— Именно об этом, Пётр. Принявшие вашего бога и строго блюдущие вместе со всеми вами закон Моисея. Где-то в чём-то и твой Учитель не строго его соблюдал. Его же обвиняли, кажется, в несоблюдении вашей священной субботы? Ну, тонкости ему виднее, но ведь в целом же разве учил он вас пренебрегать традициями предков? Вот и будь твёрд в них, Пётр. Если не Иаков, его брат, и не ты, его правая рука, то кто же тогда? Насколько я понял, закон Моисея дан вашему народу для того, чтобы вы с детства приучались стойко переносить все жизненные невзгоды. Зачем вам такие, кто на это не способен?
— Тут мне возразить нечего, чужеземец. Ты сам сказал настолько хорошо, что и мне не сказать этого лучше. И — да, ты прав, если вам нужно от меня именно это, и ничего другого, то нам не о чем спорить с вами. В одном только меня гложут сомнения — вы ведь не наши, вы — язычники. Для чего это нужно нам — понятно, но для чего это нужно вам?
— Нам — для защиты НАШЕЙ веры от возможных неурядиц в будущем с вашей. Учение вашего пророка во многом симпатично, но оно основано на вашей иудейской вере, которая нам не подходит. Возможно, мы даже будем чтить твоего Учителя как ещё одного из богов, которых у нас немало, но ваш Господь пусть вашим и остаётся. Мы признаём ту единую высшую силу, которая создала мир, но считаем её выше любых богов, которые и сами не более, чем её проекции, явленные ей для нас, чтобы нам было к кому обращаться с нашими слишком мелкими и скучными для неё земными делами. А вы считаете высшую силу единым богом, имеющим личность и даже имя, которое вам запрещено произносить всуе. В этом — главная разница между вашей и нашей верой, из-за которой слишком много крови может пролиться в будущем, если мы с тобой не предотвратим этого заранее. А для этого нужно, чтобы и твои единоверцы оставались ревностными правоверными иудеями.
— Это — всё, что нам нужно от тебя, Пётр, — добавил Марул, — А если кто-то вдруг явится к тебе якобы от нашего имени и вздумает требовать денег, убей этого мошенника без колебаний. Хоть мечом, хоть кинжалом, хоть ударом кулака под сердце.
— И об этом знаете? Много чего приходится делать ради блага общины такого, что противно и самому, но — приходится. Ваше предложение — не хуже других и получше многих, но мне нужно хорошенько подумать над ним. Пару дней вы мне на это дадите?
— Мы понимаем, Пётр, и не торопим тебя.
Последняя картинка из принесённых испанцами пакетов обратилась в пепел, но разве обратишь в такой же пепел тревожные мысли? Пётр размышлял. Условия, которые поставлены ими, разумны для них и не противоречат его собственным убеждениям. Если принять их и потребовать строжайшего соблюдения закона Моисея от всех обращаемых в истинную веру язычников, это одобрит подавляющее большинство Братьев, но оттолкнёт от обращения большинство иноверцев, не понимающих смысла всех этих строгостей, что и служит главным аргументом тем из Братьев, кто выступает за послабления для неевреев. И хотя сам он вовсе не сторонник подобных послаблений, ему понятны и их доводы. Если их Учитель — истинный Мессия, то разве не гласит пророчество об обращении в истинную веру всех народов после Его прихода? Но понятен и намёк испанцев. Доживёт ли Братство до исполнения пророчества, если точные копии этих картинок уже во множестве появятся в городе, расклеенные на стенах домов и подброшенные в таких же пакетах в Синедрион? Там, как и в городе, тоже многие хорошо помнят Учителя и легко опознают на картинках Его мёртвое тело. А опознав — поймут, что не будет никакого второго пришествия Иешуа, оказавшегося Лжемессией. И тогда будет потеряно всё. Уверовавшие — разуверятся, а ему ли не знать, как иудеи расправляются с лжепророками и их упорствующими в лжеучении последователями? Не так давно толпа прямо на улице забила одного такого камнями.
