— В общем, они сами себе враги со своими заморочками, — резюмировала бойкая юнкерша, — То ли дело у нас? Нет, ну вы только гляньте, как эта Гелла Минийская удочкой рыбу таскает! Понимаю, что выпустили пойманную, и её гонят к берегу дельфины, но всё равно зависть берёт! А Навия эта Олисипская как рассекает с парашютом на буксире!

— В тираж Навия выходит, вот и рекламирует себя, как только может, — хмыкнул Турмс, — Когда мы сами были такими же, как и вы сейчас, была в числе самых популярных гетер. Теперь, конечно, и годы своё взяли, и посвежее красотки подоспели. Нет, ну Гелла, конечно, лихо рыбёшек таскает! То-то рыбаки вчера хвастались полной сетью мелочи, но на рынок их улов так и не попал! — вся компания рассмеялась.

— Одумалась бы вовремя, не стала бы гетерой, а вышла бы таки замуж и имела бы таки нормальную семью, — заметила Сарра, — Ну вот чего таким неймётся?

— Каждому — своё, уважаемая, — пожала плечами бойкая юнкерша, — Я и сама из "гречанок", шмакодявкой вместе с Геллой в школе гетер училась, но одумалась и перешла в семилетку, а Гелла упёрлась, популярности хотелось. И добьётся своего наверняка, всё при ней, задатки отличные, но вот дальше-то что? И сейчас-то уже при её ремесле замуж выйти нелегко, а если протянет с этим до лет вот этой Навии, то и вовсе шансов не будет. Не пропадут, конечно, ни та, ни эта, в том же кино сниматься будут или в театре играть, но это ведь работа сильно на любителя. Да и само зрелище, особенно театр.

— Но моя Митурда как раз театр предпочитает кинофильмам, — заметил Турмс.

— Странно, почтенный, — удивилась юнкерша, — Мне кажется, для этого характер нужен такой, с которым ты замуж не взял бы.

— И тебе правильно кажется. Но тут дело не в характере, а в зрении. Моя видит пробелы между кадрами плёнки, и это её напрягает. Её бабка по матери из дикарей с того дальнего юго-восточного материка, а для них это обычное дело. Зато и реакция такая, что муху влёт мухобойкой бьёт, и ни одна ещё на моей памяти не ушла. И для сына на экране изображение мутноватым выглядит, но от его реакции воспитатели в детсаду в изумлении. А мутное кино — не самое страшное в жизни. Когда много станет таких, мы производство киноплёнки усовершенствуем и крутить её быстрее будем.

— А что потом, почтенный, с той еврейской девчонкой стало, вокруг которой та интрига в Тартессе закрутилась? — спросил цейлонец.

— А ты таки с какой целью, молодой человек, её делами интересуешься? — Сарра прищурилась и хитро улыбнулась, — Или ты таки думаешь, что в Нетонисе, куда ни плюнь, в еврейку попадёшь? А что со мной таки могло сделаться? Вышла замуж, за кого хотела, с ним за океан уплыла, двух детей родила, сын в семилетку отбор прошёл и учится таки ни разу не плохо. Если и дочурка таки пройдёт, мне вообще тужить не о чем будет. Нет, таки вру. Тужу и буду тужить оттого, что не могу ни разу повидать родных и похвастаться им своей жизнью. Но эту беду я таки как-нибудь переживу.

9 год нашей эры, начало августа, римский лагерь Ветера на нижнем Рейне.

— А на солнечной южной стороне у меня будет виноградник! Да, настоящий, а не это галльское убожество! Это разве вино? Кислятина галльская из галльской насмешки над виноградом, да ещё и кривыми галльскими руками возделанной! Да клянусь Бахусом, в римских забегаловках для пролетариев и рабов по ассу за секстарий подают получше, а ты, Луций, дерёшь за это пойло как за фалернское! — центурион Авл Ведий, как водится, преувеличивал в стандартные три раза , — Скажи своему поставщику, Луций, чтобы высек своих рабов и впредь хорошенько следил за тем, чтобы они не смели ссать в выжатый ими виноградный сок! — составлявшая две трети посетителей римская солдатня лежмя легла от хохота, — Не иначе, как те германцы, которых мы же и наловили, теперь мстят нам за свою незавидную рабскую участь! — легионеры снова загоготали.

