На полпути ещё помахали тряпкой, подъехали к выходу наверх, покосились на ежи из кольев, часть которых бойцы оттащили в стороны, освобождая им проход, затем на строй тяжёлой пехоты, за тремя шеренгами которой виднелись лучники, а между ними в интервалах какие-то орудия неизвестного им вида.
— Пялятся на пулемёты, — прокомментировал один из юнкеров-миномётчиков, и остальные рассмеялись, поскольку, во-первых, это были пулевые полиболы, а во-вторых, уж точно не они учинили этот напугавший их передовой дозор бедлам.
Подав знак двум помощникам, Арунтий выехал с ними навстречу кимврским парламентёрам. По пути дал отмашку, трубач протрубил в турий рог условный сигнал, и миномёты дали холостой залп вышибными зарядами, отчего кимвры впали в ступор, тут только и обратив внимание на маленькие и невзрачные машинки миномётчиков. Только они вернули отвисшие челюсти на место, как из-за ближайшего холма с обеих его сторон вынеслась кавалерийская ала, а на гребне показалась пехота кельтиберов. На этот сюрприз им выдержки хватило, но увидев рядом с Арунтием бабу в военном снаряжении они снова выпали в осадок, отчего та усмехнулась.
— Я Арунтий Максим, военный префект Тартессийского царства, — представился он по-турдетански, — Как союзник Рима и союзных ему кельтиберов, я имею приказ моего правительства и моего царя не допустить вашего вторжения на земли наших союзников и друзей. Переведи им, Хильда, — он обернулся к спутнице.
— Я Лугий, вождь авангарда нашего войска и народа, — представился оппонент на скверной, но понятной латыни, — Тартесс — это ведь там, далеко на закате? Какое дело твоему царю до этих всё равно не принадлежащих ему земель? Мы не ищем войны, нам нужна земля, чтобы поселиться на ней, и мы готовы предложить вам союз и дружбу.
— У этой земли уже есть хозяева, вождь. И эти хозяева — союзники Рима, как и мы. А главное, они — испанцы, как и мы. Здесь вы не найдёте пустых земель для вашего расселения, и напрасно твой народ пришёл в Испанию. Чем вам была так плоха Косматая Галлия? Почему вы не остались там?
— А какая разница? — ухмыльнулся кимвр, — Там аллоброги тоже были в союзе с римлянами, пока мы не побили и тех, и других. А ведь и им тоже мы предлагали наш союз и дружбу. Ты, должно быть, слыхал уже, тартессиец, как мой народ обошёлся с добычей, которую мы захватили у римлян? Подумай сам, если нам не были нужны их сокровища, то зачем нам ваши? Не нужно нам и господство над испанцами. Нам нужна только земля. Почему никто не хочет понимать нас по-хорошему?
— По-хорошему — это как? Согнать с земли своих людей, живших на ней многие поколения, чтобы отдать её вам? А куда пойдут они, её настоящие хозяева? Куда-нибудь? Но в Испании нет страны с таким названием, а если бы и была, вряд ли и её жители были бы рады понабежавшим в неё чужакам. Как ты сам думаешь, поняли бы там по-хорошему уже их? Твои предки поняли бы по-хорошему тех, кто вздумал бы прийти на вашу землю, чтобы занять её, потеснив их? Ну так и какого понимания ты хочешь от испанцев?
— Можно подумать, мы сами по своей воле оставили родную землю! — буркнул Лугий, — Ты разве не слыхал, тартессиец, о наших обстоятельствах? Ваши купцы разве не рассказывали вам, что там стало невозможно жить?
— И не только наши купцы. Хильда вот тоже очень хорошо знает.
— Предательница своего народа! Нашли, кого слушать! — он добавил что-то ещё и по-кимврски, наверняка в том же смысле.
