— И так плохо, и так, — поёжился племянник нумидийского царя, — И я никак не пойму, Турмс Марций, зачем это вам, тартессиям? Меня с моими людьми послал сюда дядя, а он — царь, его воля — закон, и я не смел ослушаться, но ведь вы-то, как я понимаю, союзники Рима в Дальней Испании, а здесь, в Ближней, вы же помогать ему не обязаны?

— По нашему договору с Римом — нет.

— Тогда зачем?

— Ну, во-первых, мы же не просто союзники, а ещё и друзья Рима, а разве друзья не должны помогать друг другу? Брут помогал нам, а мы помогали ему, и это было по нашему с Римом договору в "нашей" провинции, но здесь ведь, хоть и "не наша", но тоже Испания, и тоже недалеко от наших границ. А во-вторых — ну, не совсем чужой для нас римлянин командует сейчас здесь, а хоть и приёмный, но всё-таки внук ТОГО Сципиона, и не помочь ему было бы нехорошо.

— ТОЛЬКО поэтому?

— Нет, конечно. Нам нужна поддержка Сципиона Эмилиана в Риме. Как ты уже знаешь, мы хотим заполучить себе ВСЕ земли веттонов, как нам и обещал ещё Цепион за нашу помощь против Тавтала, но сенат утвердил за нами только ту их половину, которая поближе к нам, а другую, внешнюю, которая прилегает к Кельтиберии — ну, занять-то мы её заняли, и уходить из неё нам не велят, но признан наш захват только ВРЕМЕННО. В эти три года мы хорошо помогли Бруту против северных лузитан и его поддержкой тоже заручились, а теперь нам не помешает поддержка и Сципиона.

— Хоть он и из Ближней Испании?

— Тут дело в том, что если отдать нам остальные земли веттонов, как мы хотим, то Дальняя Испания узкой получается, и расширить её можно только за счёт Ближней — земли карпетан с Толетумом ей передать и западную часть Кельтиберии.

— Вам надо было Метеллу тогда ещё перед Цепионом помочь — у Цепионов с Метеллами влияния в сенате, я слыхал, наибольшее.

— Мы "своему" Метеллу тогда помогали, Луцию.

— И не только в военном смысле?

— Как и Цепиону после него, — и оба понимающе ухмыльнулись, уже не говоря вслух, что и немалая часть войска Эмилиана последнюю выплату жалованья получила в денариях с чеканным профилем Миликона Второго Тартесского...

— Ты меня удивил, Турмс Марций, своей просьбой о слонах, — заметил Югурта, — Ты помог моим людям зимой тёплыми туниками, плащами и особенно сапогами, и мне не жалко оказать тебе ответную услугу, но объясни мне, почему вы тогда не привели с собой СВОИХ слонов, которые у вас есть вот уже двадцать лет?

— Ну, не двадцать, а восемнадцать — первых мы приобрели в Мавритании через год после того, как Нобилиор оконфузился со своими слонами здесь же, под Нуманцией, в Риме начали разочаровываться в них и отнеслись спокойно к нашему десятку...

— Но вы ведь привозили ещё, и теперь у вас их должно быть гораздо больше.

— Диких, Югурта. Мы не приручаем их, чтобы Рим не нервничал, а просто пасём возле леса с ними наши конские табуны. Ни одного РУЧНОГО слона у нас нет.

— Тогда, если вы их всё равно не приручаете, зачем они вам вообще? Попросили бы римский сенат, и я думаю, что уж десяток ОБУЧЕННЫХ слонов вам бы позволили. А по просьбе сената и мой дядя не поскупился бы и дал бы вам ОЧЕНЬ хороших слонов, и для обкатки вашей конницы они подошли бы вам гораздо лучше, а обошлись бы гораздо дешевле. Ведь ДИКИХ слонов надо иметь много, иначе они будут вырождаться и болеть.

— Да, сейчас наше стадо около полусотни голов, и в этом году должны привезти ещё десяток. Может быть, уже и привезут к моему возвращению домой...