А тогда, с потерей веры сочувствующих Братству во второе пришествие Иешуа и страха левитов перед новым пришествием воскресшего бога, только защита со стороны Пилата и останется у Братства. Но станет ли этот жадный и продажный подлец защищать их, если левиты предложат ему столько же или даже больше? Будь он сам на месте этого первосвященника Каиафы, давно уже предложил бы! Ведь даже в этом случае, вернув эти семь меняльных столов в свои руки, левиты остаются в выгоде. А Пилат ведь и не вечен, и если они расправятся с Братством ещё при нём, новому наместнику не за что будет давать пилатову долю, и он удовольствуется намного меньшей. Шаткое положение у Братьев, и эти картинки легко погубят его окончательно, а значит, ради его спасения от гибели надо принимать условия испанцев. Ведь не противоречат же они принципам Братства, верно?
Позже, через десятки лет, когда состарятся и уйдут в мир иной все, кто видел Учителя при жизни, эта опасность минует. Эти картинки никого уже ни в чём не убедят и никому уже ничего не докажут, а вера уверовавших окрепнет, если не допустить подрыва её именно сейчас. И те, кто сменит его и нынешних Братьев, ничего испанцам не обещали, и будет так, как они сочтут нужным и правильным сами. Впрочем, испанцы неглупы и не могут этого не понимать. Рассчитывают на то, что за эти десятилетия их условия обретут в Братстве силу установившейся традиции? Возможно, так оно и будет, если будет на то воля Господа, неведомая никому из простых смертных. А его долг — сберечь и сохранить веру и Братство здесь и сейчас.
— Ты думаешь, это надёжно? — поинтересовался Марул, когда они отошли на три квартала от резиденции Петра, — В ТОЙ истории не Пётр, а Павел стал главным идиологом секты, который и продавил политику обращения язычников с их освобождением от самых тяжёлых требований закона Моисея. Сейчас он пока-что ещё никакой не Павел, а Савл из киликийского Тарса, ортодоксальный фарисей из молодых, да ранний. Может, заранее его молнией поразить, пока он ещё никак с сектой не связан, а злейший вражина для неё?
— Да, я в курсе, — ответил Минур, — Думали над этим вариантом, но решили, что нет смысла. Он же не один в секте такой. Не этот, так другой кто-нибудь. Но ты вспомни, кто он был такой, когда впервые поднял этот вопрос? Ортодоксы с Иаковом во главе его вообще осудить хотели за ересь, и осудили бы, если бы не крутейший авторитет Петра в секте и не его примирительная позиция между ними. А у нас в этой реальности Пётр его отмазывать не станет, а поддержит Иакова. Даже если и не отлучат Павла от церкви сразу, а позволят попробовать, ну так в ТОЙ истории он особых успехов в реальном обращении не связанных с иудейской диаспорой язычников так и не добился и сам вернулся к самой обычной для секты проповеди в синагогах. А в нашей реальности иудействующих греков в разы меньше, и в глазах земляков они маргиналы как лишившиеся гражданства полиса. Значит, и на язычниках Павел обломится ещё хлеще, и в синагогах хвастаться ему будет особо нечем. Сам же и дискредитирует свою идею на практике.
— И тогда тем более хрен кто из греков-язычников захочет хрен обрезать и кучу тягот иудейских нести даже ради симпатичного в чистом виде учения Распятого? Логично задумано. Особенно, когда у нас его примут в пантеон и откроют храмы, и хрен кто в них потребует обрезания и прочих заморочек. А Яхве этот иудейский, сварливый и ни с кем из других богов неуживчивый — нахрена он сдался грекам, давно уже знакомым с учением о карме, реинканнациях и допускающем всех нормальных богов пантеизме?