— Тебе что, Авл, опять досталось от префекта или шлюха в лупанарии не дала? — отозвался хозяин заведения, — Не нравится моё вино — пей эту ослиную мочу, на которую варвары только зря переводят свой ячмень. И дешевле будет впятеро для твоего кошелька, и ругать ты будешь тогда не меня, а варваров, которые могли бы просто нассать в бочку, и ты не заметил бы разницы! — забегаловка содрогнулась от нового взрыва смеха.

— Да я уж лучше сам тогда во фляжку нассу! Хотя бы уж своя тогда будет моча, а не варварская, да ещё и бесплатно! — хмыкнул центурион, — Но посуди сам, Луций, разве стоит секстарий твоей галльской кислятины полтора асса, если по справедливости?

— А по справедливости, Авл, где ты найдёшь в этой дыре лучше или дешевле, да ещё в таком количестве, в котором его поглощают ваши бездонные утробы? Что нашёл по приемлемой для вас цене, то вам и подаю. Да, ты прав, в Риме я и сам подобным кислым галльским пойлом побрезговал бы, но где тот Рим, а где мы с вами? Посоветуй мне, Авл, где достать лучшее и привезти сюда по этим варварским тропинкам за такую же цену, и тогда, клянусь кошельком Меркурия, ты у меня будешь пить его с половинной скидкой. И даже не потому, что пожлоблюсь налить тебе бесплатно, а потому, что тогда ты попросту сопьёшься и не доживёшь до отставки и земли под виллу, о которых мечтаешь. И кто мне тогда вырастит лучший виноград, сделает лучшее вино и продаст с доставкой по такой же цене, чтобы я не поил вас здесь этой кислятиной? — солдатня снова рассмеялась.

— Вот так-то, тартессиец! — центурион обернулся к Турмсу, — Я же у него ещё и виноват теперь в том, что мне ещё пять лет служить до отставки и получения земли.

— Так ещё же смотря где и какую дадут, — добавил его опцион, — Разбирают ведь лучшую, а нам выбирать из той, которая останется к нашей отставке. Вот нужен тебе для хорошего виноградника южный склон холма, а останется ли участок с таким холмом? И пока построишься, пока распашешь, пока саженцы хорошие достанешь, пока виноградник вырастет и даст первый урожай — это же сколько лет ещё пройдёт?

— Ты прав, Тит, — тяжко вздохнул Авл, — Да и каких ещё рабов куплю? Ругаю вот я тут, хоть и в шутку, рабов луциевского поставщика вина, а у самого-то будут ли чем-то лучшие? Хороший раб-виноградарь восемь тысяч сестерциев стоит, как и югер хорошего уже готового и дающего урожай виноградника в Италии. Мыслимо ли солдату позволить себе такого раба? Я-то, конечно, как центурион, и подъёмных получу вдвое, но и для меня такой виноградарь будет не по кошельку. А какой виноградарь из меня самого? Лучший, чем из этих германцев, которых здесь я могу купить по дешёвке? Вот так-то, тартессиец.

— Ну так тебе же как центуриону и дадут не пятьдесят югеров, как рядовому, а не меньше сотни, — заметил Турмс, — Сразу всю свою землю, конечно, не поднимешь, так хотя бы часть, люди вон и с десятка югеров кормятся с семьёй, а с двух десятков ты ещё и пару рабов прокормишь. Пару галлов ты позволить себе сможешь. Ну, технику ещё вроде пунийской жатки, волов дополнительных. С ними, напрягшись, поднимешь и полсотни югеров, а с них потянешь уже и хорошего виноградаря, и ещё пару разнорабочих.

— Тогда уже и вилик знающий понадобится, а он ведь и стоит целое состояние, — пошутил Тит, — И ведь годы на это уйдут, опять же.

