— Истерику не надо было закатывать, — заметила Навия, — Тебя же предупредили, что на обиженных воду возят. А ты в Тарквинее ещё и до царя дошла со своими жалобами на отборочную комиссию, будто бы он стал бы решение специалистов отменять. Тебе же и это наверняка в минус засчитали, и радуйся ещё, что от наставниц втык не схлопотала.
— Нет, настойчивость и целеустреилённость ей тогда как раз в плюс засчитали, — возразил Терион, — Отец же направил её на городскую комиссию, куда ей и следовало бы обратиться с апелляцией, а святейшую Элтурду попросил не наказывать её, а объяснить, почему не все, годные в школу гетер, годны для семилетки и Корпуса. Учиться-то в школе она смогла бы, но отказ в отборе в Корпус разве не стал бы для неё ещё худшим обломом? А гетера из неё вышла отличная, и зачем ей было бы ломать себе жизнь?
— Естественно, по породе надо жизненные цели выбирать. Если я знаю сама, что боюсь крови, а таких в семилетку не берут, так я и не рыпалась. Зачем зря расстраиваться?
— А почему, собственно? — поинтересовалась Гелика, — Ладно ещё для парней, в самом деле никуда не годится, но неужто это так страшно для девчонки?
— Это наследоваться может независимо от пола, — объяснил ей Айнат, — А кому охота иметь таких сыновей, для которых из-за этого будет закрыт путь в Корпус? Поэтому и девок таких бракуют при отборе. То же самое с твоей истероидностью и мнительностью — наследуются независимо от пола, и кому охота иметь таких сыновей? Для гетеры вполне приемлемо, для народных масс — терпимо, раз ещё женятся на таких, а потом обижаются, почему их неглупых и здоровых детей в семилетку не принимают. Вот как раз поэтому и не принимают, что в Корпус таких всё равно не возьмут, и какой тогда смысл?
— Уже и в народе с ваших пример берут и носы воротить начинают. Ладно ещё в городах, где все шибко умными себя мнят, но уже ведь и в деревнях начали! И что теперь делать таким, как моя двоюродная сестра, которую из-за истеричности и тараканобоязни замуж никто брать не хочет?
— Ну, тебя-то возьмут, если ты с решением остепениться не слишком затянешь. С твоей внешностью ты ещё и выбор иметь будешь, но и тебе я бы не советовал храмом Эндовеллика пренебрегать при выборе жениха и планировании с ним детей.
— Не очень-то Эндовеллик помог моим родителям со мной. А потом брат только через пять лет родился, а перед ним у матери было два выкидыша — хорошо хоть, ранних.
— Именно в этом и смысл храмовых процедур. И все наши семьи тоже через это проходят, и детей рождается меньше, чем могло бы, зато они все самой лучшей породы из возможных для этой родительской пары. Неудачные либо не зачинаются вообще, либо на ранних стадиях абортируются. У тебя самой лучше набор признаков получился, чем был у твоих родителей исходно?
— Лучше, но что толку от этого, если в семилетку всё равно не взяли?
— А ты хотела за одно поколение от всех генетических бяк избавиться? Бывает у некоторых и так, если бяки небольшие. Но в тяжёлых случаях и нескольких поколений не хватает. Особенно, если ещё и пренебрегают рекомендациями храма при выборе брачного партнёра. А есть и такие, которым вообще помочь нельзя. Радуйся, что ты не из таких.
— Ну, с истеричностью понятно, и зря я, конечно, её не преодолела. Если бы я с ней совладала, могло бы у меня прокатить?
— Генетику всё равно не обманешь, и скорее всего, ты всё равно спалилась бы на каких-нибудь косвенных признаках. Та же самая повышенная мнительность не абсолютно во всех случаях, но часто бывает связана с истероидностью. Хотя и без неё тоже считается неприемлемой для Корпуса и подлежит отбраковке.
— А мнительность-то почему?