— Ну так для этого ведь предки всё это и разрабатывали. Восток — хрен его знает с его родственными семитскими народами и самой многочисленной иудейской диаспорой, что Вавилон, что Александрия, что Антиохия, но и там жёсткие требования к соблюдению закона Моисея сильно замедлят обращение местных язычников. А в греко-римском мире — тем более. И еретическая секта Распятого гораздо меньших успехов добьётся, чем в ТОЙ истории, и эти ортодоксы иудейские вряд ли будут бузить меньше, потому как накипело у них и продолжает накипать.
— Это точно! Один только бунт того Варравы незадолго до распятия Иешуа чего стоит! Ну, сикарий этот, которого должны были распять вместе с ним, но помиловали.
— Он тоже к секте ещё потом примкнул?
— Нет, в секте другой Варрава, с Кипра, а тот так сикарием и остался. Наверняка новую бузу готовит, и думаю, что за ними не заржавеет. Саддукеи с фарисеями забили на всё хрен и деньги на своих спекуляциях делают, верхушка секты Распятого тем же самым занята по милости Пилата, а толпы зомбированного дурачья ведутся на демагогию зелотов и подставляются под репрессии. Помнишь, сколько в прошлом году вот таких угодило на невольничьи рынки?
Они как раз проходили через кварталы среднего класса и бедноты, и народу во дворах домов и на улице хватало, в том числе молодых баб и девок. А еврейки — они ведь разные, как и у всех народов. Есть стрёмные, есть среднестатистические, но попадаются и такие, что потестировать на примативность и выяснить о них их остальные генетические факторы само собой напрашивается. Ну, при наличии смысла, конечно. В прошлом году, когда в результате репрессий Пилата семьи убитых и казнённых бунтовщиков Варравы на невольничий рынок в Цезарее попали, было из кого отобрать десяток подходящих.
— А ты представь себе, сколько ещё будет. Не в ближайшие годы при Тиберии, а при Калигуле, который в ТОЙ истории при жизни богом себя возомнил. Он же везде свои статуи храмам навязывать будет, в том числе и тутошнему иудейскому. Тут фанатики и от римских легионных орлов, я слыхал, бесятся?
— Ну, не от легионных орлов. Какие в Иудее легионы? Но от вепрей, волков или быков на значках когорт ауксилариев — есть такое дело. Тоже воспринимают их как идолы божков, а этот римский культ знамени только укрепляет их в этом убеждении. Но будут и от орлов, конечно, беситься, когда до них дело дойдёт. А уж статуя императора или любой другой идол в их Храм — это, считай, всеобщее восстание гарантировано, которое зелотам всё никак пока-что разжечь не удаётся. И тогда — да, уже и рабам счёт на тысячи пойдёт, из которых сотни ведь отобрать можно будет?
— Нет, сотни не отберём. Куда нам столько иудеек? Мы и тот десяток еврейских девок распихивали так, чтобы по одной и никакого общения меж собой, а сразу скорейшая ассимиляция среди наших. А целые сотни таких мы куда распихаем? Будем требования их отбора ужесточать, чтобы отобрать, сколько можем, зато самых лучших. Беда с религиями этими фанатичными. В Индии такая же хрень с их индуизмом головного мозга. Народу до хрена, подходящих по генетике немало, но отбирать себе можно только немногих, сколько можем поодиночке распихать. Млять, да с бармалейками аравийскими, хоть и почти такие же семитки, работать на порядок легче. А у этих иудаизм головного мозга, тоже ничуть не лучше того индуизма. Так что только по одной в разные места пихать, как и тех индусок.
— Так ведь и эти же из секты Распятого в этом смысле точно такими же будут.
