Здесь так не порезвишься. Это вдали от Испании всё можно на атлантов валить, к Тартесскому царству Миликонидов официально никакого отношения не имеющих, лишь на уровне морской торговли с ним контактирующих, а так — самостоятельное государство где-то за Морем Мрака, если их купцы не врут. Поди проверь их и установи дипломатию с их страной, какая она там у них на самом деле! Гадесские финикийцы — и те не смогли. А без этого разве в ответе за хулиганские выходки тех заокеанских атлантов Тартесс, друг и союзник римского народа? Какие к нему у Республики претензии? Вот, даже в Ближнюю Испанию небольшой контингент направили на подмогу подвластным Риму кельтиберам, хоть и не обязаны по договору. Но ведь поняли же ситуёвину и вошли в положение друга и союзника, которому сейчас хрен позавидуешь. В глубоком кризисе вся римская система комплектования армии, а пришедшие с севера кимвры и тевтоны неожиданно оказались весьма серьёзным противником, и поражение этой осенью при Араузионе стало для Рима невиданной после Канн военной катастрофой, лишившей Республику сразу двух мощных двухлегионных армий — консула прошлого года, а ныне уже проконсула Квинта Сервилия Цепиона и консула этого года Гнея Маллия Максима. К счастью для римлян победители не пошли сразу в Италию, которую некому было защищать — видимо, вспыхнули раздоры между вождями, не обошедшиеся, как водится, без кровопускания. Кимвров в результате пертурбаций возглавил Бойориг, ранее один из второстепенных вождей, и хотя его власть признали и Клаодик, и Лугий, и Кесориг, не уверен он, похоже, в её прочности настолько, чтобы в походе на Италию её проверять. Наверное, потому и решил потренироваться для начала в Испании.
В логике вождю кимвров не откажешь. Скоро три десятка лет, как кельтиберы римлянами замирены и с их властью смирились, а иберы поюжнее их и вовсе полувеком раньше, и если кимвры самих римлян не раз уже били, то что им битые теми римлянами кельтиберы, не говоря уже об иберах?
И самое ведь смешное, что не чисто военная это операция, а переселенческая. С самого начала, ещё в Норике, кимвры предлагали римлянам такой же союз, который был с ними у тамошних таврисков. Типа, дружили же вы с ними? Ну так а теперь мы вместо них здесь будем жить, и какая вам разница, с кем дружить? Чем мы хуже таврисков? Мы даже сильнее их оказались, и от дружбы с нами вам же больше пользы будет. Да и позднее, уже в Галлии, перед каждым очередным столкновением с очередной римской армией кимвры предлагали римлянам признать занятые ими земли их законным владением и заключить с ними союз, какой был и с их предшественниками на этой земле. Им не власть нужна и не данники с рабами, им земли нужны для расселения поплодороднее, да с мягким климатом. Тогда, в самом начале, их бы и тот Норик на Дунае вполне устроил, но с каждой победой растёт ведь и аппетит. В Косматой Галлии только белги и смогли дать им отпор, а южнее они прошли всю страну из конца в конец, а проходя — сравнили. И заметили — чем южнее и западнее, тем мягче климат и плодороднее земля. Перед Арузионом они уже претендовали на земли в римской Нарбоннской Галлии, поскольку распробовали ведь уже и пшеничный хлеб, и виноградное вино, оценив их по достоинству. Там бы с удовольствием и остались после победы, если бы не раздоры между вождями.
Тевтоны и амброны, возглавляемые Тевтободом, разместились пока в Косматой Галлии, а кимвров Бойориг привёл в Испанию. Как всегда шли, так и теперь — бойцы для мирняка дорогу сквозь враждебное население прокладывают, а следом семьи со скотом и скарбом на телегах. Весь народ переселяется в надежде найти наконец землю, где сможет осесть. Если найдут, а точнее — добудут в Испании, то ведь и осядут, наводя свои порядки вместо римлян, а кому это в Испании нужно? Бойориг, наверное, рассчитывает на то, что испанцы припомнят римлянам старые обиды и поддержат его, чтобы поквитаться с ними? В Галлии так и бывало не раз, и немало уже галлов среди его бойцов, но здесь — Испания. Римлян есть за что не любить и здесь, но они хотя бы уж культурнее, да и привычнее.