— Это повышенная внушаемость. Такие люди легко ведутся на панические слухи или на пропаганду харизматичных демагогов. Собственно, на этом такие и палятся, после чего, естественно, берутся на карандаш вместе со всей своей роднёй. Зачем нам зомбики, которых может настропалить на глупости любой неадекват или харизматичная сволочь?
— Ну так сволочь с неадекватами и выбраковывали бы.
— Выбраковываем, но всех за одно поколение разве выбракуешь? Вымрут, когда для них не останется экологической ниши — легковерного дурачья. Волков нет не там, где их отстреливают, а там, где им не на кого охотиться.
— А аллигаторов — там, где им не скармливают живцов вроде меня! — пошутила гетера, влезая в остановившуюся лодку, — А зачем этих кайманов на ферме разводят?
— Ну, во-первых, у кайманов и на брюхе кожа панцирная. Это плохо для ваших сумочек и обуви, зато хорошо для доспехов наших туземных войск. Во-вторых, этот вид самый мелкий, и на человека даже самый матёрый самец по своей воле не нападёт. Река неглубокая, и для таких кайманов она подходит намного лучше, чем для аллигаторов. Ты сама говоришь, что крупный аллигатор для человека опасен, ну так чем скорее их в этой реке сменят вот эти мелкие кайманы, тем лучше будет и для людей, и для их скота. Рыбу же в реке они будут регулировать не хуже аллигаторов.
— А в этом движителе вашем слабосильном какой смысл, если на нём всё равно не уплывёшь и от аллигатора? Поставили бы уж тогда три или четыре таких, если один не тянет вашу лодку.
— Ну, тянет же и одна силовая панель, даже на доске тебя буксировать хватило тяги, просто без ветерка. Но нам для эксперимента достаточно. Вес лодки известен, наш тоже, скорость замерили, так что тягу панели теперь вычислим и сравним с расчётной. С одной даже удобнее считать, чем с несколькими.
— Так я не поняла, у вас что сейчас, каникулы или исследовательская практика?
— Ты считаешь, что одно с другим не совмещается? — хмыкнул Терион, — У нас с Айнатом курсовой проект был по этой панели, а если испытания удовлетворительно себя покажут, то мы на его базе и дипломный сваяем.
— Ну да, эта штука компактнее паруса, да ещё и от ветра не зависит, — блеснула сообразительностью Навия, — Если ещё мачту поставить и штук пятнадцать таких на ней разместить, будет не хуже хорошей яхты. А что смешного?
— Просто моторы на этом принципе давно уже испытываются и как судовые, и как стационарные приводы электрогенераторов, — пояснил Айнат, когда они отсмеялись, — А эта панель у нас получилась эффективнее прежних, и она тоже посильна для запуска в серию. Мотор на таких уже и наземный транспорт потянет, если не слишком тяжёлый, но мы хотим большего — в лаборатории включенная панель у нас поднимала саму себя.
— Летать, что ли, на таких собрались?
— Ну, на это губы раскатывать рано, но в принципе возможность наклёвывается. У неё две пятых веса на защитный металлический кожух приходится, а если их помногу в одном кожухе собирать, то мы сэкономим вес промежуточных стенок, который и пойдёт в полезную грузоподъёмность. Вот тогда — самолёт на этом не сделать, но вроде дирижабля аппарат, только компактнее, прочнее и долговечнее — почему бы и нет?
— А если совсем эту жестянку убрать, разве не будет ещё лучше?
— Нет, совсем убрать — нельзя. Это же защита от электромагнитных полей, и без неё попадать в зону напротив плоскостей панелей не рекомендуется. Разработка не новая, наши предки полторы сотни лет ей занимались, но подступиться к применению в авиации технологии позволили только сейчас. Да и то, уровень оставляет желать лучшего. Сделаем в лучшем случае малополезный прототип, который никакого переворота в нашей авиации не совершит, и вся надежда будет только на потомков, которые доведут наши технологии до лучшего уровня и с ними осилят то, чего ещё не можем осилить мы.