— То-то и оно, — снова тяжко вздохнул центурион, — Двадцать лет отслужи, да и не сразу ещё отставку дадут, а как дадут, не сразу ещё и землю получишь, а как получишь — голую же абсолютно. Вообще в палатке жить придётся, пока времянку какую-нибудь не соорудишь глинобитную. Так мне-то что, я привычный, а как жениться прикажете? Кому ты интересен из приличных семей, такой жених в тридцать семь лет и бездомный? То ли дело раньше было? Служишь шесть или семь лет, получаешь надел — не такой, конечно, как сейчас, и тоже голый, но тебе двадцать один год! Ну, пускай двадцать два или даже двадцать три, тогда ведь землю тоже не сразу давали. К двадцати пяти годам построился и обжился, и чем ты тогда не жених? Завёл нормальную приличную семью, надел в аренду сдал, чтобы семья не бедствовала, а сам снова вербуешься в армию, служишь в ней ещё семь лет и получаешь ещё один надел. К тем же тридцати семи и его уже до ума доведёшь, и семья нормальная, дети подрастают, уже помощники. А на второй срок ведь ты уже не зелёный новобранец, а ветеран. Если салабонов много, а центурионов не хватает, могут и тебя сразу на центурию поставить, а это же и жалованье другое, и надел после службы, а если и не поставят сразу, так при первой же центурионской вакансии твою кандидатуру рассматривают — хорошие шансы в центурионы выслужиться. Ну, если на войне не убьют и не искалечат, конечно. Многие тогда два срока служили и два надела получали, а кто-то даже три ухитрялся. Самый лучший сам возделываешь и обустраиваешь, другой сдаёшь в аренду и деньги за него получаешь, а через двадцать лет после получения можешь его и вовсе продать а к своему наделу соседней земли прикупить — поди плохо?

— Цезарь Август, конечно, наш император, и не нам, давшим ему присягу, быть недовольными его военными законами, но теперь такой возможности у нас больше нет, — поддержал начальника опцион.

— А главное, до самой отставки мы уже не вправе обзавестись семьёй, — добавил Авл, — А после неё — на ком жениться? Хорошие невесты разобраны, для свежих мы сами уже старики, а шлюх этих окололагерных в жёны брать, как и приходится многим — ну что это за жена, и что с ней за семья? Я вообще подумывал, не купить ли хорошую рабыню из варварок, научить быть римлянкой, пока служу, а выйдя в отставку, освободить и взять в законные жёны. Раньше-то многие так делали, но пять лет назад Цезарь Август запретил освобождать раба раньше, чем после двадцати лет владения им. И получается теперь, что для освобождения рабыни при выходе в отставку я должен был купить её сразу при своём поступлении на службу. Но откуда деньги на хорошую девчонку-рабыню у новобранца, и когда и где ему жить с рабыней нормальной семейной жизнью? Да и дети ведь прижитые рабами бы считались, и освобождать их, а потом официально усыновлять — это тоже ведь целая история получается. Сына до двадцати лет ни на римлянке не женишь, ни на службу не устроишь, поскольку раб, дочь замуж за римлянина не выдашь, поскольку рабыня. А в двадцать лет кто она будет? Перестарок уже! А если детей с рабыней не заводить, чтобы рабами не считались, то самой-то ей сколько будет? Допустим, шестнадцатилетнюю я её купил бы, так через двадцать лет ей будет тридцать шесть, и каково ей будет в такие годы рожать? Это разве нормальная римская семья получается?

— А свободную варварку взять, так она же не римская гражданка, — развил тему Тит, — И сам брак незаконный получается, и дети от него римского гражданства иметь не будут, и зачем он тогда такой нужен? Вот и получается, что остаются для нас одни только наши римские шлюхи. Вот и женись на такой, с которой если и не половина, то четверть легиона переспать успела, включая и твоих же сослуживцев по центурии, помешищем для всего легиона будешь, и моли Юнону, чтобы ещё и бесплодной не оказалась, как водится частенько за шлюхами. Но и таких расхватывают, если не стары ещё и не безобразны, так они же ещё и капризничают — у них выбор шире, чем у нас. А из кого нам тут выбирать?