— Уймись, Хильда! — сразу же одёрнул Арунтий оскорблённую несправедливым обвинением переводчицу по-турдетански, придержав и её руку, схватившуюся за кинжал, — Вспомни себя в тот год, когда ты попала к нам. Сколько тебе тогда было лет, пять или уже шесть? Тебя было кому научить мыслить здраво, и не всех удалось научить так, как тебя, а эти так и остались дикарями. Повзрослев, в чём-то и неглупы, но в чём-то от тебя тогдашней далеко не ушли. Стала бы ты сейчас обижаться на какого-нибудь сопливого несмышлёного мальчишку? Да и парламентёр ведь он всё-таки. Ну, какой у них нашёлся для этой цели, такой и есть.
— Неспособный думать головой и отвечать за свои слова! — хмыкнула кимврка, успокаиваясь, — Ты прав, досточтимый, дикари недалеко ушли от малых детей.
— А ты, вождь, напрасно обвиняешь в предательстве тех, кого вы сами бросили голодать и быть жертвой соседей на земле, которую вы сами посчитали непригодной для жизни, — Арунтий снова перешёл на латынь, — Как могли они на ней, так и выживали. Они выжили, кстати говоря, там, где даже не надеялись выжить вы. Хильду мелкой пигалицей продали нашему купцу её собственные родители, чтобы прокормить остальных детей. И уж точно не вам судить её и ей подобных за их службу у нас.
— Не о том мы говорим с тобой, тартессиец, — напомнил вождь кимвров, — Раз уж ты понимаешь, что привело нас сюда, значит, поймёшь и то, что нам некуда деваться. Нам нужна земля, и мы возьмём её. Добром или силой — это уж как получится. Мы предпочли бы добром, но если придётся силой, значит — придётся.
— Ты рассчитываешь справиться силой?
— Я — нет. Ты сумел наглядно показать, какой ценой мне достался бы выход на эту равнину, — невесело ухмыльнулся Лугий, — Я бы вырвался на неё, но удержаться на ней моих сил не хватит. Поэтому я и приказал своим остановиться. Зачем мне зря терять моих лучших воинов? Но ты же понимаешь, что со мной не все воины кимвров? По долине за моими людьми следуют наши главные силы. Бойориг — наш главный вождь, и как решит он, так и будет. Прикажет сражаться — мы будем сражаться, невзирая на потери, прикажет уйти — уйдём. Но не думаю — я же сказал тебе, что нашему народу некуда деваться, и вряд ли ты услышишь от него не то, что уже услыхал от меня. Мы разбили уже четыре римских войска — трёх консулов и одного проконсула. Галлов я не считаю. На что надеетесь вы?
— Во-первых, римляне вас недооценивали, за что и поплатились. Но вы показали им, на что способны, и больше они этой ошибки не повторят. Не собираемся повторять её за ними и мы. А во-вторых, здесь вам не Галлия. Твой народ ведь происходит от кельтов, хоть и жил среди германцев? Поэтому вам и нетрудно находить общий язык с галлами. С белгами только промашка у вас вышла. Крепким оказались орешком, хоть и не римляне?
— Ну, нас и земли белгов не слишком соблазняли, — проворчал кимвр, — Беднее они, с богатым югом не сравнить. Ради чего нам там было напрягаться?
— Хорошо, пусть будет так, — понимающе ухмыльнулся Арунтий, — И земля у них неправильная, и сами они неправильные. С правильными галлами у вас всё получалось. В боях как с ними, так и с римлянами, вы теряли ваших людей, но восполняли свои потери добровольцами из правильных галлов. Но здесь вам не Галлия, здесь — Испания. Здесь — и кельты тоже не галльские, а испанские. Тоже неправильные, даже кантабры. Кельтиберы — тем более. Не найдёте вы в Испании ни правильного пополнения, ни правильной земли. А объединятся против вас все. Я вот, например, аж из нашего Тартесского царства пришёл с приказом оказать помощь хозяевам этой земли.
— Ты говоришь о хозяевах, но где они? Почему со мной говоришь ты, а не они?