— То есть, ничего лучшего, чем нынешние дирижабли, вы сделать не надеетесь?
— Скорее всего, и их уровня не достигнем.
— Тогда зачем вам это? Есть же нормальные дирижабли, а вы оба не из простых семеек и можете позволить себе хоть весь мир на них облететь. И охота вам тратить ваши юнкерские каникулы вот на это?
— Не говори, Навия! — поддержала подругу Гелика, — Не понимаю я этого, хоть убейте! Один — целый царёныш Антильский, другой — буржуиныш вообще глобальный, и вполне могли бы поручить неблагодарный труд кому-нибудь попроще, а сами радоваться жизни и развлекаться в своё удовольствие!
— Ну так а мы тут с вами чем заняты? — оба именитых юнкера переглянулись и рассмеялись, — Или вы предлагаете нам на симпосионах каждый день торчать? Это у нас и в Нетонисе почти каждое второе увольнение в город бывает, и в конце-то концов, сколько можно? — Терион снова расхохотался при виде изумлённых глаз обеих гетер, — Айнат, мы на месте или ещё нет?
— Правь вон в ту заводь, там глубины достаточно и оборудован причал, сейчас насчёт встречи выясним, — Айнат достал радиотелефон и переговорил по нему с кем-то на незнакомом гетерам языке, — Всё нормально, нас там уже ждут. Одевайтесь, девчата, у нас намечается охота на вилорогов. И — да, не пугайтесь наших ковбоев, нормальные ребята.
Если бы не его предупреждение, гетерам нашлось бы, чего испугаться, потому как встретили их на причале самые натуральные местные индейцы, да ещё и явно племени бродячих охотников-чичимеков, по мнению оседлых племён — сплошь разбойников, а эти, вдобавок, с винчестерами и револьверами, и двое сразу же вскочили на их лодку, помогая соплеменникам пришвартовать её. Но Айнат спокойно поговорил с их старшим на ихнем дикарском языке, после чего представил его спутникам. Мекатл, управляющий здешней латифундии семейства Максимовых, продемонстрировал затем весьма хорошее владение турдетанским языком, а на ломаном говорили практически все. Подвели для прибывших и осёдланных верховых лошадей, а оружие у них имелось в лодке и своё, так что уселись, и кавалькада устремилась в прерию, где по словам Мекатла всё было уже готово.
— Только аккуратнее цельтесь, девчата, постарайтесь не подстрелить нам наших пумардов, — предостерёг Айнат, когда впереди показались загоняемые вилороги.
— Кого? — озадаченно переспросила Гелика.
— Верно, вы же не в курсе. Кошаки охотничьи, гибрид пумы с гепардом, увидите сейчас сами. Не пугайтесь и не стреляйте в них, это не дикие хищники, на вас не нападут.
Загонявшие антилоп большие кошки, похожие на пум лёгкого телосложения, но бледнопятнистые вблизи, оказались привычными и для лошадей, совершенно не напугав их, а ковбои и вовсе воспринимали их как эдаких своего рода гончих собак.
— Они же ещё и не так быстры в беге, как настоящие гепарды, — заметила Навия, — Наверняка и приручаются труднее. Какой смысл в смешанной породе, которая хуже?
— Гепарды слишком болезненны и малоплодовиты из-за высокой смертности их молодняка. Когда-то чуть было не вымерли полностью, уцелело мало, и все нынешние от единиц происходят, друг другу — близкая родня, и проблем у них от этого полно. А пума является ближайшим к гепарду родственным видом. Никто не знает точно, как выглядел американский гепард мирационикс, и в каком он был родстве с евразийско-африканским, но вернуть гепарду генетическое разнообразие теперь можно только путём скрещивания с пумой. Пробуем воссоздать таким манером вымершего мирационикса.
— И как, успешно?
— Ну, смотря в чём. До идеала ещё очень далеко, поэтому и не афишируем пока эти работы. Да, ты права, и скорость не та, и приручаемость хуже, но они уже лучше, чем у пумы, а главное — преодолели межвидовой генетический барьер.
