— Воз, конечно. Бабы и так еле держат себя в руках, и нехрен им на те трупы в реке глазеть. Да и по времени из-за этих трупов — не уверен, что по реке быстрее выйдет.
Найдя возницу из Остии с большой телегой, запряжённой парой волов, как раз разгрузившегося и не возражавшего против дополнительного заработка на обратном пути, договорились с ним, нагрузили и миновали наконец Тройные ворота, предъявив пропуска страже и поболтав немного с её старшим. Всё это время Клувия, завёрнутая в покрывало, пряталась от знакомого публикана и только пройдя две сотни шагов по Остийской дороге, расслабилась и облегчённо перевела дух. Разумеется, о том, чтобы пройти двадцать миль за остаток дня, не могло быть и речи. Это дневной переход пехоты ускоренным маршем, так что без ночёвки в пути было не обойтись, но постоялый двор на дороге имелся, и на нём испанцев из фактории знали хорошо. Разместив людей и волов, перегрузив ценности в надёжное помещение и организовав его посменную охрану, центурионы похлопотали и об ужине. Для баб его, естественно, подали в комнаты, дабы не заставлять их отсвечивать в общем зале таверны перед лишними глазами и ушами, самим же турдетанам бояться их было нечего. Кто в центре Италии владеет турдетанским языком настолько хорошо, чтобы понять быструю речь тех, для кого этот язык — родной? Да и кого заинтересует, о чём там меж собой говорят испанцы из давно и хорошо всем знакомой тартессийской фактории, не первое уже десятилетие торгующей в Риме экзотическими товарами из-за Моря Мрака?
— Прости, почтенный, если отвлекаю тебя от твоих мыслей, — обратился один из бойцов к Арунтию за ужином, — Но вот слыхали мы с ребятами от знакомых римлян про их земельный вопрос разное и не знаем уже, кому верить. Одни говорят, что правильно эти Гракхи с популярами всё делали, другие — что правы оптиматы, поскольку у Гракхов всё равно ничего не вышло бы. А ты у нас всё-таки... гм... ну, латифундист-то не ты сам, и службу ты тащишь, как и мы, но всё-таки... гм... как это сказать-то правильно?
— Но всё-таки сын латифундиста, внук латифундиста и даже правнук, а значит, потомственный латифундист, — помог ему с формулировкой Арунтий.
— Ну, ты сам сказал всё, как есть на самом деле, и мне добавить нечего.
— Это правда, а мне правда в глаза не колет, Дам, как не колет отцу с дедом и не колола прадеду. Так что ты хотел услыхать от потомственного латифундиста?
— Да мне-то самому оно не так важно. Мне-то что? Я из городских. Из сельских семей наши ребята беспокоются, а мне просто интересно. Вот смотри сам, почтенный, что получается. Римских популяров если послушать, так оптиматы, латифундисты которые, с земли крестьян сгоняют. Вот и тревожатся наши сельские, а вдруг и вы начнёте. Ну, я не тебя и твою семью имею в виду, а вообще всех наших турдетанских латифундистов. Они же латифундисты, и вы тоже латифундисты, так почему они крестьян сгоняют, а вы нет?
— Погоди-ка, Дам. Как ты это себе представляешь? Крестьян с их собственной земли не сгоняют и римские латифундисты. Попробовали бы только! Крестьянин и в суд за защитой тогда обратится, и к плебейскому трибуну, и латифундисту-беспредельщику тогда уж точно не поздоровится. Согнать латифундист может только арендатора со своей земли. Появились у него сведущие в грамотном хозяйстве рабы — выгоднее становится их руками землю обрабатывать, чем в аренду её разорившимся крестьянам сдавать.
— Так римские пролетарии уверяют, что их согнали с земли, которой владели их деды и отцы. И чему тогда верить?
