— И хорошо причесали пандийцев из пулемётов, — ухмыльнулся ветеран, — Мы вообще без помех переправились. Только почтенный, мы ведь ту войну уже заканчивали, а с чего там вообще всё началось?
— Да очень давно — с прошлых ещё войн. Лет сорок назад Пулахатта из сыновей пандийского царька воспользовался тогдашним междуцарствием в Анурадхапуре, чтобы возвести на престол родственничка малолетнего из наследников, Харлатту Тиссу, ну и устроил там резню прочих наследников.
— Так а наши-то что?
— А наши заняты тогда были в Индонезии и на юге Китая, и на Тапробане сил в нашей части было немного. Пандийцы на это и рассчитывали — типа, пока наши подтянут силы, один только этот Харлатта и останется из синхальской законной династии. Но наши по воздуху десант перебросили и немножко им игру спутали, так что царьком там уселся с помощью наших Ланья Нага, который от ракшаски, а Харлатту с Пулахаттой вытурили и Пандью за хулиганство немножко наказали. Лет тридцать назад уже Датика подросшего Харлатту снова привёз, когда тот Ланья помер, но это ожидалось, наши были в курсе, так что попытку ликвидировали в зародыше, но новый царёк, Муташива Четвёртый, осерчал на Пандью так, что решил её завоевать. Ну, не всю, но сопредельную половину оттяпал с нашей помощью, а нашим юг острова за это пожаловал.
— Помню, почтенный, говорили нам об этом. А в эту войну пандийские тамилы, значит, вернуть своё пытались?
— Да, хорошая была попытка. Но синхалы героически отразили это вероломное нападение подлых тамильских захватчиков — ага, на их же собственной территории, — вся компания рассмеялась, — Просто своих героев маловато оказалось, поэтому и мы там тоже немножко потоптались и обозначили поддержку правого синхальского дела.
— Таки да, нам в городе в натуре так всё и объяснили! — припомнила солдатская жена, когда отхохоталась, — Разве может быть неправым такой хороший царь, который так щедро жалует нашим земли на острове? Разве жалко для него хоть раз тамильских земель? Да и разве это меня волновало? Что вы хотите от бывшей добропоорядочной еврейки? Я и в Тартессе таки просто в ужасе была! Ладно пляж, он закрытый женский, если не считать любопытных до женского тела мальчишек, которые повсюду пролезут. Но ваш храм Иуны с его школой "гречанок" — это же таки что-то с чем-то! Как по-вашему такое бесстыдство должна была воспринимать благовоспитанная еврейская девушка? Но — таки ладно, это у вас храм, а не на улицах среди бела дня. Но что творится в Индии! Да по сравнению с ней даже ваши "гречанки" — просто пай-девочки! А эти индуски ходят себе полуголыми прямо по улице на глазах у всех, и как так и надо! — вся компания снова расхохоталась.
— Уж кто бы попрекал их этим, — ухмыльнулся Тордул, — Тебя саму в каком виде к "гречанкам" в Тартессе привели?
— Ну, во-первых, я таки не виновата, что кое-кто, не будем тыкать пальцами при детях, любил ровный загар. Во-вторых, я таки в укромном месте раздевалась, а не вот так прямо на людях, и если ты не веришь моему честному слову, у меня даже свидетели этому есть. Два из них — почтенные люди и не какие-нибудь штафирки, а такие же ветераны этой Пандийской войны, как и ты сам.
— Да знаю я, Сарра, знаю. Но только всему городу об этом знать не обязательно.
— Хорошо, Тордул, всему городу мы об этом сообщать не будем. Но я надеюсь, ты таки понял, что я голыми титьками прямо посреди городских улиц не трясла? И этому тоже есть достойные уважения свидетели. Не то, что эти бесстыжие индуски, которых ты и сам наблюдал в таком виде таки каждый день.
— Ну мама, ну там же жарко! — напомнила ей её мелкая шмакодявка.