Ещё шестнадцать лет назад и кимвры, и тевтоны с амбронами и не помышляли никуда уходить со своего полуострова у проливов из Галльского моря в Янтарное. Это же торговый путь, на котором их верхушка, блокируя проливы и выступая посредниками, и венедов доила, и белгов. Разве оставили бы они такое доходное место по доброй воле, не случись в тот год столь суровой зимы и столь жестоких морских штормов? Ведь это был тот самый год, когда в Риме оптиматы покончили с гракховщиной, а сам Арунтий, служа центурионом при тартессийской фактории в Остии, взыскивал долги с проигравших свою борьбу за власть популяров, спасал от расправы их самих, кто ещё мог пригодиться в их делах, да налаживал торговлю фактории с победившими оптиматами. Самый накал тогда на римский январь пришёлся, который из-за сдвига римского календаря на турдетанский октябрь приходится, то бишь на середину осени. Только разобрались тогда в том римском бардаке, только разгребли наиболее неотложные дела, тут как раз уже и настоящая зима наступила, по сезону. Тибр замерзал нечасто, но тот год выдался как раз таким. Вымерзли виноградники и оливы севернее Кампании, а дождливое лето сгубило и урожай зерновых. На Испании это сказалось меньше, особенно на побережье, всё-таки океан стабилизирует климат, но нелегко тогда пришлось и родной испанской Турдетанщине, и не миновать бы ей голода, если бы не помощь с Азор и Канар с Горгадами и Керной. Так то в нормальной климатической зоне, а каково тогда пришлось холодному северу?
А там-то, по рассказам Кара Минурова, однокашника по Корпусу, вообще туши свет, сливай воду. И замёрзло зимой всё, что могло замёрзнуть, вплоть до проливов между островами, и летом от дождей была непролазная грязь, и берег моря размывало штормами, и наводнения то и дело происходили от штормовых нагонов. А когда море уходило — хрен ли толку? В колодцах вода солёная, пить невозможно, и поля ей залиты. Высохнет земля, а на ней соль проступает. Какой урожай вырастишь на такой земле? Рожь, ячмень и овёс выносливее пшеницы, но соли не переносят и они. В общем, жрать жителям полуострова и ближайших к нему островов стало нечего. Первый год перебились, закупая жратву у тех соседей, которые пострадали меньше, но и второй оказался не сильно лучше первого, и у соседей тоже не осталось особых излишков, да и не на что было уже их покупать. Вот тут и сорвало их с насиженных мест подальше от сурового моря, да поближе к тёплому югу. Да только ведь свято место пусто не бывает, и чем лучше земли, тем меньше на них рады понабежавшим с голодного края чужакам. Нет, для турдетан-то расклад удачный вышел. Пока с ослабленными исходом соплеменников хозяевами проливов разбирались соседи, кто теперь контролировать их будет, турдетанская эскадра доходчиво разъяснила им всем, что теперь для их судов проливы должны быть открыты беспрепятственно, если их новые хозяева не хотят вообще безвылазно засесть в горах и на обратных от моря скатах холмов, куда не долетают громовые снаряды. Белги в то время тоже страдали от своих неурожаев настолько, что и тяжеловозов своих продавали в обмен на зерно и прочую жратву. А кто эту жратву привозит? Правильно, испанцы. Ну и как тут возразишь против их плаваний к Янтарному морю мимо гаваней белгов, когда без них жрать нечего?