— Скоро здесь будут и они, если Бойориг намерен переговорить с ними. Будет Тиресий, вождь Терманции и всех ареваков, будут вожди Коленды и Нуманции, Олиндик от лузонов, Авар от вакцеев и Никоронт от кантабров. От нашего Тартессийского царства — я. На представителе от римлян Бойориг будет настаивать? — кимвр рассмеялся, оценив шутку, — Я тоже думаю, что как-нибудь обойдёмся. Возможно, немного припозднится, но тоже обещал быть и Ролдэн, вождь васконов.
— А васконы нам здесь зачем? — не понял Лугий.
— Как раз с ними-то у вас и будут самые главные переговоры, если у вас хватит благоразумия не сломать себе шеи, воюя с нами со всеми. Ролдэн, правда, как и Никоронт, не говорит на языке римлян, но переводчики есть и у кельтиберов, и у нас.
— И о чём же нам с ним говорить?
— Ну, ты же сам говоришь, что вам некуда деваться. Вот, как раз об этом — куда вам деться из этой ловушки. В долине Ибера вам, сам понимаешь, оставаться нельзя. Вас в ней не потерпят ни сами иберы, ни римляне, а значит, и мы с кельтиберами как союзники Рима. В ней вы окружены со всех сторон, а значит — обречены на разгром и гибель, а ваши семьи — на плен и рабство. Римлянам как раз нужны рабы для их рудников. Они у них там мрут, как мухи, и им всё время нужны новые. Даже из Африки возят. Путь назад, которым вы пришли сюда, для вас теперь закрыт. Там уже Восьмой Ближнеиспанский, это легион римского наместника, а с ним эдетаны, илергеты, беллы и седетаны. Наверняка церретаны мобилизованы и титтии. Даже если вы и пробьётесь, то много ли от вас останется? И как вас тогда встретят те же аллоброги в Галлии? Попытку выполнить ваш план занять всё-же земли кельтиберов обсуждать будем или ты и сам уже всё понял? Не представляю, какое должно случиться чудо, чтобы вам повезло и с нами, но ты ведь и сам понимаешь, что на этом ваши приключения не кончатся. Здесь вы тоже никому не нужны. Для вас остаётся только путь в Аквитанию, а он лежит через земли васконов, и там есть одно такое ущелье, в котором запереть вас и уничтожить труда особого не составит. Так что ссориться с ними я бы вам не советовал. Не в ваших это интересах, честное слово...
— Ты не Ронсевальское ущелье имел в виду, досточтимый? — спросил по-русски центурион юнкеров-артиллеристов, когда кимврские парламентёры удалились, — То самое, в котором потомки васконов в ТОЙ истории франкский арьергард графа Роланда на ноль помножили? И кимвры тоже им должны пройти?
— Да, оно самое. Другого пути там нет, и кимврам его тоже не миновать. В ТОЙ истории — мы не знаем подробностей прохода кимвров через него, как и всего их похода в Испанию. Известно только, что кельтиберы дали им отпор и вынудили уйти в Аквитанию, и ареваки со столицей в Терманции считали это своей заслугой. Сколько было сражений и с какими потерями, ТА история умалчивает. Как отреагировали васконы на проход через их страну кимвров, и во что это вылилось, тоже покрыто мраком. А наша задача здесь — по возможности предотвратить все эти лишние потери. Зачем они нам? Мы лучше сманим к себе толковых людей и от кельтиберов, и от васконов, а кимвры — чем меньше они будут потрёпаны в Испании, тем сильнее потреплют сами наших заклятых друзей и союзников на севере Италии, — юнкера рассмеялись.
— А мы не перестараемся с этим?
— Если и перестараемся немного — невелика беда. На тевтонах с амбронами это никак не скажется, а значит, и Марий должен сделать их при Аквах Секстиевых точно так же, как и в ТОЙ истории. Сильнее окажутся только кимвры, которые пойдут на Италию с востока от Альп. По расчётам нашего командования Бойориг едва ли изменит свои планы, так что мы исходим из более сильной группировки кимвров, действующей против армии Катула. В ТОЙ истории она была потрёпана на горных перевалах и отступила за реку По, а с кимврами Катул заключил перемирие. В нашем варианте с более сильными кимврами есть риск, что его армию вообще измочалят в пух и прах.