— Это правда, только не вся. Деды и отцы — да, владели, пока не разорились и не продали свою землю соседу-латифундисту, а тот не согнал их с неё тогда, а оставил их на ней арендаторами, поскольку не имел ещё хороших рабов для ведения своего хозяйства по самым передовым агротехнологиям. А когда у него появились такие рабы — карфагеняне из числа мятежников и коринфские греки, он отказал арендаторам в продлении договора. Как раз после присоединения Африки с подавлением мятежа сторонников нумидийского царька в Карфагене и уничтожения Коринфа таких рабов у римских латифундистов стало много, и сгон арендаторов с их земель стал массовым.
— Но ведь вы же этого не делаете?
— А нам и некого сгонять. У нас на наших латифундиях нет арендаторов, а есть только рабы и вольноотпущенники, оставшиеся работать по найму. А с крестьянами по соседству у нас налажена взаимопомощь — мы им помогаем их наделы обработать нашей техникой и тягловой силой, они нам своими высвободившимися руками. Они служат не так далеко от дома и не так подолгу, чтобы разоряться, и им нет нужды продавать нам их землю, а нам нет нужды покупать её — своей вполне достаточно.
— Мой отец и брат тоже так мне это объясняли, — припомнил другой солдат из крестьянской семьи, — Но тогда, почтенный, почему вам вашей земли хватает, а римским латифундистам нет? В чём разница между вами и ими?
— Да собственно, хватало бы и им, если бы не дурацкие обычаи и законы. У нас ведь наши главные доходы разве от латифундий? В основном — от мануфактур и торговли. И у римлян точно так же. Но римляне подражают грекам, а у тех считается, что только от земледелия доходы благородны и респектабельны. Ну, земледелие имеется в виду в более широком смысле — сельское хозяйство, доходы с земли. А ремесленный эргастерий вроде наших мануфактур — уже не так почётен, а торговля и вовсе у их знати предосудительна, хоть и не так, как ростовщичество. В виде традиции так было всегда, но с Ганнибаловой войны у римлян и закон принят, по которому сенаторам запрещается иметь доходы не с земли, а от этих других видов деятельности. Они их, конечно, всё равно имеют, как и мы, но мы открыто, а они — тайно, через друзей и клиентов из числа тех же публиканов. Но ведь их же ещё и замаскировать надо под доходы от земли, а если латифундия невелика, разве объяснишь ей большие денежные доходы? Поэтому им и нужно много земли, чем больше, тем лучше.
— Так всё-таки, почтенный, правы были Гракхи или неправы?
— Смотря в чём, ребята. Проблема разорения римских крестьян и сокращения из-за этого призывного контингента для римской армии давно назрела и перезрела. И в этом Гракхи, конечно, были правы. Правы они были и в том, что быстро восстановить численность римского крестьянства можно только путём наделения землёй тех римских пролетариев, кто может и хочет получить землю и крестьянствовать на ней. Но способы, которыми они решали эти проблемы или предлагали их решить, не годились никуда. И это не глупость, а умысел совершить именно эти мероприятия независимо от того, решат они главную проблему римского общества или нет.
— А почему ты так считаешь, почтенный?
— Так ведь элементарно же. Если цель — решить проблему, со следствием надо бороться или с причиной? Если вы плывёте, допустим, в лодке, а она дырявая, разве не разумнее всего сперва заделать дыру, а потом уже вычёрпывать успевшую натечь воду? А главная причина разорения римских крестьян Гракхам была прекрасно известна. Их отец, Тиберий-старший, которого Гракхов мир, сам был сенатором и латифундистом, и что он, не знал, как расширялась его латифундия, и кем были раньше его арендаторы? Сам же он, избравшись претором и получив по жребию Ближнюю Испанию, требовал в сенате, чтобы ему там были оставлены ветераны из войска предшественника. И после долгих дискуссий добился постановления, что обязан он будет отпустить по домам только отслуживших без смены семь лет. Отслуживших шесть он уже имел право оставить в войске, а это значит, что под его началом и они бы служили уже седьмой год. Сами посудите, если крестьянин отсутствует дома семь лет, как его хозяйству не разориться? А сыновья Гракха отцовских художеств могли ли не знать? А что делает Тиберий-младший, дорвавшись до трибуната и озаботившись проблемой? Он с причиной разорения крестьян борется или с сенатом?