Драгоценный балтийский янтарь потёк тогда в турдетанские закрома, создавая запасы отборнейшего сырья на то будущее, когда римляне овладеют Косматой Галлией и наложат лапу на морскую торговлю к северу от неё. Купив янтарь по цене венедов, какой же дурак выбросит его сразу на рынок Лужи, обваливая устоявшиеся за века цены? Тут и малая часть, проданная по ним, всё издержки с лихвой окупает, а основная — в закрома. Не вечно же продлится эта лафа, а значит, и запасы этого солнечного камня надо создавать на века, дабы не переплачивать за него потом втридорога. А за полвека с лишним до Цезаря Того Самого много янтаря скопится в недоступных римским загребущим рукам закромах по ту сторону Моря Мрака. Так что там, на севере, удачно всё сложилось, а вот на юге не всё путём. Ну вот куда, спрашивается, кимвров сейчас несёт? Нахрена они нужны здесь, в Испании? Самое же хлопотное в проблеме с ними в том, что их ненужность в Испании не означает их ненужности в Косматой Галлии. Там-то они как раз очень пригодятся живыми и трезвыми. И чем живее, тем лучше. Поэтому-то и не следует решать кимврский вопрос радикально, и даже на самотёк его пускать не следует, как оно было в реальности прадеда и его предков. И кимврам желательно побольше своих бойцов сохранить, и кельтиберам.
В реальности прадеда кельтиберы и сами отразили кимврское вторжение, хрен их знает, какой ценой для каждой из сторон. Какой ценой потом кимвры прошли дальше через земли васконов для выхода в Аквитанию через Ронсевальское ущелье, история тоже умалчивает, как и о цене их прохода через земли аквитан, а ведь все эти мелочи значение имеют. Потери-то свои Бойориг восполнит, но кем? Чем больше у него останется бойцов его племени, тем увереннее он будет действовать, когда решится наконец идти в Италию. Поэтому не нужны сейчас эффективные действия, а нужны эффектные, которые впечатлят кимврских вождей и отобьют у них охоту к самоубийственному героизму. Технически-то и без винтовок с пулемётами, которым не место в Испании, есть чем помножить кимвров на ноль. Лёгкие и компактные миномёты под надкалиберную мину были разработаны ещё до рождения отца, хоть и не применялись по понятным причинам в совместных операциях с римлянами. Зато применялись и на Канарах при завоевании Тенерифе, и на Цейлоне при разгроме тамильского царька Элары. Если кимвров этих побольше в ущелье запустить, да накрыть их осколочными минами, а потом ручными гранатами из пружинных катапульт забросать — это же картина маслом, как любил выражаться прадед, если верить деду. Даже жаль, что не накрыть их нужно, а только убедить в предпочтительности мирного исхода.
Жаль — не оттого, что так кровожаден, а оттого, что учили-то ведь в Корпусе не мазать мимо цели, а поражать её, расходуя минимум боеприпасов, которых, как известно любому юнкеру-первокурснику, много не бывает. Их всегда или нет, или мало, или один хрен мало, но больше не унести. А тут — расходуй их, млять, заведомо в молоко! Это же как ржавым зазубренным серпом по яйцам, кто понимает! И для этого пёрли их аж сюда?! И ради чего? Чтобы этих кимвров в конечном итоге помножили на ноль римляне! Ну, не совсем на ноль, но тех толковых, которые будут куплены потом на невольничьем рынке для турдетан, можно было бы прямо здесь отобрать и взять задарма, перемножив на ноль или продав римлянам непригодных. Дед говорил, что рассматривался и такой вариант, но был забракован из-за единственного недостатка — кто тогда хренову тучу гордых квиритов на ноль помножит при тех же Верцеллах? Положенное заклятым друзьям и союзникам — вынь для них и положь. И самоочевидно ведь, что чем больше — тем лучше.