— Ну так не первые же вы такие? — хмыкнул Турмс, — Вот ты говоришь, Авл, что дочурка-вольноотпущенница от рабыни в двадцать лет перестарок. А для кого перестарок, если ветеран в тридцать семь лет в отставку выходит? Вот выйдешь ты в отставку, так что, не возьмёшь с удовольствием двадцатилетнюю? Вы ведь не первые в отставку выходите, даже не десятые, и наверняка есть уже такие, как раз вас и дожидающиеся.

— Ага, дожидаются они! — буркнул центурион, — Такую — да, ты прав, я взял бы с удовольствием, да только где же такую найдёшь, когда они все давно просватаны? Ей ещё года три или четыре в рабынях ходить, а жених давно имеется, только её двадцатилетия и дожидающийся, и как тут вклинишься? Это очень повезти должно ветерану, чтобы такая ветеранская дочурка к его отставке бесхозной оказалась. Ну, сам понимаешь, я не говорю о тех, которые пусть себе и дальше бесхозными остаются, ведь столько даже я не выпью! — и они с опционом расхохотались.

— Так это нам, солдатам, ещё навстречу идут ввиду особых условий, — добавил Тит, — А так-то на гражданке закон в полную силу действует — раб не только двадцать лет прослужить у одного и того же хозяина должен, но и ему самому должно быть не меньше тридцати лет от роду. Хорошо вам, тартессийцам! И солдатам у вас семью иметь можно, и рабыню подходящую в любой момент освободить можете, если не захотите брать в жёны капризную или дурнушку из свободнорожденных. А у нас — все лазейки перекрыты!

— Ну, я не хочу критиковать политику и законы самого Цезаря Августа, который всё-таки наш самый большой друг и самый главный союзник, — ухмыльнулся Турмс, — Но сенату следовало бы и повнимательнее изучать законопроекты своего принцепса, прежде чем единогласно принимать их. На гражданке вашей — это понятно. Во-первых, с этими бесплатными хлебными и денежными раздачами вашим неимущим гражданам куда ещё наращивать их число за счёт вольноотпущенников? А во-вторых — ты прав, кто женится на стерве или корове, если можно купить и освободить для женитьбы хорошую рабыню? Но для армии, да ещё и в таких варварских дырах, ваш сенат мог бы сделать исключение, если бы больше думал о пользе дела, чем об угождении уважаемому всеми нами Цезарю. Опять же, не хочу, чтобы это выглядело похвальбой, но наш Малый Совет никогда бы не предложил настолько непродуманного закона, а Большой — никогда не принял бы его.

— То-то вы повсюду хороших рабов ищете, да всё больше детвору, да больше девчонок, чем мальчишек набрать норовите, — заметил Авл, — Ты ведь сенатор, Турмс?

— Я ещё не дорос, но мои дед и отец — да, положение занимают у нас такое же, как у вас ваши сенаторы.

— Я это и имею в виду — из сенаторской семьи и сам будущий сенатор. И при этом ты не поленился и не побрезговал ни сюда приехать, ни даже в Алисо, куда наших сенаторских сынков и на цепи не затащишь. Из Алисо ты привёл десятка два, не меньше. Здесь десяток отобрал, и мне рассказывали, как ты перебирал предложенных тебе. Так не отбирают для рудников или латифундий, да и какие работники из мелюзги? Да и слыхал я, что хороший раб у вас недолго рабом остаётся. А тебе самому столько и не нужно, да и всему вашему семейству тоже. Значит, не только для себя?

— И не столько. Подходящих людей много не бывает, особенно хороших невест. Так зачем же наши люди будут выбирать плохих, когда можно найти и отобрать хороших в других странах? Животных-то все хорошей породы хотят иметь, а человеческая порода разве не важнее? Поэтому — да, отбираем подходящих для нас отовсюду. Много таких где найти? Вот, где находим понемногу, там и отбираем. Немножко и у вас здесь отобрали.