— Боятся повторения той давней страшной катастрофы, которая уничтожила всю цивилизацию платоновской Атлантиды? А почему они решили, что она может произойти через каждые пятьдесят два года?
— Этого нам и ольмекские жрецы не сумели внятно объяснить. Но верили в это дело свято. Некоторые и сейчас в ужасе от того, что положенные по старинным канонам человеческие жертвоприношения в конце этого Священного круга не состоятся. Но это же ольмеки, которые количеством жертв никогда особо и не злоупотребляли. Вдобавок, ещё в самую первую эпидемию оспы наши распустили слух, что богам угоднее животные, чем люди, и поскольку теперь жертвенных животных, каких нет в их стране, можно раздобыть у белых людей, боги недовольны продолжением человеческих жертвоприношений, и оспа — свидетельство их нарастающего гнева. А после завоевания, когда наши растолковали им общность богов для разных народов, они и сами увидели, что турдетанский Андерон, он же греческий Зевс и он же римский Юпитер — это и их Тахин, и бараны со свиньями его в качестве жертв вполне устраивают.
— Ну да, наши-то ведь от болезней страдают меньше, да и наши победы на войне за счёт огнестрела тоже намекают на правильность нашего культа. Но почему тогда майя и вот эти поклонники Пернатого Змея упорствуют в человеческих жертвоприношениях?
— Они фанатичнее, как и все дикари. От эпидемий пострадали меньше. На войне с нашими тоже пострадали не все. В глубине Юкатана, куда наши не дошли, их верхушка считает, что это прибрежные вожди чем-то прогневили богов, а к ним боги милостивы. А этих здешних, боги которых ещё кровожаднее, чем у майя, мы ещё только начали, считай, учить хорошим манерам. В Теотиуакане вполне могут считать, что это Куикуилько чем-то прогневил богов, отчего и пал, а они-то тут при чём? Они-то ведь — самые правильные, раз уж владеют самым священным местом во всей стране.
— Выходит, весь Теотиуакан тогда надо зачищать? По крайней мере, всю знать и всех жрецов, которые и насаждают эту кровавую религию.
— Ну, есть ещё надежда, что не все там такие, как и в Куикуилько. Тоже ведь на защиту своей кровавой самобытности полчища согнали, ну так большинство-то сдалось и разбежалось, когда мы перебили самых буйных и фанатичных.
— Так ведь самый же рассадник, да ещё и с допотопных времён, как они считают и сами. Кстати, если он на самом деле допотопный, то всегда ли там резали людей?
— Да откуда же нам знать, дядя Сирм? Тот селевый поток, который затопил весь город, снёс и все следы прежней деятельности кроме самих сооружений, и теперь мелочей не раскопать уже и нашим археологам. Если только что-то внутри самих пирамид найдут, только за счёт этого и сохранившееся. Но это, ты сам понимаешь, ещё очень нескоро, если мы не хотим массовых восстаний. Их жрецы уверяют, что так было всегда, но допотопная цивилизация приносила богам мало жертв, чем и вызвала их гнев. Наша пропаганда будет говорить о том, что наоборот, человеческих жертв было слишком много, и боги гневались на то, что прежняя цивилизация так и не освоила животноводства и продолжала резать на храмовых алтарях людей. И получается, что по вопросу о допотопной ещё традиции этих человеческих жертвоприношений наша пропаганда согласна с ихней, а разногласия у нас с ними только об их оценке и о причинах гнева богов.
— То есть, не зная, как было на самом деле, врут и они, и наши? Ладно, для того, чтобы искоренить эту мерзость, можно в чём-то и приврать. Но один хрен надо выжигать всю эту мерзость калёным железом. Млять, это же только представить себе — каждый год в каждом городе десятки людей режут, чтобы умилостивить своих кровавых божков!