— И этого тоже маловато, лучше хотя бы сотню. Ну и зачем вам такие хлопоты и такие затраты?

— Ну, чтоб они у нас были, скажем так. Мой отец показывал мне в нашем Музее окаменевшие кости очень древнего слона, который жил на нашей земле в незапамятные времена. Эти кости видели и друзья отца, и все знатные люди нашего государства, и сам наш царь. Царь и наше правительство поговорили с нашими мудрецами, те изучили кости и поняли, что слонов на нашей земле истребили на мясо наши давние неразумные предки. И тогда нашему царю, его советникам и всем благородным людям нашего государства захотелось, чтобы наша Тартессия снова стала родиной слонов, как и была когда-то...

Вернувшиеся посыльные доложили обоим о переданных распоряжениях, и оба старших префекта римских друзей и союзников, договорившись встретиться у лагерных ворот разошлись к своим людям. Тартессийский контингент в составе двух кавалерийских ал, трёх когорт тяжёлой линейной пехоты, когорты лёгкой, батареи пулевых полиболов и малых онагров на колесницах и турмы юнкеров размещался в собственном малом лагере возле одного из фортов, соседствующих с лагерем самого Эмилиана. Командиры отрядов, намеченных к участию в операции, доложили о том, что люди накормлены и готовятся к выступлению в течение получаса.

— Как настроение у твоих, Вириат? — спросил Турмс префекта лузитанской алы, крепкого и лихого бородача средних лет.

— Получше, чем было ниже по течению этой речки, досточтимый, — ответил тот, намекая на действия в северной части Лузитании, где его бойцам пришлось повоевать с какими-никакими, а всё-таки соплеменниками, — Но конечно, не так хорошо, как это было тринадцать лет назад южнее, — лузитан намекал на Нумидийскую кампанию и Карфаген, о которых им обоим было что вспомнить.

— Надеюсь, все помнят, что теперь люди с юга — наши друзья? — в Нумидийской войне турдетаны и их федераты как союзники Рима воевали против нумидийского царя Миципсы, которому Югурта приходился племянником, и кое-какие кровные счёты между ветеранами с обеих сторон при случае вполне могли и припомниться.

— Я объяснил всем, что на войне — как на войне, и все всё понимают правильно. Вот здесь — немного другое, но если что, сражаться будут все.

— Надеюсь, что не придётся, хотя обещать, сам понимаешь, не могу.

— Понятное дело...

Наскоро пообедав со сменившимися из караула бойцами, Турмс выстроил на плацу их небольшого лагеря готовую к выступлению кавалерию при трёх колесницах с малыми онаграми, которые он решил прихватить уже под самый обед, проверил степень готовности отрядов и, не найдя серьёзных упущений, вывел их наружу. По натоптанной тропе из тех, что заменяли здесь нормальные дороги, к ним уже пылила и нумидийская колонна во главе с самим Югуртой и при четырёх слонах. Вириат по знаку начальника отвёл немного поодаль свою лузитанскую алу, лошади которой занервничали, едва учуяв хоботных. Подъехавшие нумидийцы встали рядом с турдетанской полуалой, и старший префект после краткого смотра объяснил маленькому войску задачу:

