— Конечно, приспособились бы рано или поздно. Насекомые адаптабельны из-за своей численности и быстрой смены поколений. Но наши-то ведь об этом знают, и кто же им даст такую возможность? Суть задумки в том, что на многие дни пути от предгорий, в которых обитает этот жук, не будет посадок картофана, а будет только вот этот гибрид. А в самих тех предгорьях между полями этого гибрида будут посажены небольшие огороды картофана — не для урожая, которого практически не будет, а для приманки жуков со всей округи. Все они будут слетаться туда и размножаться там, а их самих и их личинок будут с удовольствием склёвывать индюки. Если переклюют всех, мы на них за это уж точно не обидимся, — вся компания рассмеялась.
— То есть, этот гибрид, когда он будет доведён до ума, не страшно будет дать ни нашим фронтирщикам на северо-западе, ни с чудами в перьях тамошними им поделиться, чтобы поскорее брались за ум и втягивались в цивилизацию, — добавил Терион, — Как раз в расчёте на это и заморочились его выведением. На величину и урожайность — далековато ещё до хорошего результата, но основные трудности позади, и остаётся только селекция, с которой мы давно и хорошо знакомы. Как видите, даже на частной латифундии посильно, чтобы разгрузить от этой финишной рутины серьёзные исследовательские центры.
— Тогда, получается, нормальный результат этих работ уже и при нашей жизни можно ожидать? — прикинула Гелика, — Это же реальный путь к оцивилизовыванию всех этих дикарей! Как вспомню эти пирамидальные насыпи со святилищами, где они жертвы приносят своим богам, так вспоминаются и слухи про человеческие жертвоприношения, где их религия всё ещё не реформировалась. А правду говорят, что они их ещё и ели?
— Всё было. И врагов убитых на войне ели, и принесённых в жертву, и везде это было, где эти насыпи, — подтвердил Айнат, — Вся Мезоамерика, вся Мексика и все страны на севере Мексиканского залива. Те племена, которые нашей цивилизацией не охвачены, до сих пор этим балуются. Так это — балуются, а в Центральной Мексике и у майя вообще беспредел творился, пока наши там шороху не навели. Хотя и чичимеки эти — куачичилы наши более-менее вменяемые, а тлахикацины и койотателки — беспредельщики ещё те.
— Это они на центральную долину напасть пытались и захватить саму Кауру? — спросила Навия, — И вроде бы, хотели вообще завоевать долину?
— Они самые. Ну, не все, а те, которые поюжнее. Размножились за этот тёплый и влажный период, жратвы перестало хватать, а на юге — богатая и благополучная долина, а Каура Мексиканская — это же бывший Теотиуакан. К науа отношения не имел, но в целом священное место ещё с глубочайшей древности, так что сами боги велели захватить его и владеть. Ну так эти чуда в перьях и попытались исполнить волю богов, — они с Терионом рассмеялись, — Наши спецы считают, что как раз эти племена и стали предками тольтеков ТОЙ истории, но в этой они так соблазнились богатством долины, что поспешили лет на пятьсот. А здесь им — разве тут? — юнкера снова рассмеялись, — Так больше всего шаманы у них бесились даже не от нашего огнестрела и не от конницы и слонов с пулемётами, а от преобладания среди наших солдат таких же гойкомитичей, как и они сами. Боги обещали им, что всё коренное население восстанет против наших и встретит их как освободителей, а тут такой облом. Кругом обман и мошенничество, подумал дикобраз, слезая с кактуса! — вся компания рассмеялась.
— А население долины наелось досыта, в том числе и мяса, привыкло к намного более лёгкой работе со стальными инструментами и тягловым скотом, да ещё избавилось от вечного страха перед вышестоящей знатью и жрецами, — прокомментировал Терион, — И уже в авторитетном возрасте те, кто в детстве учился в народной школе, а сейчас учится в ней уже третье поколение. А тут этих освободителей с севера нелёгкая приносит, которые обещают освободить их от всего этого и вернуть всё взад, как в старые добрые времена, да ещё и под своим мудрым дикарским руководством и непререкаемой властью. А то забыли даже, как богов чтить следует, совсем человечиной их кормить перестали. А мир от гнева богов и глобальной катастрофы кто за них спасать будет?
— А заодно и есть ту человечину, которую не съедят боги! — фыркнула Гелика, — И это же ещё пока тепло и влажно? А что будет, когда климат похолодает? Это же засуха тогда ожидается, и дикари оголодают?
— Ну, похолодание ожидается, но не такое, как было при отцах-основателях, а умеренное — будет примерно так, как было до его начала. Не так шикарно, как сейчас, но вполне нормально, — пояснил Айнат, — Для Египта, например, будет даже лучше. Сейчас там катастрофические разливы Нила нередки, когда и дамбы река размывает, и деревни затапливает, и с самых плодородных пойменных полей вода подолгу не уходит, так что их не удаётся засеять, и с них нет урожая. Если слишком низкий разлив — голод из-за засухи, если слишком высокий — голод из-за избытка воды. Слишком хорошо — это тоже плохо. А будут нормальные разливы, как было до того похолодания. Германцы, правда, за Рейном забузят, а за Дунаем — даки, поскольку размножились, а теперь у них урожаи снизятся. А здесь — ну да, станет посуше, дичи и съедобной растительности в прерии поменьше, так что бродячие дикари опять заболеют героизмом головного мозга. Будешь героем, когда жрать нечего, и никого другого лишним объявить не удалось.
