться сейчас! Падать-то он умеет, и высота смешная, но шум ему сейчас абсолютно не нужен. Хвала Ахурамазде, удалось ухватиться за торчащий из стены конец деревянной балки и подтянуться, а затем выбраться на крышу. Нет, ему надо передохнуть, уж очень устал. Так кто же всё-таки заложил его? А может, Шауш? Этот-то и его убежище знал, и связи его с хуррамитами, да только ведь сам Фарнак знает о нём много такого, что утопит Шауша с головой, и не только его, но и всю его родню, и подельников. Если ещё с ума не сошёл, других сдаст, но о нём — промолчит. Ладно, это-то потом будет ещё время проверить, но для этого надо остаться в живых и на свободе. Отдохнул, силы вернулись — пора двигаться дальше, к запасному убежищу.
Перепрыгивая с разбегу с одной плоской крыши на другую, Фарнак преодолел весь этот квартал. Соседний, явно зажиточный, отделён высоким дувалом. Но для него — не слишком высоким, спасибо другу детства. Подпрыгнул, ухватился, подтянулся, влез, а тут и крыша пристройки как раз на расстоянии его прыжка, на воров-акробатов уж точно не рассчитанная. Проклятие! Собаки подняли бешеный лай. А вот и люди — заметили, ну что за невезуха! Снова по крышам, и снова дать хороший крюк, а среди стражи мелькают и лучники, и это очень нехорошо. И у персов, и у хорезмийцев луки хорошие, и стрелять из них умеют и те, и другие. Так, уже начали! Резкий кувырок через голову назад, потом вправо. Отличные стрелки, но не по акробатам. Только и с ними медлить нельзя, ведь на таком расстоянии хороший лучник три стрелы в воздухе удерживает. Ещё один кувырок, а теперь — прыжок вперёд и вниз, на пристройку.
Стрелы одна за другой бьют в саманные стены, некоторые совсем рядом, и это очень неприятно. В спаленном убежище остался превосходный чешуйчатый панцирь, а в нём — что ему были бы эти стрелы? А впрочем, в нём он и четверти этого пути не прошёл бы — запыхался бы, да свалился, так что нечего жалеть о потере, жив останется — и новый себе наживёт, лучше прежнего, а мёртвому не нужен ни старый, ни новый. Вот и дувал на противоположной стороне квартала. Разбег, прыжок — хвала Ахурамазде, достал руками до верха. А теперь — качнуться вправо. Стрела чавкнула как раз туда, где только что была его поясница. Ну как малые дети! И не жалко им хороших и весьма недешёвых стрел! Так и не поняли ещё, с кем имеют дело? Стрела из хорошего составного лука быстра, но ещё заметна в полёте, и если ты заметил её вовремя, то при хорошем акробатическом навыке увернуться от неё успеешь. Его бдительности, глазомера и навыка — хватает.
Теперь — влево, да посильнее, с одновременным подтягиванием и забросом ноги на верхний край дувала, и вот он уже на нём весь. Пара стрел, метких, но запоздавших на какое-то мгновение, вызвали усмешку. Не на того напали! Правда, и сам развёрнут не в ту сторону, а туда ему не надо. Там ещё идёт облава, а он им что, мальчишка, бегать от них весь день? Разворачиваемся, не забыв пригнуться. Ну куда же вы поверх дувала-то стрелы мечете? Убьёте же так с той стороны случайного прохожего, если попадётся невезучий не в том месте не в тот момент. Узок верх дувала, но уж всяко пошире каната, для него — как целая тропа. Вот по ней и вприпрыжку, да за угол дома с глаз стрелков.
И пусть гадают, спрыгнул ли он за углом наружу или продолжает свой путь по верху дувала. Почти любой на его месте спрыгнул бы, но ему — не так трудно, как другим, а надо — туда, вперёд. Там — квартал, где облава прошла ещё с утра, и поймали многих, но кто не попался, тем — повезло, и наверняка хоть кто-то из хороших знакомых, да уцелел. И сам он там затеряется, сбросив наконец с хвоста погоню. Достаточно с него на сегодня и беготни, и акробатики, и уворачивания от стрел. Пойдёт себе по улицам, как нормальный добропорядочный человек, которому абсолютно нечего бояться. Покажется там только на глаза паре-тройке хороших надёжных знакомых, дабы знали, что их борьба не окончена, а только притихла на какое-то время. Заодно и разузнать помогут, кто же всё-таки его сдал. А дальше — не прямо, а наискосок — ещё пара кварталов, где тоже надо бы показаться паре человек, да переговорить, а ещё через квартал, и тоже не по прямой — как раз будет и его долгожданное запасное убежище. Теперь-то он научен горьким опытом и даже с самыми доверенными сообщниками будет встречаться теперь не в нём, а какое-нибудь другое для этого место подыщет — хватит с него провалов!