— Мы с вами идём к Лутии, чтобы воспрепятствовать нарушению этим городом мирного договора с Римом и пресечь присоединение отряда тамошней молодёжи в числе нескольких сотен к воюющей против римлян и нас Нуманции. Нам приказано добиться от горожан изгнания изменников за пределы всей страны кельтиберов или уничтожить их в случае их вооружённого сопротивления. Для этого мы должны блокировать выходы из Лутии и вступить в переговоры с её старейшинами и знатным нумантинцем Ректугеном Каравнием, который возглавляет лутийских изменников. Сопротивление со стороны всего города представляется маловероятным, поскольку сами же его старейшины и уведомили римлян о прибытии Каравния и об измене их молодёжи. Но сами изменники могут и не пожелать сдаться добровольно, и в этом случае мы не можем рассчитывать на помощь горожан — только на их нейтралитет. Поэтому мы и выдвигаемся силами, превосходящими силы изменников, но идём раздельно, чтобы не спугнуть их раньше срока. Первыми со мной идут лузитаны Вириата и юнкера, а тяжёлая конница и онагры идут следом, но на удалении от нас, с нумидийцами царевича Югурты и не показываются вместе с ним на глаза горожанам до начала наших переговоров. Нападение на нас на марше маловероятно, но мы будем начеку. Мы подступаем к Лутии и блокируем все её ворота, после чего я с посланцем города отправляюсь на переговоры. Командование передовым отрядом в моё отсутствие переходит к Вириату. После того, как мы с посланцем Лутии скрываемся за городскими воротами, Вириат подаёт сигнал рогом, и по нему к городу подступает из-за холмов царевич Югурта со всеми остальными нашими силами. До моего возвращения с переговоров все подчиняются ему, и к нему же переходит командование всей операцией в случае моей гибели или моего пленения на переговорах. Ну, это-то вряд ли, конечно, но будем готовы ко всему. Всем всё понятно?

— Хайль Миликон! — гаркнули турдетаны и лузитаны.

— Слава Миципсе! — рявкнули следом по знаку Югурты нумидийцы, когда один из тартессийских юнкеров закончил перевод с турдетанского на мавританский, близкий к нумидийскому и хорошо им понятный.

Шли, конечно, хоть нападения и не ожидалось, со всеми положенными мерами предосторожности — и чтоб солдат не расхолаживать, и чтоб юнкеров в учебных целях как следует потренировать. Старший префект то и дело посылал то одного из них, то другого либо с разведкой пообщаться, либо фланговые и тыловое охранение проверить, и за время перехода к Лутии, хоть и шли к ней крупной рысью, такими посыльными-проверяющими успела побывать вся учебная турма. Такой же рысью выехали и к самому городу, а уже ко вторым его воротам, половина лузитанской алы под командованием помощника Вириата вынеслась вообще галопом. Понятно было и по скакавшим к городу впереди разведчикам лутийцев, что не успеть уже Ректугену Каравнию вывести из него свой отряд мятежников, но установленный порядок есть установленный порядок, а по нему лучше уж переоценить противника, чем недооценить его.

По Лутии сразу видно, что городок небольшой — и размерами не впечатляет, и укрепления — одно название. Ворота, впрочем, уже в нумантинском стиле, и от них стена того же типа — справа на длину броска дротика, слева на половину, и там ещё копошились, достраивая деревянный парапет, но дальше оставался обыкновенный частокол, о котором и доносила разведка. Брешь в нём проделать — тем трём малым онаграм, что на подходе, работы где-то на полчаса, а уж слону его повалить — просто нажать хорошенько лбом или плечом. Но ни колесниц с онаграми, ни слонов наблюдатели противника не видели, они едва легкоконный авангард заметив, сразу в город помчались, так что подход Югурты с тяжёлым вооружением окажется для Каравния весьма неприятным сюрпризом...

На парапете стены над самыми воротами засуетились, внутри города, судя по донёсшемуся оттуда шуму, тоже занервничали, и нетрудно было догадаться, как неохотно горожане открывают ворота. Будь Турмс один — его, вполне возможно, и не впустили бы, мотивируя какой-нибудь формальной отговоркой типа "посторонних пускать не велено, а никаких послов от римлян мы не ждём, да и непохож ты на римского посла", но своего же собственного городского старейшину они не впустить, конечно, не могли.