— А что ему нужно и можно было сделать, если бы он боролся с причиной?
— Для начала хотя бы уж не усугублять эту проблему. Каждая новая провинция — это как минимум один новый легион, в который нужны дополнительные солдаты. А чем провинция дальше от Италии, и чем в ней неспокойнее, тем дольше в ней служат солдаты без смены. И что делает заботящийся о римских крестьянах Тиберий Гракх? Через голову сената он проводит на народном собрании постановление о преобразовании Пергамского царства в провинцию Азия. Так мало того, он ещё и перевирает смысл завещания Аттала. В сенате ведь отчего дискутировали, принимать Риму пергамское наследство или нет? С подвохом было царское завещание. Города царства получали независимость как греческие полисы, а Риму отходили только личные царские владения. То есть, налоги можно брать только с них, а защищать изволь всё бывшее царство, включая и эти полисы. А Тиберий Гракх от собрания это скрыл и провёл постановление о присоединении всего царства. Там возмутились, и вспыхнуло восстание Аристоника, на подавление которого понадобились три года и консульские армии — не один, а два легиона в Азию посылать пришлось. Вот таким манером Тиберий Гракх и боролся за интересы римского крестьянства.
— А зачем это было нужно Тиберию, почтенный?
— Ради казны Аттала. Сенат же не выделил денег на деятельность его аграрной комиссии, которая отжимала у сенаторов их латифундии для раздела между шантрапой, а тут завещание Аттала как с куста, ну Тиберий и провёл быстренько постановление о том, что римский народ принимает царское наследство и выделяет деньги из пергамской казны для работы аграрной комиссии. То есть, сей секунд он перехитрожопил сенат, а что будет дальше, ему было плевать. И это, заметьте, в то самое время, когда в Ближней Испании не взята ещё кельтиберская Нуманция, а на Сицилии не подавлено Новосирийское царство восставших рабов. А он тут Азию ещё до кучи подсуропил Республике, этот ревностный радетель о народном благе. Ещё одно место, где крестьяне служат годами и разоряются.
— Но это, ты говоришь, просто чтобы не ухудшить положение? Не взяли бы эту Азию, и не разорялись бы те крестьяне, которые были посланы служить в неё? — уточнил тот же боец из крестьянской семьи, — Но ведь всё равно же люди разорялись из-за службы в других местах? Улучшить их положение как-то можно было или нет?
— Вполне. Разве не следовало бы уменьшить потребность в римских легионерах из Италии в самых дальних провинциях? Например, в сопредельной с нашей метрополией Дальней Испании есть Картея, есть Кордуба и есть Италика — три вполне римских города. Но Картея и Кордуба имеют только латинский статус, а Италика не имеет и его. Людей во вспомогательные войска они дают, а в сам Пятый Дальнеиспанский — нет, поскольку у их жителей нет римского гражданства. Если половина провинциального легиона набирается в самой провинции, то из Рима солдат в неё нужно вдвое меньше, а значит, и менять их в ней можно вдвое чаще. И всё, что для этого нужно — постановление римского сената. Как вы думаете, его добиться легче или труднее, чем бороться с сенатом, отбирая у сенаторов латифундии? — солдаты переглянулись и рассмеялись.
— Так почтенный, это же римское гражданство надо жителям провинций дать, — спохватился тот городской боец, который и начал этот разговор, — А как же им его дадут, когда даже окрестным латинянам в нём отказали? Гай Гракх разве не на этом погорел?
— И на этом тоже, конечно. Но тут ведь речь была о ближайших соседях Рима. Сенат испугался соперничества латинской знати, а чернь пожадничала делиться своими столичными льготами вроде гарантированного хлеба по шесть и одна треть асса за модий и мест в Большом Цирке. Так что Флакк, конечно, спорол с этим горячку, а Гай Гракх не сообразил этого и тоже подставился. А мы с вами говорим о римском гражданстве вдали от Рима. Люди, получившие его за морями, жителям Рима не соперники ни в чём, зато становятся призывным контингентом для службы в легионах и облегчают это бремя для италийских римлян. Какие у них были бы против этого возражения?