— А в чём риск, досточтимый? Если всю на ноль помножат, так не хрен ли с ней?
— Риск гибели Суллы. В ТОЙ истории он был откомандирован Марием в армию Катула для присмотра и исправления его ошибок. При более сильных кимврах Марий тем более направит его туда, а там уж — как судьба. На исход войны это не повлияет. Если без Катула Марий и не сделает кимвров при Верцеллах, один хрен на следующий год сделает их при Хренеллах или Звизделлах. Будем надеяться, что и Сулла дурака не сваляет.
— Он нужен живым и трезвым для предсказуемости дальнейших событий?
— Да, нашей разведке легче выяснять недостающие подробности, когда известно хотя бы самое основное. Конечно, куча персон помельче меняется и в результате нашего хулиганства, но Сулла — это такая фигура, у которой мелюзга не шибко забалует.
— И всё-таки мы рискуем им? Как ещё наниматели согласились?
— Так ведь свои уже, начиная ещё со Спурия. Ларций — тем более. Да, неприятно будет для их торговли в Риме, если пострадает предсказуемость римских событий, но этот риск посчитали оправданным.
— Кельтиберы нужны на Капщине?
— Не только. На побережье Северной Америки месторождения олова такого же типа, как в Корнуэлле. Они там небольшие, но зато их очень много. Нам в Антилию через весь океан корнуэлльское олово возить приходится, а ведь оно там есть гораздо ближе. Но климат там суровее испанского, зимы холоднее, а кельтиберы привычнее наших турдетан к морозам и снегу. Здесь тоже зимой будет не так, как в наших долинах.
— А кимвры? Они ведь тоже из мест с холодными зимами?
— Сгодятся и они. Но нам проще будет купить их молодняк у римлян, когда они побьют их в Италии и захватят в плен их семьи. Работорговцы будут, скорее всего, те же, которые занимались этим и на Сардинии, а с ними у наших взаимодействие налажено уже не первый десяток лет. Давно уже знают, каких наши возьмут, а каких забракуют, так что предварительный отбор произведут и сами. Нашим не придётся тратить время на осмотр и отсев явных обезьянышей.
— Вдобавок, ещё и достанутся дёшево. Мелких детей ведь мало кто покупает?
— И это тоже, но тут важнее другое. Не наши люди будут убийцами их родоков и их поработителями. Наоборот, будут помнить, что из Испании их семьи вышли живыми и свободными. А побывав в рабстве у римлян и уже от них попав к нашим, сравнят наше обращение с ними с римским и почувствуют разницу. Пусть ненавидят римлян, а не нас и не кельтиберов, среди которых будут жить в той же Америке, когда подрастут.
— Чему они их научат? Сами ведь тоже дикари ещё те.
— Это уже наши, испанские дикари. Нашу культуру перенимают охотно. После той Нумантинской войны такие же ареваки стали неплохим пополнением на Капщине и не особо возражали против расселения по нашим тамошним общинам. Следующий набор так же разбавим нашими горцами и южными лузитанами, которые мало чем уже отличаются от наших, и не будет беды, если по ним раскидать ещё и воспитанный уже у нас молодняк тевтонов с амбронами и этих кимвров. В каждой общине по горстке — куда они денутся от полной ассимиляции?
— Но это ведь только если Марий побьёт кимвров. А если они побьют Мария?
— Один раз — могут, если Марию очень не повезёт. Тем лучше — ослабят римлян больше, чем в ТОЙ истории. Но ведь и Марий — не Цепион, и реформу свою он уже через сенат продавил. Это крестьян-землевладельцев для традиционной призывной системы им не хватает катастрофически, а неимущей городской голытьбы они наберут ещё не на одну консульскую армию. С деньгами только проблема на её вооружение и содержание, но эту проблему сенат решит. В Ганнибалову войну у римлян ещё тяжелее было дело с деньгами, но ведь выкрутились же с чрезвычайными налогами и госзаймами. Выкрутятся и теперь.