Внутри — ну, если кто видел внутри хотя бы один из кельтиберских городов, то он вполне может считать, что видел их все. Посолиднее, чем у лузитан с их глинобитными в основном мазанками, много каменных домов добротной кладки, да и глинобитные тоже куда серьёзнее — под стать суровому климату здешнего плоскогорья, не прощающему тех, кто ленится при строительстве собственного жилья. Там, где уже выстроена или хотя бы доведена до достаточной высоты каменная стена, дома лепятся прямо к ней, и два как раз достраивались, выгадывая таким манером дополнительную комнатушку. Кое-где даже и улицы между дворами вымощены камнем, чего у лузитан с веттонами уж точно нигде не увидишь, но во всём остальном как у них, так и у кельтиберов город — это просто большая укреплённая деревня. Точно так же отгорожены дворики возле одноэтажных домов, так же многие работы делаются не в доме, а во дворе, так же бегают повсюду собаки и куры и так же привязана к плетням скотина, и когда идёшь по такой "городской" улице пешком — смотри в оба под ноги, дабы не вступить в свежий навоз. Частокол, впрочем, оставшийся вокруг большей части Лутии, оказался всё-же посерьёзнее, чем виделся снаружи. Не один только ряд просто вкопанных в землю кольев, а ещё и забор за ним, и пространство между ними наверняка заполнено землёй, а то и глиной со щебнем. Какая-никакая, но уже стена, и тем слабеньким онаграм, что следуют с Югуртой, ни за полчаса, ни за час она уже не по зубам, тут как бы полдня им провозиться не пришлось.

Хотя, с другой стороны, есть тут кое в чём и просчёт. Дед Максим рассказывал, как они после взятия Толетума на обратном пути одну огороженную простым частоколом веттонскую деревню штурмовали, так в ней веттоны прямо сквозь щели в том частоколе из луков отстреливались, и не окажись в тот раз у турдетанского войска трёх подаренных римлянами баллист, немало людей могли бы при штурме потерять. Здесь же сквозь такую стену ни из лука стрелу не пустишь, ни дротик не метнёшь, ни пикой не пырнёшь, и если подавить стрельбу защитников парапета плотным обстрелом своих лучников, которых с ним целая ала, так слоны Югурты вплотную к ней подойдут и всё равно эту конструкцию проломят, хоть и не прямо сходу. У любого хоть мало-мальски долговременного римского лагеря есть и глубокий ров, и высокий вал, и лишь поверху его у них простой частокол, до которого ещё добраться надо под обстрелом сверху, и всё равно под той же Нолой слоны Ганнибала и добирались, и взбирались, и проламывали, а тут ни рва, ни вала, а сама стена вровень с теми слонами, если не пониже их. Ну, башенки разве только, но и их подавить можно, да и мало их — поленились кельтиберы побольше их понаставить...

Старейшина-посланец провёл Турмса в центр города к большому и круглому в плане, как и у лузитан, зданию городского Совета, у которого они спешились и передали поводья слугам, после чего старейшина попросил старшего префекта подождать, пока он созовёт Совет. Долго, к счастью, ждать не пришлось — отцы города прекрасно понимали, что решается его судьба. Ещё бы! На полпути сюда он слыхал рёв турьего рога, которым Вириат, как и было условлено, подал сигнал Югурте, и нетрудно было представить, как они сейчас всполошатся, когда их наблюдатели со стен разглядят и серьёзное снаряжение турдетанской тяжёлой конницы, и нумидийцев, и осадные машины, а главное — слонов, которых подавляющее большинство из них увидит впервые в жизни.

Они, конечно, всполошились. Видимо, к моменту, когда он въезжал в ворота Лутии, его подкрепление уже достигло скрывающих до поры от лишних глаз холмов, и пока Совет собирался, показалось перед городом в полном составе, поскольку прибывшие главы родов уже обо всём знали. Самого его пригласили в здание хоть и учтиво, но явно без особого дружелюбия — все понимали, что мало приятного будет в предстоящих сейчас переговорах. Войдя в двери, Турмс отметил, что внутри здание ещё больше напоминает такие же у лузитан — каменные стены оштукатурены глинистым раствором так, что он полностью скрывает кладку. Схожие языки, схожие обычаи...