— Ну, давай уж будем всё-таки объективны. Наша сторона Атлантики далеко ли от этого ушла? Кельтские друиды приносили человеческие жертвы не массово, но каждый год на каждый праздник. И представь себе, сколько набиралось ежегодно по всей Галлии. Официально в Косматой Галлии с этим покончил Цезарь Тот Самый, но втихаря-то режут и долго ещё будут резать. А в Британии и вполне открыто продолжают, им там римляне не указ. А у нас в Испании разве не так же? Давно ли мы у лузитан, а римляне у кельтиберов это безобразие искоренили? Но на севере завоёванные недавно продолжают втихаря, а уж кантабры с васконами — открыто и напоказ, чтобы все знали о сохранении их народами их свободы и самобытности. И это при том, что у наших народов давно уже был и домашний скот. У этих чуд в перьях его нет, если не считать индюков и мясных собак, поэтому они и режут на своих алтарях больше людей.
— И самое забавное, что моему деду и твоему прадеду приписывают намерение уйти в Косматую Галлию к этим режущим людей на алтарях друидам. Ну вот прямо не о чем ему было больше мечтать! Типа, оружейные мастерские и пополнение Цизальпинской Галлии — так, заодно, раз уж попались по дороге, а вообще ушёл бы в Косматую Галлию и со всеми своими людьми, если бы не слухи о возвращении из Испании армии Помпея.
— Если исходить из насаждаемого римлянами официоза, по которому Спартак — настоящий военнопленный фракиец, то это выглядит логично — варвара и должно тянуть к варварам. А кто знает правду, те помалкивают во избежание неприятностей, как и я сам в детстве, пока отец служил в Остии. Думаешь, легко было всё время следить за языком?
— Догадываюсь. Мы-то с твоей матерью в Паретонии и не знали, как и наш отец, так что не могли и проболтаться, а потом, после школы и Корпуса — да, даже в Паретонии тяжко было за языком следить, а уж в самом Риме — представляю. Поэтому от такой чести и отбрыкиваюсь руками и ногами. Лучше уж здесь, открыто нося фамилию по прозвищу деда, нести передовую цивилизацию этим чудам в перьях. Ага, завоёвывая и подавляя их самобытную свободу быть зарезанными на алтаре и съеденными во славу богов.
— В этом плане я тебе даже завидую. До префекта когорты ты дослужился и так, в Паретоний тебя могут перевести на смену отцу, но я слыхал, что обсуждают уже вопрос о переносе фактории обратно в Кирену, а там и комфортнее, и сам город больше, так что проще будет и с конспирацией. Мне вот от Остии не отвертеться — опять же, по семейной традиции. Ну, в смысле, для поддержки и обновления римских контактов. Не хочу, и отец говорил, что тоже не хотел, но надо, и хрен куда от этого денешься.
— Ну, тебе-то проще, ты всё-таки Максимов, а не Спартаков.
— Один хрен всё время следить за языком и требовать того же от семьи. Хорошо для послужного списка и для будущих связей, но в фактории же не отсидишься, а каково с римлянами этими влиятельными контачить — отец рассказывал. Память о спартаковщине — не самое большое из тамошних неудобств даже для нас. Помнят, но воспринимают уже не так остро, как события посвежее.
— Хочешь сказать, что мои дети и внуки смогут там даже похвастаться тем, что их прямой предок — Спартак Тот Самый?
— Детям я бы пока ещё не советовал, но внуки — почему бы и нет? Там уже дети и внуки противников по Гражданским войнам дружат и роднятся, проскрипции Второго Триумвирата хоть и повод ещё для неприязни, но уже не повод для вражды, сами войны тем более, на войне — как на войне, а спартаковщина становится и вовсе седой стариной. Не такой ещё, как Ганнибалова война, но на верном пути в ту же сторону.
— Ну, тем лучше — легче будет внукам, если кто в Остию служить попадёт. Хотя — да, твой отец прав, главные-то неудобства — так и остаются. В самом деле, хоть карьера у тебя и обеспечена, и префектом будешь, а возможно, и легатом, а со временем будешь и самым главным буржуином, но в ближайшее десятилетие тебе уж точно не позавидуешь. С этим у вас в семье — писала твоя мать, жаловалась.
