— Не навечно, но надолго. Дожидаться улучшения климата у вас мы, конечно, не будем, опыт решения похожих проблем у нас есть, но начинать надо не с вас, а с верховий — с Бактрии, потом в Согдиане, и до Хорезма очередь нескоро ещё дойдёт.

Карутан Сергов, центурион безопасности, с гораздо большей охотой занялся бы и сам разработкой мелиорации в Бактрии. И к специализации их семейства это ближе, и к его склонностям. И соображения имеются, но пока — не ко времени. Сколько ни дай воды этим общинникам, вся она будет утекать, как в дырявую амфору, пока не вымрет всё это безалаберное дурачьё, из-за которого не наладить нормальной благополучной жизни. Так и будут устраивать смуты всевозможные маздакитские секты, пока есть кому развешивать уши и увлекаться их проповедями всеобщей уравниловки. И пока не вымерло дурачьё, эту заразу надо давить повсюду. Сейчас — здесь, в Хорезме.

А заодно и рахдонитов поприжать. Ведь чуть было не подмяли они Хорезм под себя. Хуррамиты для них — вывеска. Собственными руками вырезали бы местную знать и тут же оказались бы в полной зависимости от финансов и торговых связей иудеев. Это им пресекли, конечно, но попытка была хорошей. Недурно они сообразили и с Хазарией. Там уже два столетия иудейская диаспора есть, беглецы ещё со времён Маздака. Влияние там у них невелико, но помочь рахдонитам устроиться на новом месте могли бы, а те потом и сами развернулись бы, с их-то возможностями и опытом, да с хорезмийскими вояками. Но в этот раз — не вышло. Перехвачены вовремя. Предотвращена ли теперь этим иудаизация Хазарии, пока судить рано. Эти от неудач рук не опускают, да и за здешние художества не все под раздачу попадут, кто-то наверняка извернётся, но теперь им придётся потруднее...

745 год, остров Антигони в Пропонтиде юго-восточнее Константинополя.

— Всё это началось из-за вас! — обличал монах Сергий, — Из-за вашего искусства, прельщающего души истинно верующих! Кто не впал в эллинство, те пожелали красивых статуй и икон и поклонялись им, как идолам, чем и навлекли на истинную веру гонения от богопротивных иконоборствующих еретиков!

— Хорошая попытка, благочестивый, — ухмыльнулся центурион Марк Максимов, — Обвиноватить оппонента во всех текущих невзгодах, чтобы выдавить из него как можно больше уступок — хрестоматийный приём стервозных баб и демагогов, но ты исполняешь его мастерски и творчески, — атлант шутливо изобразил аплодисменты, — Я оценил и твой творческий подход к делу, и твоё риторическое искусство. Но давай-ка закончим с этим и перейдём к сути — чего пославшие тебя хотят от префекта нашей базы?

— Святого чудотворца Иоанна Псиахита богопротивный Копроним вновь сослал на Прот, где преподобный подвергается мучениям и поношению со стороны еретиков. Он болен, и тяжкие условия ссылки грозят ему безвременной кончиной.

— Лучше бы он целительством своим и занимался, чем императоров обличать в ереси. Да и на Проте он, возможно, исцелился бы и сам от всех недугов, если бы занялся ими вместо споров со стражей и надзирателями. Кстати, за что вы Говноимённым вашего базилевса обозвали? Вроде бы, Лев Исавр не меньше его вас гонял, но такого прозвища от вас не удостоился и он.

— Истинно прозван, ибо осквернил своими испражнениями крестильную купель при своём поименовании, — хмыкнул монах, — Чем и явил предзнаменование диавольских козней и своей богопротивности.

— И эти люди обвиняют в суевериях нас! — хохотнул центурион, — Мне моя мать рассказывала, что и я мелким сосунком обоссался как-то раз у неё на руках прямо в храме во время какой-то священной церемонии в присутствии короля, но предзнаменований так никто в этом никаких и не усмотрел. Мелкие карапузы все такие — и ссутся, и срутся, как им приспичит, не дожидаясь уместного момента. Ну так и чего вы теперь хотите от нас?

— Вам с вашей неодолимой силой было бы нетрудно освободить преподобного, — Сергий указал в сторону Прота, до которого были считанные километры, — Стоит вашим кораблям только приблизиться, и устрашатся неумолимые тюремщики, а помимо святого чудотворца там и Артавазд со всем его семейством заточён, и далеко ли вашим кораблям до святого города Константина?

— По договору ещё с Константином Четвёртым наши военно-морские базы даны нам в Пропонтиде с условием нашего невмешательства во внутренние дела Империи. Ты предлагаешь нам нарушить заключённый нами договор, соблюдаемый вашим базилевсом?

— Ваш договор был с богоугодным базилевсом, а Копроним — богопротивен. Он еретик, отступивший от истинной веры. Святейший патриарх Анастасий был принуждён к поддержке еретического эдикта Льва Исавра, но при Артавазде отрёкся от ереси и вернул в Константинополь истинное благочестие. Копроним принудил святейшего признать эту ересь вторично, но если с вашей помощью трон базилевсов займёт богоугодный человек, ни он сам, ни святая церковь не сочтут ваш договор с Империей нарушенным. Эта услуга ваша Империи и истинной вере будет оценена ими по достоинству. И благодарность вам с их стороны будет достойной.

