— Нет, для них здесь слишком жарко. Гибриды обычных коров с бизонами, мы их здесь быконами называем. Не так лохматы, как бизоны, и жару им переносить легче, но в остальном так же неприхотливы, здоровы и быстры в наборе веса, а рога у них побольше бизоньих, так что здешним хищникам от их появления радости мало. Напомни мне, когда приедем на виллу, чтобы я попросил Мекатла показать тебе шкуру ягуара, которого один наш быкон в прошлом году забодал и затоптал, не дожидаясь ковбоя с винчестером.

Специально для Навии подогнали одного вилорога под уверенный выстрел, она его тоже только подранила, так что одному из ковбоев пришлось добивать, зато на совсем уж неуспешную охоту никто больше пожаловаться не мог. Мекатл, выяснив результаты у старшего ковбоев, показал ему раскрытую пятерню, и тот, уже не морочась развлечением гостей, организовал добычу ещё пяти голов. Этих подранивали намеренно, дабы пумарды получили тренировку не только в загоне, но и во взятии добычи. А затем, доложив Айнату и получив от него отмашку, управляющий дал команду, ковбои разомкнули круг облавы и выгнали уцелевших антилоп в прерию.

— Дикари, скорее всего, истребили бы в охотничьем азарте всё стадо, а потом не смогли бы съесть всё, и большая часть мяса досталась бы падальщикам, — пояснил Айнат, — Но нам-то зачем истреблять хорошую дичь и кормить падальщиков? Добыли, сколько нам было нужно, а остальная пусть живёт и размножается дальше. Травы и водопоев в прерии, хвала богам, достаточно и для нашего скота, и для дичи.

— Пикничок где разбивать будем? — поинтересовался Терион.

— А зачем он тебе? Тут и до виллы-то ехать всего ничего, а на ней и разместимся нормально, и голод утолить найдётся чем, пока будет разделываться и готовиться добытое антилопье мясо. Заодно и приготовят его к ужину как следует, а не наспех.

— Ну, тоже логично. А по пути туда, надеюсь, ещё и стада этих ваших быконов увидим, которым не страшны ни пумы, ни ягуары?

— Увидите, — подтвердил Айнат, — Показали бы вам сейчас и гаялов, но Мекатл говорит, что они сейчас на южных пастбищах, так что их завтра посмотрим, а сегодня уж как-нибудь быконами удовольствуйтесь.

Стада впечатляли. Не тысячные, конечно, но сотни голов в них были. И почти все одинаковые, не как разномастный домашний скот, а как дикий вид, хоть и бросались в глаза заметные отличия от бизонов. Темнее, многие почти чёрные, шерсть короче, бороды у быков не такие, но при этом вполне бизоньи размеры и телосложение, а рога — нет, есть и бизоны с такими рогами, пара-тройка быков из сотни найдётся, но тут таких половина, а у другой половины средним бизоньим уж всяко не уступят. Не буйволиные, но куда-то в ту же сторону. Причём, один бычара попался такой, что до буйвола он не дотянул совсем чуть-чуть. Примерно как те вымершие ещё плейстоценовые бизоны с гигантскими рогами и сами такого размера, что заставили бы призадуматься и любых тогдашних хищников, и нынешнего степного медведя гризли. Если всю породу в этом направлении подтянуть, то пумам с ягуарами ловить тут будет нечего. Это показавший им бычару управляющий как бы пошутил — ага, в каждой шутке есть доля шутки. Но оказалось, что пошутил не только управляющий. Насчёт удовольствования одними только гибридными быконами пошутил и сам член хозяйского семейства, поскольку уже на подходе к вилле оказалась страусиная ферма. Здоровенные птицы разгуливали прямо за сетчатым проволочным забором, через который их было нетрудно разглядеть.

— Странные какие-то, — заметила Навия, — Явно африканские, помню по зверинцу в Тарквинее, вон тот и тот в точности как были там, а вот эти ещё больше, но не чёрные, а какие-то коричневые.

— Да, уже подросли, — хмыкнул Мекатл, переглянулся с Айнатом, обменявшись с ним понимающими кивками, и они оба рассмеялись.

— Азиатские! — сообразил Терион, — Родственный африканскому вид, но крупнее и почти вымер. Сохранился только в пустыне Гоби, и когда в Китае смута завершилась, то наши целую операцию устроили и хунну подрядили на отлов живых и невредимых птиц для их разведения на Тайване. Айнат, ну так разве делается? Мой отец когда ещё просил хотя бы парочку для зверинца Тарквинеи?

— А ты помалкивай, не расстраивай отца понапрасну. Мало их здесь ещё, да и не адаптировались как следует. Разведём побольше, ваш зверинец первым их получит. Ну, не самым первым в Америке, поскольку в Илипе Мексиканской уже есть, ну так на маршруте же, а после городов маршрута Тарквинея первая на очереди.

— И с носорогами так же будет?

— Вам привезут африканских. Чем они тебе хуже для тропической Тарквинеи?

— А вы о каких говорите? — поинтересовалась Гелика.