— И что с того? Вы, дети, таки ни разу не жили в нашей еврейской общине. Там есть правила приличия, и никого не интересует, жарко тебе или нет. И в Тартессе летом тоже жарко. Ну и что? Это не оправдание бесстыдства. Я тогда была просто в ужасе, едва только представила себе, что будет, когда вся наша община узнает, в каком виде я была на том турдетанском женском пляже! Такого ведь даже у римлян нет!
— Мама, у римлян и термы-то появились только когда им Агриппа их построил, — напомнил её сын.
— Вот в том-то и дело, дети, что вы-то живёте таки в совсем другом мире, и вам даже представить себе трудно, в каком росла и воспитывалась ваша мать. И тут вдруг таки целый скандал. Сначала этот пляж, на котором добропорядочной еврейке и одетой делать нечего, потом храм Иуны с его бесстыжими нравами под стать самой демонице Астарте, затем вот эта турдетанская Атлантида, которую наш еврейский Господь уж точно создать не мог. Слыханное ли дело — на пузыре китоподобном по небесам летать? А уж Индия эта с её бесстыжими индусками и такими же храмами — это же просто какой-то кошмар! Иуна ваша вместе с демоницей Астартой по сравнению с этими апсарами бесстыжими — просто образец целомудрия! Я за дружбу с "гречанками" соплеменниками проклята, и нет мне от них прощения, а для вас и эта бесстыжая Индия — прямо как так и надо!
— Помнится, Сарра, тебя проклятие это волновало намного сильнее бесстыдства тех индусок, — заметила жена Турмса.
— А что же ты хотела, Митурда? Я ведь таки еврейка! Ваши образованные люди говорят одно, наши раввины совсем другое, и как простой глупой женщине разобраться во всём этом? Ваш мир велик, и в нём множество таких чудес, о которых ни единого слова не говорили наши раввины. Хотелось бы верить, чтобы правы оказались таки ваши мудрецы, поскольку гореть в пекле нашего Господа мне не хочется ни разу. Но ведь именно там я и окажусь вместе со всеми вами, если правы окажутся наши. А с другой стороны — ну зачем мне наш еврейский рай, если в нём не будет ни моего мужа, ни моих детей, ни всех наших друзей и хороших знакомых? Я так и не уверена окончательно, кто прав, а кто нет, но ваш турдетанский мир — интереснее нашего. Если вы и ошибаетесь, то интереснее — ошибаться вместе с вами, и если за это даже и придётся потом гореть в пекле, вместе с вами это будет таки и веселее, и интереснее наших райских кущ со скучными ангелами.
— Ну а если правы окажутся не ваши раввины, а наши жрецы и философы, то не будет ни того, ни другого, а будет новая земная жизнь, как учат и в Индии, — напомнил ей Малх, — Только у индусов тень на плетень наведена с их учением о карме, а на самом деле всё проще — не надо ни угодничать перед вышестоящими, ни связывать себя дурацкими запретами, которые придумал в древности какой-нибудь больной на голову пророк, а надо просто жить справедливо и по совести, насколько это возможно, и чем меньше проблем с совестью и больше хороших дел, которыми гордишься, тем лучше и для кармы. Особенно, если при этом улучшается и сам мир, в котором мы и потомство после себя оставляем, и сами после смерти для новой жизни родиться собираемся. Делай мир таким, чтобы в нём хотелось и потомство оставить, и самому заново переродиться, и этим ты надёжнее всего улучшишь свою карму.
— Так я-то ведь, выходит, свою карму таки ухудшила? А карму детей?
— С чего ты взяла, Сарра? — возразила жена Малха, — У детей своя карма. Она от твоей зависит только в плане быта и того, как ты их воспитываешь. А твоя собственная — а что ты такого натворить могла, чтобы её ухудшить?
— Ну, из-за меня же наших евреев из Тартесса таки изгнали?