— То есть, покуда Константин Пятый воюет в Азии с внешним врагом Империи, которому нет дела до ваших религиозных разногласий, вы собираетесь нанести ему удар в спину? Он, между прочим, воюет сейчас с язычниками-персами и благословлён на это как на священную войну за истинную веру вашей же церковью. Тебе не кажется, что во время войны такие вещи называются предательством и караются как предательство?

— Твоё ли дело, кентенарий, судить о делах ромеев? Над тобой есть начальники повыше тебя, которые и примут решение, а твоё дело — доложить им.

— Ты не понял, благочестивый. Наша разведка узнала о ваших замыслах неделю назад. И можешь не сомневаться, что донесла, куда следует. Наш префект получил сверху уже принятое командованием решение и довёл его до нас четыре дня назад. Получила ли наша разведка приказ уведомить о ваших замыслах эпарха города, я понятия не имею, да и это уж точно не моё дело, а мы получили приказ — не вмешиваться. Я, конечно, доложу префекту базы о твоём визите и предложении, но ничего нового ты мне не сообщил, и я не думаю, чтобы это могло повлиять на изменение полученного нами приказа. Пока договор соблюдается вашим текущим базилевсом, соблюдаем его и мы. Да, и вот ещё что следует знать тем, кто тебя послал. Мы учитываем и возможность провокации. И на такой случай у нас приказ — саму провокацию пресечь, но активных враждебных действий не вести до уведомления вашего базилевса и решения вопроса с ним. У нас есть такая возможность, так что если вы замышляете провокацию, я бы советовал сперва хорошенько подумать.

Святоши византийские придумали, конечно, неплохо. Артавазд был зятем Льва Исавра, и когда трон унаследовал его шурин, Константин Пятый, Артавазд дождался его ухода с войском в Азию на подавление мятежа и захватил власть в столице сам, объявив себя базилевсом, а двух старших сыновей — наследниками и соправителями. Узурпация в чистом виде, но во-первых, в Византии нет нормального принципа легитимности власти. Кто сумел усесться и удержаться на троне, тот и есть законный император ромеев. И для церкви тоже всякая власть — от бога, и если узурпатор сумел удержаться у власти, какие ещё нужны доказательства его богоугодности? А во-вторых, именно этот узурпатор самой церкви оказался угоден, поскольку вернулся к иконопочитанию. И кончилась бы на этом Исаврийская династия, не окажись Константин Пятый толковым и популярным в армии военачальником, намного более популярным среди малоазийских солдат, чем Артавазд.

Четыре года назад случился этот мятеж Артавазда, а два года назад Константин одержал верх в гражданской войне и вернул себе власть в столице и всей Империи. Зятя и племянников казнить он не стал, а только ослепил их, да сослал всё семейство на Прот. По установившейся традиции не может быть базилевсом человек с физическим увечьем, и не вернутся уже на трон ни сам Артавазд, ни его сыновья-соправители, но вместе с ними на Проте сидят и младшие дети узурпатора, пощаженные по малолетству. Чем не наследники побывавшим на троне отцу и братьям? Сопливый мальчишка на троне может царствовать, но не править, а какие регенты из слепцов? А значит, мамаша сопляка усядется в качестве официальной регентши, предоставив фактическое управление церковникам. Один раз уже возвращался к иконопочитанию патриарх Анастасий, так что ему не впервой, и кто тогда может быть более достойным помощником бабы-правительницы, если не глава церкви?

И в принципе-то могут церковники освободить мальчишку с его роднёй и сами. Достаточно среди византийских монахов и бывших солдат, и бывших военных моряков, и не проблема им захватить в порту пару-тройку военных хеландий, а больше-то и не надо, чтобы высадить десант преданных иконопочитателей на Проте, освободить из заточения своих и семейство нового малолетнего базилевса, да доставить их всех в столицу, где уже другие люди всё для переворота подготовят. Но проблема у церковников остаётся всё та же — армия Константина, многочисленная и со свежим боевым опытом.

Основной же её костяк — малоазийские исавры, для которых и сам их базилевс — свой, и иконоборческая религиозная реформа династии — тоже вполне в их духе. Денег не хватает в казне на армию и флот, без которых не вернёшь исконно имперские земли, а эти святоши даже не стесняются выставлять церковную роскошь напоказ. Обличают с амвона язычников и отступников за их многобожие и идолопоклонство, а сами статуями святых церкви уставили, да иконами в драгоценных окладах их стены увешали и молятся им, как тем же языческим идолам. Единобожие называется! Как тут тех же иудеев или павликиан в истинную веру обращать, которая на деле такое же многобожие и идолопоклонство, как и у язычников? Исавры готовы воевать, но за своего базилевса и истинное единобожие.