— Ага, расслабиться и почить на родовых лаврах у нас в семье хрен кому дадут, честное буржуинское. По службе — ты и сам помнишь свои центурионские годы, так ещё же и стройматериалы для будущего города велено присматривать, особенно известняк для строительного раствора, с пуццоланом-то здесь проблем нет, а заодно ведь высматриваю и промышленные гидроресурсы для будущей промышленности, а до кучи подвесили мне и вопросы сельского хозяйства. А чинампы эти высокоурожайные у местных дикарей есть только здесь, на юге. Хорошо бы, если бы возле Тлапакойи город наметили, но думаю, что перебздят будущих извержений и решат возле Теотиуакана, а значит, там же придётся ещё и чинамповое хозяйство с нуля налаживать. И всё изволь присмотреть и спланировать.
— Терпи, центурион, главным буржуином будешь, — и они оба рассмеялись.
Чинампы в долине озера Тескоко — это своего рода аналог египетской нильской поймы по плодородию и урожайности. Вбиваются в дно озера колья, заплетаются плетнём для огораживания участка, затем он заполняется камнями почти до поверхности воды, а уж поверх них насыпается вычерпанный со дна озера ил. Труда, конечно, немало вложишь в это дело, зато потом и отдача от этого труда будет щедрой. Наращивается чинампа не в ширину, а в длину — длинный узкий огород уходит далеко в озеро, насколько мелководья хватит. Соседние огороды не впритык, а с каналами между ними. Есть откуда ил черпать и водную растительность для удобрения, есть откуда воду брать для полива в засуху, есть где и водоплавающей домашней птице кормиться, а если надо рыбы наловить, перегороди канал сетью, и куда она денется? В здешнем климате — до трёх урожаев в год, если считать по кукурузе как по основной культуре, а более скороспелые и побольше дадут. Это даже при монокультурном использовании, а если севооборот внедрить, да те культуры, которых Мексика не знает? Длина-то полноценной чинампы вполне многопольный севооборот и на одном огороде позволяет. Механизация, конечно, затруднена, но чуда в перьях палками и камнями работают, а если стальной инструмент внедрить? При такой урожайности, да за счёт инструмента производительность нарастив, не особо-то и механизация нужна. Далеко ещё до того расцвета этой агротехнологии, да и применяется пока ещё только на южном берегу озера, но главное — уже есть, и хотя бы самым её основам местных учить не нужно.
После той последней эпидемии население почти восстановилось, а мелководье вблизи Куикуилько уже имеющимися чинампами занято, у которых есть хозяева, и куда им отделять взрослых сыновей? А возле выхода к озеру долины Теотиуакана немного на юг заболоченная часть обширная, явно мелководная, под чинампы так и просится, но там этой агротехнологией не владеют — ни себе, ни людям. Вот как раз и угодья подходящие для желающих и умеющих строить и обрабатывать чинампы земледельцев с юга озера, а завоёвывать Теотиуакан один хрен надо, потому как рассадник фанатичной самобытности с кровавыми человеческими жертвоприношениями. Сперва всех своих, кто не угоден, на алтарь спровадят, затем на соседей набеги устраивать начнут, и не столько ради добычи, сколько ради пленников для жертвоприношений. Собственно, на этом и Куикуилько этот погорел. Не повадились бы в набеги на ольмеков ходить, так ещё полвека руки бы до них не дошли, а то и больше. Планы-то были перешеек Теуантепек до Тихого океана занять и освоить, да Юкатан, насколько удастся, да побережье Мексиканского залива на север до смыкания с колониями низовий Миссисипи. Переться в Центральную Мексику без нужды никто не собирался, и Первый Мексиканский легион на Теуантепек и Юкатан в основном нацеливался. И если бы не прожорливость здешних центрально-мексиканских божков, дел на этих намеченных направлениях хватило бы надолго. Но Куикуилько сунулся, куда его не просили, за что и навлёк на себя преждевременное нашествие, а теперь всю долину под контроль надо брать из-за этого и осваивать, потому как уйди из неё теперь, новые борцы за самобытность образуются, и начинай тогда с ними опять всё с начала. А посему, раз уж пришлось сюда влезть, надо теперь доводить дело до конца.