— Да брось ты ерунду выдумывать! — урезонил её муж, — Вашу общину выслали бы в любом случае, и не подвернись тогда повод с тобой, так скоро нашёлся бы и другой. Если надо, то — надо, и тогда это делается. А подставили они себя сами этими идиотскими законами и обычаями. Ну, спалили тебя тогда голой на пляже, дальше-то что? Если бы ты не боялась после этого вернуться в вашу факторию, то не ушла бы с перепугу и с нашими "гречанками", и ваши не отправились бы всей толпой к храму Иуны и не начали бы возле него буянить. Поводом для депортации вашей общины стало вот это, но возможным это оказалось только из-за ваших дурацких обычаев, за которые ваша община и была для нас неприемлема. Вон, взгляни, — Тордул указал жене на общий городской пляж, на котором большинство были вообще нагишом, — Заметь, общий для всех, и здесь это нормально. Ты разве на таком была? Ты была на закрытом женском, где спалившей тебя пацанве быть не полагалось. Ни по законам Тартесса, ни по его обычаям ты ничего предосудительного не сделала. Так твоя ли вина в том, что спалившись, ты боялась вернуться домой?
— Таки да, это всё из-за наших строгих нравов, — согласилась бывшая еврейка, — У нас, если женщину даже случайно увидят голой посторонние мужчины или дети, то это такой позор, что долго ещё поминать будут, а если ещё и не замужем, то и замужество под большим вопросом окажется. Вы таки представляете, что меня ждало дома? Ну, камнями меня только за это, я думаю, не забили бы, но съели бы таки живьём.
— Ну так то-то и оно. Я ведь сперва вообще что сделать-то хотел? В старину и у нас девок часто выдавали замуж не по их согласию, но был у них и другой выход на такой случай. Так, дети, заткните-ка ухи, вы сейчас ничего не слышите.
— Да помню я, Тордул, помню. Забудешь тут такое! Вот тогда меня точно забили бы таки камнями как блудницу! Ты же нашу веру принимать таки ни разу не собирался?
— В том-то и дело. Мне так же объяснили и те наши, кто об обычаях ваших знал, что это у тебя не пустые страхи, а так и будет, если я сам ваш иудаизм не приму. А мне он зачем? Ты-то мне испанкой была нужна для своей испанской семьи, а не вашей еврейской. Вот и пришлось поэтому действовать так, как умные и почтенные люди посоветовали.
— В общем, твоей вины, Сарра, тут нет никакой и ни в чём, — подытожил Турмс, — Ну, смирилась бы ты, допустим, с той участью, которую тебе готовили. Вашу общину всё равно выслали бы. Не за этот дебош возле храма Иуны, так за что-нибудь другое — нашли бы за что, можешь даже не сомневаться. И уехала бы ты тогда вместе со всеми вашими, но только ещё и несчастной из-за нежеланного замужества. И кому от этого стало бы лучше? Или, допустим, Тордул тебя похищает, и вы с ним бежите из Тартесса в Оссонобу. То же самое, считай, что и было, только тайком и без пляжа с храмом Иуны. От ваших жалоба в тартесскую службу охраны порядка поступает, та объявляет тебя в розыск по всей стране и честно ищет, но не находит, поскольку вас с Тордулом в стране уже нет. А поскольку и ваша еврейская община в Тартессе тоже не нужна, подстраивается другой инцидент, из-за которого ваша община точно так же депортируется из страны. Повод — да, был бы другой, никак с тобой не связанный, но результат для общины — тот же самый, и в этом смысле от тебя не зависело ничего. Только твоё собственное семейное счастье, на выбор которого по нашим законам и обычаям ты имела полное право. Ты ведь счастлива в браке с Тордулом? Ну так и в чём тогда тебе себя-то винить, когда ты всё сделала правильно?
— Значит, нашу общину таки всё равно бы изгнали, почтенный? А чем она вам в вашей стране таки ни разу не угодила?