— Азиатский двурогий, не индийский, а особый вид, — пояснил Терион, — Много на Суматре, но там мелкие, а крупный материковый в Китае почти истреблён. Достают у вьетов, но там тоже не так много, а для генетического разнообразия вместе со страусами ещё заказали хунну, и вроде бы, тоже добыли. Китайцы артачились, но пропустили.

— А чем он лучше африканского?

— Он волосатее остальных, и часть наших биологов считает, что это ближайший родственник вымершего шерстистого носорога, — ответил Айнат, — Особенно гобийский.

Вилла хозяйского семейства оказалась под стать всей весьма немалой здешней латифундии. Не такой виллозамок, как строятся в тартессийской метрополии и на Азорах на случай маловероятной, но всё-таки возможной войны с Римом, но и не классическая, а что-то среднее между ними. Штурма регулярной античной армией не выдержит, но здесь таких и нет, а дикарей отразить — Терион сходу указал, где бы он разместил пулемёты, и ухмылки Айната с управляющим показали, что не один он такой умный и не первый. Как они пояснили, малые окраинные виллы выстроены в стиле виллозамков как форпосты на случай набега дикарей, а эта — центральная, и здесь есть кого мобилизовать для отражения набега. И ковбои, и арендаторы, и вольноотпущенники, живущие лучше, чем до рабства.

Снаружи, со стороны парадного входа, вилла казалась дворцом побольше иного царского, но внутри оказалось немало и производственных помещений — мастерские, даже пара небольших мануфактур, поскольку принцип максимально возможной независимости от внешнего мира не был чужд и турдетанским латифундистам. В идеале латифундия всем необходимым для жизни должна обеспечивать себя сама. Понятно, что и недостижим этот идеал, и смысла экономического в этом в нормальной обстановке никакого, но на всякий случай способность к максимально длительному автономному существованию считается важной, и чем ближе латифундия к самодостаточности, тем она ценится выше при равных прочих условиях. Это стремление к способности быть островком стабильности при любых катаклизмах как часть античного менталитета турдетанской цивилизацией не осуждалось, а понималось и одобрялось. Тот неуязвимый базовый уровень развития, ниже которого не просядешь ни при каких обстоятельствах.

Тут не только переработка сельхозпродукции вплоть до консервирования, тут и инструменты можно свои производить, и технику ремонтировать, и оружейная мастерская своя, и библиотека, и народная школа для местной детворы. Терион-то об этом знал, как и все юнкера Корпуса, поскольку в их учебную программу входили экскурсии и на царскую латифундию в окрестностях Нетониса, да и отцовская неподалёку от Тарквинеи такого же в принципе типа, только с местной спецификой. Гетеры же были поражены. Окончательно же они выпали в осадок за обедом, когда убедились в гораздо большем замахе, чем просто на местную самодостаточность.

— Вкус своеобразный, — заметила Гелика, распробовав картошку в гарнире, — Не как у нашей картошки, но и не как у антильской. Вкусно, никаких претензий, но какой-то привкус непривычный. И клубни все маленькие. Какой-то новый сорт?

— Даже не сорт, а гибридный вид, — ухмыльнулся Айнат, — Это гибрид картофана с помидором, даёт и клубни, и ягоды.

— Так что тут нового? — не поняла гетера, — В школе и мы прививали помидор на картошку и получали и клубни, и помидоры. Вроде бы, и в народных школах этому учат.

— Нет, прививка нормального помидора на нормальный картофан — это просто детское баловство для школоты, дабы понимала, что можно и так. Массовую продукцию таким манером разве получишь, когда каждый саженец прививать надо? А тут клеточная инженерия, именно новый гибридный вид, пока ещё очень несовершенный, но уже есть с чем нормальную селекцию вести для выведения нормальных сортов. И геморрой, девчата, с ним был такой, что не одно поколение с этой задачей мучилось. Тут-то мы уже готовый результат до ума потихоньку доводим.

— А в чём там трудности-то были такие, чтобы не одно поколение провозилось?

— Ну, во-первых, этот чилийский картофан имеет тетраплоидный геном, то бишь четыре комплекта одинаковых хромосом, а помидор — диплоидный, два комплекта. Чтобы скрестить перекрёстным опылением, нужно одинаковое количество комплектов. Первым делом помидор тетраплоидный сделали, это полегче, чем диплоидный картофан получить, но его скрещивание с картофаном плодовитого гибрида не дало. А картофану половинить его тетраплоидный геном — ну, способы-то есть, но все с малой вероятностью результата, так что целое поколение только с этим и возилось, отбирая редких диплоидных мутантов среди кучи уродцев. А во-вторых, картофан этот диплоидный вышел вообще стрёмным.

— А в чём стрёмность?