Один раз они уже вернули трон и власть Константину, вернут и во второй, если понадобится, только теперь уже не будет пощады узурпаторам и их сторонникам. Сколько можно войну прерывать, целей её так и не добившись? Ради чего тогда сражались они за Империю и умирали? Ради сладкой и роскошной жизни вот этих лицемерных христиан? А даже и после победы на востоке славян ведь ещё в христианство обращать, и в какое? Вот в это лицемерное, которое на деле ничем не лучше их честного многобожного язычества? Нет уж, если за единобожие сражаться — так за истинное единобожие! И если придётся им идти вновь на мятежную столицу, то давить мятеж будут так, чтобы раз и навсегда. Тут и патриарх уже прежним унижением на Ипподроме не отделается, и не факт ещё даже, что просто в монастырь уйти позволят, отрёкшись от патриаршества. Анастасий, конечно же, не дурак, чтобы прямые приказы своим исполнителям отдавать, изобличающие его в этом заговоре, он намёками ограничивается, которые исполнитель его воли разгадать должен, взяв на себя и всю ответственность на случай неудачи. Но на второй раз не поможет и это. Не казнят, так ослепят или кастрируют, как это давно уже в византийских традициях. Так что никак нельзя иконопочитателям столичным проиграть и на этот раз.

Но дразнить неугодного базилевса Говноимённым — это одно, а противостоять его закалённой в боях и преданной ему армии в чистом поле — совсем другое. Язвительное слово хорошо в уличном диспуте, но слабовато против копья или меча. В тот раз получше было — была армия Артавазда и был он сам, тоже военачальник не из худших. И всё равно ведь тогда проиграли. А теперь нет ни Артавазда, ни его армии, а есть только сторонники иконопочитания, больше к словесным спорам привычные, да к травле всем скопом одного или немногих оппонентов, в поле же против настоящих солдат оружием воевать как-то не рвущиеся. Армию же иконоборческую проповедью не остановишь. И значит, не воевать с исаврами надо, не в сражения с ними вступать, в которых проиграешь наверняка, а как-то иначе их одолеть, без сражений. Азия-то, конечно, за ними будет, но Европа и столица по эту сторону Геллеспонта, а не по ту. Ходить же по воде аки посуху — это только Спаситель умел, а простым смертным корабли для пересечения Геллеспонта нужны. А их и потопить можно, и огнём военным сжечь, если своих огненосных кораблей больше окажется, и не помогут тогда еретикам-исаврам ни их отвага, ни их воинское умение.

Да только вот не оправдались надежды на это и в прошлый раз. Как на суше все сражения базилевсу-еретику проиграли, так и на море — у того и флот, тоже огненосный, сильнее оказался. Не смогли тогда истинно верующие воспрепятствовать переправе войск еретика на европейский берег, а на твёрдой земле одолеть его исавров никто тогда уже по прежнему опыту и не надеялся. То же самое и в этот раз может случиться запросто, если с Говноимённым воевать по его правилам. Но зачем же по его, когда можно по своим? Это против таких же дромонов и хеландий с благочестивыми, но малоопытными в сражении на море экипажами флот еретика силён, а что он сделает, например, против самобеглых железных кораблей атлантов с их громовыми орудиями? Вот для этого и нужно втянуть их в участие в мятеже и перевороте. Одного их корабля достаточно, чтобы открыли двери темниц на Проте иконоборческие пособники и выпустили узников, не смея противостоять истинно верующим, а два их железных корабля Золотой Рог перекроют, заставив весь его флот если и не перейти на сторону иконопочитателей, так хотя бы сдаться на их милость без сопротивления. А главное, поддержав мятеж, атланты и дальше его поддержат.

У них на одной только их здешней базе на Антигони шесть железных кораблей, которых на Прот и столицу хватит за глаза. База ведь эта беспрепятственный проход через Босфор их грузовым судам гарантирует, но для этого им сперва надо через Дарданеллы в Пропонтиду войти, и это им гарантирует другая такая же база — на Кутале, где у них тоже шесть таких же кораблей. Всего же их в Пропонтиде двенадцать получается. Даже если и не подойдёт к ним на помощь эскадра с Эвбеи, которая одна сильнее их обеих, то хватит и их, чтобы сорвать еретику переправу его сухопутной армии на европейский берег. В зоне обстрела их орудий к берегу ведь даже не подойдёшь! А можно даже не срывать погрузку и не препятствовать ей, а только выбить Говноимённому его боевые огненосные корабли. Одно орудие атлантов за пару минут хеландию на доски разберёт, а оба — и дромон за три минуты. Издали, даже на огненный плевок носового сифона ромейский корабль к себе не подпустив. А если и подпустят, то не страшен их железным бортам и палубам негасимый огонь ромеев — сам прогорит, да и потухнет. Так бывало не раз в прежних столкновениях ромейского флота с атлантами, и не осталось больше с тех пор таких дураков в ромейском флоте. Если друнгарий флота у еретика — всё тот же Вард Каппадокиец, он-то уж точно в бой с кораблями атлантов не ввяжется. Только спасёт ли это его, когда корабли атлантов и в скорости хода его дромоны и хеландии превосходят?