— Да собственно, вот этими вашими обычаями, замешанными на вашей вере. В иудаизм ведь обратили бы Тордула, если бы он тебя совратил и обрюхатил, чтобы в жёны тебя заполучить потом честным в глазах вашей общины способом? А кроме браков такого рода у вашей общины завелись бы и местные испанские друзья, которых ваши точно так же учили бы и вашей вере, чтобы спасти души хороших, но заблуждающихся людей от вашего иудейского пекла. И постепенно ваша община обросла бы иудеями-испанцами, и куда им тогда было бы деться, если их родина — в Испании? Вот этого наши и не хотели допустить. Ты же слыхала уже, что после смерти Ирода в Иудее набрали силу и влияние фарисеи? А для них иудей нееврейского происхождения — не свой, и этого же они теперь требуют от всех иудейских общин диаспоры. И везде они теперь расколоты на природных иудеев и неправильных, которым податься некуда, и везде от этого проблемы возникают на ровном месте. И зачем такие проблемы нам в Испании? Наши умные головы это дело просчитали заранее, но предотвратить это можно было только депортацией всей вашей общины. За что угодно, без разницы, лишь бы законно и веско выглядело в глазах Цезаря Августа в Риме, которому ваши, конечно, пожаловались бы. А уж зная ваши обычаи, и без твоего случая что-нибудь подстроили бы, к чему можно было бы бесспорно придраться.
— Жестоко, почтенный.
— Не спорю, Сарра. Но эта малая жестокость предотвращает намного большую.
— Вот это выскочила! — сын Тордула указал на удачно выпрыгнувшую верхом на дельфине из воды "гречанку", — Умеют же всё-таки некоторые!
— А на дельфинах не только катаются, с ними наши рыбаки ещё и рыбу ловят, — добавил Минур, которому было досадно от невозможности полихачить так же самому, — Целый косяк догоняют, сбивают в кучу и гонят в сети к рыбакам. Поэтому рыбы на рынке много, и она стоит дёшево.
— Даже тунцов так с дельфинами ловят! — заявила Изема.
— Нет, тунцов — не с такими дельфинами, — поправил её отец, — Большой тунец и сам почти с такого дельфина размером может быть, и дельфином его не испугаешь. Они с макрелью хорошо справляются и с рыбой помельче. А тунцов ловят с косатками. Это тоже дельфин, только очень большой и зубастый, вот его и самые большие тунцы боятся. Стая диких косаток даже на кита может напасть, и что им какие-то тунцы? Раньше наши с ними работали как с боевыми животными и с патрульными. Дельфин обычный против мелкой акулы хорош, а с крупными были случаи их потерь, поэтому против них косатки нужны. А когда научились хорошо с ними работать, то оказалось, что они даже поумнее обычных дельфинов, и их всем дельфиньим трюкам можно научить не хуже. Вот тогда сообразили и для ловли крупной рыбы вроде тунцов их задействовать. Способ — тот же самый.
— И учат так же, как и дельфинов, почтенный? — заинтересовался Тордул.
— Абсолютно так же, — подтвердил Турмс, — И на той же рыбе, что и дельфинов, только косаток ещё дополнительно кормить надо. Дельфины-то той же макрелью и сами на такой загонной охоте наедятся, а для косаток это только лёгкий перекус получается, от которого только аппетит нарастает. Поэтому на некрупной рыбе косаток только обучают, а настоящий её промысел с ними вести невыгодно, поскольку есть дельфины. А на тунцов они в самый раз, и даже переучивать не нужно, они и сами приноравливаются. И с акулой крупной разделаются запросто, если она такая дура, что подплыть не побоится, но таких и не осталось уже, наверное. Никто ещё ни разу не встречал такую акулу, с которой косатка не справилась бы, если взрослая и матёрая, а они ведь ещё и не по одной обычно, а стаей. Обычно и большая белая сама подальше от них держится, так что с акулами проблем у нас почти никаких. Тут сами косатки сожрут намного больше, чем сожрали бы те акулы, но у нас не то население и не те объёмы промысла, чтобы подорвать рыбные ресурсы океана.