— Естественно. Поэтому нам и очень желательно, чтобы эта секта так и осталась еретической сектой в иудаизме, а в греко-римский пантеон включился только Распятый в чистом виде, без Яхве, то бишь не в иудейской, а в греко-римской редакции. Признают ли его греко-римский культ своим эти иудейские сектанты, нам-то хрен с ними. Даже лучше, если не признают. Если Пётр с Иаковом будут дудеть в одну дуду и Павлу особой воли не дадут, основная экспансия их учения на семитские народы направится, а в греко-римском мире их будет капля в море, и если сотня человек посещает храм Распятого и чтит его на греко-римский лад, станут ли они слушать указивки его приезжего адепта из иудеев? Вот этого нам и нужно добиться.
— А как это обоснуешь, когда он сам из Иудеи?
— Да элементарно же. К иудеям Абсолют его в первую очередь направил просто потому, что они сильнее всех в заблуждениях погрязли, и им было нужнее всех. А раз он проповедовал им, то на их вере своё учение для них и базировал, чтобы они хоть что-то в нём поняли и восприняли. Если бы дошёл до греков, то для них базировал бы учение уже на их традиционной вере — разве не логично?
— Логично-то логично, да только вот сам Распятый наверняка такого и в мыслях не держал и отбрыкался бы от такой идеи всеми четырьмя конечностями.
— Живой и трезвый — однозначно. Но трупы — поразительно покладисты и хрен когда опровергнут то, что им посмертно приписывают живые, — и они оба рассмеялись.
52 год нашей эры, север Мексики, низовья Рио-Гранде.
— Царёныш, ну что это за скорость? Ты издеваешься, что ли? — ехидно спросила Гелика Термантинская, популярнейшая из местных гетер, которую как раз буксировали на доске, — Это и есть ваш новейший движитель? На вёслах, и то быстрее разогнаться можно!
— Разогнаться-то можно, вот только надолго ли? — отозвался Терион Велтуров, — Я же предупреждал, что на глиссерный режим мощи привода не хватит.
— А нормальный мотор чего не запустишь?
— Он тут аллигатора на живца ловит, а ты предлагаешь ему шумом мотора всех аллигаторов распугать! — пошутила Навия Минийская, гетера хоть и не самая популярная в Минии Техасской, зато самая местная, — Если дрейфишь — давай меняться, поработаю и я теперь живцом. Так, стоп, обожду-ка я лучше пока со сменой! Что это там за бревно к тебе сзади подплывает? — вся компания сложилась пополам от хохота, когда Гелика, взвизгнув и перепуганно оглянувшись, не обнаружиза за спиной ничего и погрозила Навии кулаком.
— Здесь для крупного аллигатора слишком мелко, ему развернуться особо негде, а такая мелюзга, для которой глубины достаточно, испугается тебя сама, — пояснил Айнат Максимов, когда отсмеялся, — Судя по фоткам, вы обе были на кайманьей ферме и играли на ней с кайманьим молодняком. А ты, Навия, на одной из фоток даже довольно крупного на коленях держишь.
— Всё равно подросток! — возразила задетая сравнением Гелика, которая сама не отважилась взять на той ферме в руки ни одного кайманчика длиннее метра, — Что вы этих ящериц равняете с настоящими аллигаторами! Видели бы вы только, какими они бывают на Миссисипи! А здесь разве не такие же водятся?
— Там, где шире и глубже — может быть, поскольку вид — тот же самый, — не стал спорить Терион, — А здесь хоть и широко, но мелко для крупняка. Выше по течению есть у них такие места, где им удобно, а здесь, если бы не недавние дожди, то вброд реку можно было бы перейти. Ты заметила, что я стараюсь держаться середины русла, чтобы не сесть на мель? Ближе к берегу — запросто.
— Не докажешь ты ей ничего! — хмыкнула Навия, — У неё же мнительность такая, что если зациклится на чём-то, то туши свет, сливай воду. На аллигаторах вообще по фазе сдвинута, и когда я того кайманчика держала, глядела на меня, как на ненормальную.
— Мнительностью я в самом деле страдаю, — неохотно признала Гелика, — А из-за неё и в семилетку не взяли, когда я из школы гетер хотела туда перевестись. Обидно тогда до слёз было, между прочим!