— Да просто никакой. Клубеньки с горошину, в лучшем случае с лесной орех, ну и как их такие чистить прикажешь, и что там от них после чистки останется? Достоинство только одно — размножабельный и пригодный к скрещиванию с помидором, всё остальное — недостатки. Потом селекцию его проводили, чтобы давал клубни хотя бы с грецкий орех величиной. Мельче-то — кому он такой нужен? Тоже геморрой был ещё тот. Вкус, кстати, тоже не блистал, но это отложили на потом, поскольку задача чисто селекционная. Потом с помидором скрещивать принялись, и попыток понадобилась масса, поскольку результат имел совсем не то разнообразие, которого хотелось. Мало того, что клубни уменьшились даже у тех гибридов, у которых были, так ещё и ягоды у многих были ядовитыми, как и у обычного картофана. А нужно ведь было, чтобы гибрид нормальные съедобные помидоры давал. Вот такие и отбирали, снова скрещивали между собой, разводили и снова отбирали на величину клубней, а затем и на нормальный приемлемый вкус. Результат, который ты дегустируешь сейчас, далёк от совершенства, а по урожайности не соперник ни картофану нормальному, ни нормальным помидорам, и в этом, скорее всего, никогда не сравняется с их лучшими сортами. Величину бы клубней и плодов нормальную получить, да улучшить их вкус, чтобы хотя бы в этом не уступал — и на том богам благодарны будем.

— Так а ради чего тогда все эти муки, когда есть уже и нормальные помидоры, и нормальная картошка? Почему нельзя выращивать и то, и другое?

— Можно и нужно, но к сожалению, не везде. В предгорья Скалистых гор лезть с картофаном вообще нельзя. Там жучок полосатый водится, мелкий, но очень зловредный, и если сплошная зона возделывания картофана дотянется до его местообитаний, он всю её освоит, и спасения от него картофану не будет тогда нигде.

— Запрет выращивать картошку по всей северной и западной периферии наших земель на Миссисипи как-то связан с этим?

— Самым прямым образом. Смысл запрета — в том, чтобы посадочный материал картофана даже случайно не мог попасть в руки окрестных дикарей. Полуфабрикаты туда поставлять или консервированный намного обременительнее, чем выращивать на месте, но если дикари заполучат его и начнут возделывать сами, он пойдёт от племени к племени вплоть до тех мест, где обитает жучок, и тогда ущерб от него многократно превысит наши нынешние затраты. Вот этих потерь нам жалко, а вовсе не хорошей сельскохозяйственной культуры для тамошних дикарей, которая заодно и оцивилизовыванию их племён могла бы неплохо поспособствовать.

— Я как раз об этом и хотела сказать, но ты сказал и сам. А на помидоры тогда почему такого запрета нет?

— Так в этом ведь всё и дело. Ягода помидора отчего съедобна, а не ядовита, как у картошки? Оттого, что помидор синтезирует не соланин, как большинство паслёновых, а томатин. Соланин ядовит для нас, но жучок то ли приспособился к нему, то ли для него он вообще безвреден. А с томатином — наоборот. Для нас он безвреден или маловреден, и мы едим помидоры, да нахваливаем, а жучок его не любит. Может сесть и попробовать, если рядом нет других паслёновых, но при выборе между помидором и картофаном сядет только на картофан. На нём же и яйца откладывает, так что кроме взрослых жуков на нём всегда полно и его личинок, а на помидорах наши исследователи его личинок не видели.

— А в этом гибриде именно томатин вместо соланина?

— Да, и как раз от него этот немного непривычный привкус в клубнях, который ты заметила. По сути дела ты ешь клубненосный помидор, которого наши селекционеры и добивались. Внешне он ещё больше похож на картофан, чем помидор, и жучок на него по ошибке будет садиться чаще, но распробует, убедится в ошибке и улетит, а своих яиц на него либо совсем не отложит, либо личинки потравятся томатином и сдохнут ещё совсем мелкими. Как-то так, точнее скажут только узкие специалисты по этому делу.

— А разве не проще было бы вывести картошку с томатином? И что смешного?

— Если бы это было проще, то именно это и было бы сделано, — ответил Терион, когда оба юнкера отсмеялись, — Нужен ведь был устойчивый к жуку картофан, а помидор к нему и так устойчив, и две устойчивых к жуку культуры прекрасно наших устроили бы. Но где взять такой мутантный картофан, в котором был бы томатин вместо соланина?

— А пересадить? Ну, эти, как их там? Гении, что ли? Я опять глупость ляпнула?

— Гены, — поправил её Айнат, когда они снова отсмеялись, — Гении — это немного другое. Но не в этом суть. Клеточной инженерией можно работать только с хромосомами, скоплениями генов, и это пока предел возможностей наших лучших спецов. Вот на этом уровне как раз и работали с выведением этого гибрида. Отдельный ген, который отвечает за выработку соланина или томатина — это уже уровень генной инженерии. В принципе по материалам отцов-основателей мы примерно представляем, как это делалось в их мире, но только в принципе, а реально до этого уровня дорасти — не будем о грустном, дабы зря не расстраиваться. Мы — точно не доживём. Поэтому и делаем иногда не то, о чём мечтается в идеале, а то, что уже можем сделать и сами, не перекладывая этих проблем на потомков. Судя по дедам, отцам и нам самим, на их долю и своих забот хватит выше крыши.

— А жуки не приспособятся к помидорам и к этим гибридам, если только они на полях и будут? — встревожилась Навия.