— Да, с цепи могут сорваться запросто, — прикинул Терион, — В центральную-то долину теперь вряд ли сунутся, учёные уже, а вот сюда могут.
— Если только совсем отчаются, — возразил Айнат, — Наши куачияилы с нашей выучкой и оружием им не по зубам, и они об этом знают.
— Тогда, получается, остаются анасази на северо-западе, в верховьях реки?
— Пожалуй — да. На их месте я бы предпочёл это направление. Земледельцы, у которых есть чего грабить, а вояки — так себе, чичимекам не ровня. Если лучшие земли не по зубам, а с нашими в этой реальности так оно и выходит, то самый реалистичный выход для них — напасть на анасази.
— А кто они такие? — спросила Навия.
— Предки пуэбло ТОЙ истории. Восточный край их территории. В ТОЙ истории они там прожили ещё не одно столетие, поскольку экспансия науа была направлена на юг, но в этой с самым лакомым южным направлением у них облом, и здесь тоже всю глубину их неправоты им найдётся кому растолковать, а в батраки проситься — это же гордыня не всякому ещё позволит. Предки наших куачичилов тоже не смирились бы так легко, если бы не оказались в безвыходном положении, когда все другие решения — верная гибель. И то, некоторые тогда гибель предпочли. В общем, не позавидуешь анасази, когда чичимеки будут выбирать направление экспансии.
— Река их не остановит?
— Ты уже забыла, как я выбирал фарватер, чтобы не сесть на мель? — напомнил Терион, — Так это уже сейчас, пока климат ещё не так засушлив. А когда ещё подсушит, то река будет ещё мельче. Ну, совсем уж переплюйкой она, конечно, не станет, но вброд её можно будет перейти во многих местах.
— По карте — самая большая из здешних рек, — заметила Гелика.
— Да, больше и глубже её поблизости нет, но и она препятствием для чичимеков не станет, а уж когда обмелеет ещё — тем более.
— А наши не думают защитить этих мирных земледельцев? — помнтересовалась Гелика, — Пусть дикари их грабят, убивают и едят, сколько им вздумается?
— Ну, во-первых, анасази тоже не такие уж и мирные, — хмыкнул Айнат, — Наши уастеки рассказывают, что во времена прошлого похолодания и засухи они разбойничали и баловались людоедством не намного меньше чичимеков. А во-вторых, командование не докладывает простым юнкерам вроде нас о том, что не нашего ума дело. Может, готовятся переговоры с их вождями, может, ведутся как раз сейчас, а может, уже и проведены, но не подлежат широкой огласке. Но по уму, конечно, есть смысл прикрыть анасази хотя бы уж для того, чтобы бродячим чичимекам не осталось больше никаких вариантов кроме сдачи нашим и осаживания на землю. Отчаянные герои, естественно, будут, но быстро кончатся, и тогда основной массе придётся браться за ум, как это сделали наши куачичилы.
После обеда гетер покатали на лёгких двуколках, запряжённых страусами. К их досаде, ездовые страусы все были африканскими. Азиатских пока ещё мало, как объяснил им Мекатл, и их никто не дрессирует для подобной чисто развлекательной езды. Айнат же как представитель хозяйского семейства полностью поддержал управляющего. Азиатский страус крупнее и сильнее африканского и выглядит внушительно, но в остальном разницы между ними никакой, и нет смысла отвлекать редких пока птиц от размножения на новой родине на баловство. Не для этого они предназначены, а для воссоздания в перспективе в американской прерии хотя бы уж евразийской плейстоценовой фауны. Американскую-то уже не воссоздашь, поскольку негде взять ни гигантских ленивцев, ни саблезубых кошек, ни гигантских броненосцев, вымерших или истреблённых палеоиндейцами полностью.
Индийский слон — не настоящая, но хоть какая-то замена мамонту, африканский лесной — мастодонту, европейский тарпан — американским лошадям, европейский лев как наиболее близкий к вымершему пещерному, когда его привезут, сойдёт за американского, пумард — за мирационикса, а вместо той плейстоценовой живности, которой замены уже и суррогатной не подобрать, пусть уж хотя бы евразийская будет — ближайший родственник шерстистого носорога, который его и изобразит, да вот этот азиатский страус, настоящий пережиток евразийского плейстоцена. Хвала богам, не успели ещё китайцы истребить ни того, ни другого, и если в Азии они практически обречены, то здесь — сохранятся. Станут вполне себе американскими видами, самыми обычными и никого не удивляющими, а вот этот африканский страус, сейчас только для генетического разнообразия и добавленный к азиатам, будет редкой экзотикой, и катанием именно на нём, а не на привычном азиатском будет хвастаться друг перед другом мелкая детвора.