— Пришлось многоступенчатое скрещивание проводить, как у коров с бизонами?
— Хвала богам, у пум с гепардами с этим получше, и даже половина гибридных самцов оказалась плодовитой, но лучше всего двухступенчатое скрещивание, а потом уже разведение и отбор наиболее гепардоподобных по физическим данным и поведению. Вот на этот этап сейчас и выходим. Пока пумардов мало, отбирать гепардоподобных ещё не из кого, но этим занимаются и все соседние латифундисты с обменом племенными особями, так что в целом разведение идёт неплохо. Есть уже несколько сотен здоровых пумардов, плодовитых и происходящих от десятков не родственных друг другу пум.
— Но пока ещё не таких, как вам бы хотелось?
— Догнать и завалить вилорога пумард может только изредка, если ему в этом очень повезёт, но с загоном под выстрел группа пумардов, как видишь, уже справляется, — как раз в этот момент превосходный экземпляр вилорога выбежал прямо на них, и Айнат уложил его из винчестера.
— А для людей и домашнего скота они не опасны? — Гелика подранила ещё одну антилопу, и Терион уже поднял винчестер, чтобы добить её, но тут к подранку подскочил пумард, свалил с ног ударом лапой по хребту и вцепился в горло.
— С этими, конечно, надо соблюдать осторожность, — признал Айнат, — Отбор на гепардоподобие ещё не проведён, так что всё может быть, если зазеваешься. Ну так а ты не зевай и не фамильярничай с пумардом. Домашний кошак он тебе, что ли? — оба юнкера рассмеялись, — Кстати, не любят и они наших тартесских кошаков, как и собаки, так что и тех, и других надо приучать не трогать кошаков без команды, а кошаков — не наглеть и не маячить у них на глазах без нужды. Но сейчас все пумарды у нас на довольствии, хоть это и обременительно, и кто ещё кроме латифундистов может такое себе позволить? А гепард в Африке ни для человека не опасен, если в угол его не загонять, ни для крупного скота. А овец и коз, естественно, охранять надо. Вот, примерно этого же надо ожидать, когда наши пумарды станут гепардоподобными, и их станет достаточно для выпуска в природу.
— А они в ней прокормятся?
— По идее, должны. Здесь полно степных кроликов, а пумард будет попроворнее пумы, а значит, и охотиться на них будет успешнее. Вилорога, конечно, догнать нелегко, и это сподвигнет их на коллективный загон наподобие львиного прайда, а значит, сработает и на повышение их общительности, которая как раз и облегчает приручаемость. И в то же время гепардоподобный пумард будет послабее пумы и побоится напасть на человека.
— Даже стаей?
— Ну, это же не такие будут стаи, как бывают у волков зимой. До такой степени кошачьих к жёсткой групповой иерархии разве приучишь? Будут терпеть себе подобных ровно столько, сколько их нужно для успешного загона того же вилорога, а это штук пять или шесть, вряд ли больше. В принципе — да, такая группа диких пумардов могла бы и на одиночного безоружного человека напасть, но кто же шляется по прерии безоружным? А кроликов проредят — окрестные земледельцы только благодарны им за это будут.
— Несмотря на опасность для скота?
— Так ведь смотря для какого. Овец здесь и так не очень-то разводят из-за тех же пум, и из-за них же пастухи, как и крестьяне, вооружены до зубов. Да и как иначе, когда и дикари не везде ещё замирены? Все уастеки в линейной пехоте ополченческой служат, все куачичилы, кто втянут уже в цивилизацию — в драгунах или в лёгкой пехоте. Наши ковбои все как раз из отслуживших в драгунах и продолжают службу в них же, когда подходит их очередь на очередной призыв. Все отличные наездники, умеют обращатсья с винчестером и револьвером, и пумы давно научились обходить их десятой дорогой. Кто не научился — словил пулю, и его шкура теперь в качестве коврика используется. А скот у нас здесь тоже постоять за себя вполне способен.