— Префект Спартаков слушает! — ответил дядя по радиотелефону.
— Префект Зиларов. Максимов у тебя? Ко мне его, позже ещё пообщаетесь.
— Слыхал, Диталкон? Дуй к своему непосредственному начальству. Судя по его тону, не вздрючит, но зачем-то ты ему срочно понадобился.
Среди молодых центурионов Первого Мексиканского ходила такая поговорка, что если попал в когорту к Зиларову — гордись, а не попал — радуйся. Особенно, если тебя в именитой семье родиться угораздило. Не то, чтобы целенаправленно блатных гнобил, но представление о справедливости у префекта Зиларова — чем ты элитнее, тем больше с тебя спрос, дабы своей элитности соответствовал. Вот отец и позаботился, как всегда, в полном соответствии с семейной традицией. Поступаешь в Корпус — можешь не сомневаться, что попадёшь к самому злому центуриону-инструктору. Оканчиваешь его и идёшь опционом на армейскую стажировку — опять же, угодишь к самому злому центуриону у самого злого префекта. Что центурионом в когорту к самому злому префекту служить направят — это и к гадалке не ходи. Радоваться — не для тебя, для тебя — гордиться. Если выдержишь. Зато и если в пример тебя перед другими этот префект поставит — ни у кого и мысли дурацкой в легионе не возникнет, будто бы за фамилию именитую, а не за дело. Только не у Зиларова.
Первый год его никакими семейными поручениями и не нагружали — знали, что по службе нагружен тяжелее любого вьючного ишака, и нет ни сил, ни времени ни на что другое. И центурия, конечно, самая разболтанная ему досталась, и спрос с него за любую мелочь — ага, предсказуемый. Теперь-то, на второй уже год, когда и центурия подтянута до хорошего уровня, не лучшая во всей когорте, но и далеко не последняя, и сам показал себя достойно — другие уже пошли расклады, но и теперь у Зиларова хрен расслабишься.
— Присаживайся, Максимов, — млять, тревожный признак, лучше бы он прямо с порога отчитал за какое-нибудь мелкое упущение, а когда вот так — сейчас точно нагрузит чем-то таким, что ну его на хрен, — Ты в курсе, центурион, что инициатива у нас наказуема исполнением? Ну вот кто тебя сразу после штурма Куикуилько за язык тянул?
— А в чём именно, почтенный?
— О том, что не ушла бы верхушка этих людорезов по озеру, если бы у нас была и озёрная флотилия, ляпнул сдуру вслух?
— Так ведь это же правда, почтенный.
— Вот за эту свою несвоевременную правду ты теперь и пострадаешь. Легату эту твою правду в тот же день донесли. А ты ещё и тех беглецов на лодках из всех пулёмётов и автоматов обстрелял. Что уменьшил количество ушедших в Теотиуакан — это молодец, но лодки-то продырявил нахрена? Вот теперь и будешь их чинить. И к сожалению, из-за твоего длинного языка, не только чинить. Комплекты для сборки тримаранов из туземных долблёнок в Корпусе проектировал?
— Так точно, почтенный. По полинезийскому образцу, мой курсовой проект.
— Вот и допроектировался. Ещё же и у ольмеков наших внедрить хотел? Легат — знает, а ты ещё и напомнил сдуру. У дикарей самое оживлённое сообщение между собой — на лодках по озеру, и пресечь его можно только собственной озёрной флотилией, которая для этого должна превосходить туземную хотя бы качественно. А есть для неё только вот эти трофейные туземные долблёнки, из которых половина дырявая по твоей милости. Ну и догадайся теперь, как говорится, с трёх попыток, кому легат приказал родить флотилию в трёхдневный срок? И как ты думаешь, интересно ли ему, почему этого сделать нельзя?