Вся компания рассмеялась, когда буквально при этих словах мелкий пацанёнок, сын одного из работников фермы, деловито подошёл к азиатскому страусу-подростку, да и влез на него верхом, прокатившись до половины длины забора, пока его не шуганул его отец. Гелика тут же съязвила, что у некоторых латифундистов их слугам дозволено то, что не дозволено самим хозяевам и их гостям. Но управляющий объяснил ей, что этих людей страусы видят каждый день и привыкли к ним, поэтому и позволяют им многое, а нового человека страус к себе не подпустит, убить же или изувечить ударом ноги страус может запросто. Пару месяцев назад пума ночью сдуру проникла к ним, и страусы запинали её насмерть так, что прибежавшая на шум обслуга живой её уже не застала. И с человеком то же самое будет, если птицам хотя бы покажется, что от него исходит угроза. Страусы ведь отчего не летают, как все нормальные птицы? Оттого, что для полёта нужны нормальные птичьи крылья, а вовсе не тупые птичьи мозги.
Ужин плавно перерос в небольшой симпосиончик, на котором гетеры устроили поочерёдный стриптиз. Не настолько высококлассный, как был бы в исполнении гетер из Нетониса или испанской Оссонобы, всё-таки школа Тарквинеи до их уровня немножко не дотягивает, но и не те вульгарные обезьяньи ужимки, до которых у греков деградировала Антиохия. Вроде бы, и прямая преемственность от того старого греческого ещё Коринфа, откуда и перебралась в Сирию та брендовая школа гетер, но разве удержишь тот прежний коринфский уровень среди азиатчины? Сравнивая отснятые выступления тех коринфских гетер двухвековой давности со свежими съёмками антиохиек, разницу видно сразу, зато у своих, хоть стиль и изменился под влиянием индийских ганик, но тот уровень — держится. Посмеялись и над ужимками римских подражательниц антиохийкам. Обсудили и римские дела, которые гетеры тут же свели к сплетням о Мессалине, преувеличенным, как водится, в стандартные три раза. Впрочем, преувеличивать ведь было что, поскольку распутством напоказ третья жена Клавдия ухитрилась шокировать и видавший виды Рим. Агриппина же, сменившая её, распутством не прославленная, стервой оказалась ничуть не меньшей.
— Сестра тебе наложницу присмотрела? — Навия обратила внимание на лежащую на столике в спальне поверх бумаг фотку симпатичной девчонки-индеанки, — Да, дикарка внешне явно в твоём вкусе, и если обучаемая и не стерва, то и я бы тоже посоветовала.
— И что бы я только делал без ваших с сестрой советов! — ухмыльнулся Айнат, — Малиналь я знаю ещё с мелкой шмакодявки. Знаю и её родню, а к концу школы, когда она и сама уже подросла и стала похожа на то, что ты видишь, думал и в эту сторону. Только закавыка в том, что слишком хороша Малиналь для наложницы. Ещё в младших классах так русский язык освоила, что из народной школы в семилетку её перевели, и она за год наверстала разницу в учебных программах, а теперь вот окончила её и улетела в Нетонис. Сестра её как раз и увезла туда, будет там в Корпус поступать и наверняка поступит, так что наложница у меня другая будет, а на Малиналь у нас теперь другие планы.
— Уж не собрался ли ты её в законные жёны взять? — сообразила гетера.
— Ну, в Нетонисе виднее будет. Надо же ещё её генетическую книжку изучить как следует, но если противопоказаний не обнаружится — почему бы и нет?
— Ты что, серьёзно? Она же красножопка! Ну, может и есть какая-то небольшая испанская примесь, но по фотке её не просматривается.
— Нашей примеси в ней нет, чистопородная гойкомитичка. Отец из куачичилов, мать из уастеков. Ну так и что с того?
— Так ведь дохляки же болезненные и алкашня!
— Навия, по стране за полвека столько уже эпидемий прокатилось, что дохляки повымирали, а уцелевшие и их дети с внуками к нашим болячкам уже устойчивы. Алкаши спились и опустились, и тоже мало кто из них оставил после себя потомство, да и всё оно было взято на карандаш, и никто не допускал сокрытия информации, из каких семеек эти генетические отбросы. Поэтому и у них с размножением были проблемы, а уж на работу нормальную устроиться — сама понимаешь. Так что не беспокойся за породу тех, которые работают у нас. Не все подходят для семилетки и Корпуса, а из подошедших туда не все подходят конкретно мне, и если первый барьер Малиналь преодолела успешно, то второй ещё не предрешён и определится только с заполнением её генетической книжки. Тут — да, некоторый риск есть. Но предварительно противопоказаний не выявили, а достоинства у девчонки весомые. Способности, а не то, о чём ты подумала в меру своей испорченности, — гетера рассмеялась, — Я двоюродному дяде завидовал, у которого отец из боковой ветви нашего семейства, брат моего деда, а мать из зарейнских германок, прадед вывез оттуда незадолго до Тевтобургского леса, так двоюродный дядя в Корпусе от многих состязаний был освобождён. Смысла не было, при его-то частичной невесомости.