— Но ведь это же полумера, почтенный.
— Да, это полумера, но облегчающая ситуацию и дающая время для настоящих мер. Например, для постановки вопроса об отмене этого дурацкого закона, запрещающего сенаторам зарабатывать деньги промышленностью и торговлей. Это же в разы выгоднее сельского хозяйства, и зачем тогда сенаторам эти обширные латифундии? Без их раздела городскую бедноту землёй не обеспечить, но насколько меньше было бы сопротивление со стороны сената! Всё решаемо, если цель поставлена — решить проблему, но у братцев Гракхов были явно другие цели. Младший ведь знаете, чего ещё с Азией отчебучил? На откуп налогов с неё теперь только римские публиканы подряды получают. Представляете, как они там беспредельничают? А это и восстания, на подавление которых нужны войска, и прорва рабов оттуда, которые вытеснят с земли прорву нынешних арендаторов. Что на порабощаемых азиатов Гаю Гракху было плевать — это понятно, но как вам нравится такая его забота о сгоняемых с земли разорённых римских крестьянах?
Осень 105 г. до нашей эры, северо-восток Испании.
— "Альбатрос" на связи, досточтимый! — доложила юнкерша-радистка.
— Префект Максимов слушает. Приём! — Арунтий переключил тангетку.
— Авангард кимвров свернул в вашу сторону, досточтимый. Конный отряд в две сотни, судя по вооружению — дружина одного из вождей. За ней следует колонна пеших, в ней замечен и мирняк на телегах с пожитками, но преобладают бойцы. Конница движется, не отрываясь от пеших. Время их подхода к вам, если дикари не остановятся, от двадцати до двадцати пяти минут. Приём!
— Понял! Продолжайте наблюдение. Об изменениях обстановки докладывайте, без команды ничего не предпринимайте и без нужды не отсвечивайте. Конец связи!
В нормальной штатной обстановке дирижабль ДЖ-19 "Альбатрос" выполняет регулярные грузо-пассажирские рейсы на маршруте Илипа Мадейрская — Нетонис, но на время кимврского вторжения в Испанию он был мобилизован в качестве авиаразведчика, а если возникнет такая необходимость, то и бомбардировщика. Например, если бы кимвры не свернули сейчас в их сторону, а продолжили бы путь по основной долине Ибера, ему пришлось бы немножко побомбить у них перед носом для вразумления.
Но дикари не стали оригинальничать, а выбрали самоочевидный удобный путь на Кельтиберское плоскогорье, где для них и был приготовлен основной сюрприз. И если они не передумают, "Альбатрос" ограничится воздушной разведкой, держась в облаках и спуская время от времени ниже их люльку с наблюдателем на тросе. Незачем палиться ни перед супостатами кимврами, ни перед друзьями кельтиберами. И так до римлян слухи из Южной Аравии и Индии докатываются о громовом оружии и воздушных судах атлантов, так то с Востока докатываются, на котором и не так ещё всё увиденное кем-то переврут, пока до Лужи слух дойдёт, а вот из Испании аналогичные слухи уж точно ни к чему. Это же атланты летают? Вот их и ищите, если охота, а при чём тут Тартесс? Правда, и от мин с гранатами шума немало, но разве сравнишь их с авиабомбами? Малый шум в небольших масштабах и не слишком часто — привычно уже на египтян валить, но не бомбы же мощью с ящик тех гранат или мин каждая. Ну и самому дирижаблю в испанском небе отсвечивать ни к чему. А то мало ли, вдруг и с Востока не слишком перевранное подробное описание дойдёт вместе с упоминаниями о больших бабахах? В прошлом году двоюродный брат на "Буревестнике" ДЖ-16 столицу южноаравийского Хадрамаута бомбил и заросли ладана, вразумляя его царька после очередной попытки напакостить Говномбе, то бишь Нетонису Тапробанскому, а там над тем Хадрамаутом облачность смехотворная, и у бармалеев была возможность разглядеть "Буревестник" во время тех воспитательных налётов.