Ну, это в идеале, конечно. Если кимвры психанут, как это водится за дикарями, придётся прореживать их прямо здесь для вразумления, и тогда — с учётом готовых к бою кельтиберов, которые тоже с удовольствием поучаствуют — выйдет гораздо кровавее для кимвров, чем было в реальности прадеда. Собственно, он ведь и назначен префектом на эту операцию, чтобы по возможности предотвратить такой признанный нежелательным вариант. Очень не хотелось, откровенно говоря, но приказы разве обсуждают? Нет, ему-то объяснили то, что умом он понимал и сам, но почему именно он? Других, что ли, мало? "Ты не раз помянешь нас в мыслях матерно и во все три этажа, но это и ты переживёшь, и мы переживём, так зато именно ты выполнишь эту работу лучше, чем кто угодно другой" — так объяснил ему логику выбора его кандидатуры сам дед. И как тут оспоришь? Как дед учил отца, так и отец его — нравится дело, не нравится, но если тебе его поручили, изволь сделать его так, чтобы всем было понятно, для чего оно было поручено именно тебе. Там, за океаном — приятнее, но проще, справятся и другие, а вот этот кимврский вопрос — один из важнейших на данный момент. И весьма непрост из-за специфики метрополии.
— Идут, досточтимый! — доложил наблюдатель, — Передовой дозор в два десятка конных. Дистанция — двойная, — это он имеет в виду двойную от пристрелянной ещё вчера дымовыми минами.
— Хорошо, продолжай наблюдение. Доложишь при пересечении ими одинарной. Миномёты — зарядить осколочными! Ждать команды! Катапульты — приготовить гранаты!
— Пересекли, досточтимый! Показался основной конный отряд! Между дозором и ими около трёхсот метров.
— Маловато, млять — может кого-то и зацепить, — проворчал Арунтий, — Сотню метров дозор пройдёт — доложишь. Миномёты и катапульты — готовьсь!
— Прошли, досточтимый!
— Миномёты — огонь! Катапульты — огонь! — он дал отмашку и рукой.
Слитного залпа, конечно, не вышло, и разрывы мин, как и гранат, естественно, тоже ударили вразнобой, но вряд ли это облегчило жизнь передовому дозору кимвров, у которого загрохотало и спереди, и за спиной. Грохот, дым, камни летят, визжат хлещущие по скалам и кустам осколки. Дистанция подгадана так, чтобы не посечь их без нужды, и если кого зацепит, то случайно, но опытным бойцам разве нужно объяснять, что сделает с человеком или лошадью осколок, срубающий ветку в большой палец толщиной?
— Обосрались! — сообщил ухмыляющийся наблюдатель.
— Люди или лошади? — спросил один из миномётчиков под смех остальных.
— Лошади вообще взбесились! Двух седоков... нет, уже трёх сбросили! Вот что значит не обстрелянные! — рассмеялись и артиллеристы, и кавалеристы, хорошо знающие пугливость лошадей, не обкатанных каким-то фактором заранее.
— Катапульты — огонь! — скомандовал Арунтий.
Гранаты — не мины, но поскольку мин на сей раз не было, дозор кимвров понял намёк правильно — вперёд нельзя, назад можно. В трубу было хорошо видно, как метались и вставали на дыбы их лошади, снова сбросив наземь самого неосторожного, но успокоив лошадей и восстановив порядок, дозор отступил к остановившимся после разрывов мин своим. К ним подъехал вождь, о чём-то поговорил со старшим дозора, затем махнул рукой своей дружине, что-то прокричал, один из его дружинников поскакал куда-то назад, а вся остальная его конница спешилась, держа лошадей под уздцы. Вождь поговорил с дозором ещё о чём-то — подробности выяснял, судя по жестикуляции докладывавших ему, потом с одним из своих бойцов, всмотрелся вперёд — хоть он и без трубы, но людей на выходе из ущелья наверняка заметил. Ещё одного куда-то назад послал, тот ускакал, затем вернулся с большим куском ткани на копье, по которой можно было понять, что когда-то она была белой. Критически осмотрев её, вождь пришёл, видимо, к аналогичному выводу, водрузил её снова на копьё дружинника, подозвал ещё одного, и все трое подъехали к ущелью, боец с тряпкой на копье помахал ей, и они продолжили движение, пустив коней шагом.
