Не то, чтобы прежняя структура египетской жреческой коллегии исчезла без единого следа, но много ли ты сделаешь тайком от назначенного римлянами греческого начальства чего-то, не предназначенного для их глаз и ушей? Даже если храмовый грек и благоволит своим жрецам-египтянам, он подчинён светской власти нома и подотчётен ей всецело, и разве хочется ему лишиться хлебного места с не пыльной службой? Поэтому далеко не всё позволит и такой благожелательный начальник, а если назначат самодура и тирана — ну, съесть-то чего-нибудь не то или выпить такому недолго, если он совсем уж невыносим, но намного ли лучшего назначат ему на смену? И так в каждом египетском культе. Не те уже возможности у египетского жречества, далеко не прежние доримские.
Как в насмешку ведь получается. Здесь, в диком нубийском Куше, положение египетских храмов и их жрецов вольнее, чем в своей же собственной стране. Но тоже не то, которое было в старые добрые времена. Когда-то и цари со знатью были потомками выходцев из Египта, и самих этих царей возводили на трон и свергали с него жрецы из храмов Напаты, прежней столицы Куша. Этому положил конец царёк Ик-Амон, казнив неугодных жрецов и лишив египетские храмы влияния на престолонаследие. Теперь у кушитов не только свои цари и знать из местных нубийских родов, но и свои боги, свои храмы и своё жречество, подражающее египетскому во многом, вплоть до мелочей, но и задирающее нос перед своими египетскими учителями и не очень-то считающееся с ними. Не то, чтобы совсем уж не уважали, но — уже далеко не так, как прежде.
Тем не менее, кое-какое влияние в Мероэ у египетских жрецов остаётся. Хоть и не главные они уже в стране, но и не прижаты так, как в самом Египте. Влияние-то ведь у них только на верхушку, а не на массовку рядовых кушитов, чтущих своих местных богов и не мумифицирующих своих покойников. Поднять народные массы на восстание против царя и знати египетские жрецы в Куше и в лучшие для себя времена не могли, а раз они не опасны для светской власти, нет и такой необходимости зажимать их в Куше, как в самом Египте у римских властей. Наоборот, пускай живут вольготнее, чем в своей собственной стране и помнят, кому этим обязаны. Случись очередная война с римлянами, кто бы её ни начал, влияние египетских жрецов на население Верхнего Египта пригодится царям Куша. Да и снадобья ведь со счёта не сбросишь. Кушитские жрецы табак и коку могут получить только от своих египетских коллег, а подсесть на них они успели и лишаться поступлений едва ли захотят. Не от хорошей жизни жрец Анубиса просит проработать вопрос поставки этих снадобий напрямую в Куш. Понимают здешние египтяне, что атлантам их нетрудно и самим кушитскому жречеству продавать, лишив их и этого рычага влияния. Но деваться им некуда — слишком накладны стали при римлянах перевозки между номами утаиваемых от налогов ценных грузов через весь Египет. Нужное здесь — проще и дешевле здесь же и приобрести, да ещё и Верхний Египет отсюда снабдить, так что дружить надо египтянам с атлантами, как дружили и дружат их коллеги в Нижнем Египте с тартессийцами.
А турдетанам же и самим проще с известными и привычными египтянами дело иметь. Ну, спекульнут немного табаком и кокой при перепродаже кушитам — разве беда? В любой момент можно будет прикрыть эту лавочку, и они об этом прекрасно знают, и не в их это интересах. Мечтают вновь подчинить кушитскую верхушку своему влиянию, как и во времена Напаты? Конечно мечтают. Кто бы на их месте об этом не мечтал? Мечтают об ещё большем влиянии, а в идеале и об отвоевании Египта у римлян с помощью Куша? Само собой разумеется. Ну так и пускай себе помечтают, мечтать-то ведь разве вредно? А пока — пусть обеспечат свою платежеспособность за увеличенные поставки табака и коки. А заодно и прореживанию банту в саванне поспособствуют. С севера их берберы теснят, с запада Керна прореживает, с юга пигмеоиды рубежи свои держат, с юго-востока их давят готтентоты, а если теперь ещё и кушиты с прочими нилотами кольцо замкнут, экспансия черномазых банту захлебнётся окончательно. Намного ли лучше их не менее черномазые нилоты, со временем будет видно, но пока-что от них вреда намного меньше.
За сотрудничество в столь добром и полезном деле разве жалко дать египтянам подзаработать? Так наверху и рассудили. Пусть в людоловстве и работорговле мараются кушиты, а в загублении рабов на рудниках — египтяне, пусть получают свою долю золота, да побольше, всё равно растранжирят и на коку с табаком, обогащая Компанию турдетан, и на подкуп кушитских коллег и знати, и на подрывную работу в Верхнем Египте, на всё это золота понадобится много, а значит, и бизнес этот надолго. Не на одно поколение уж точно. Бабы у банту рожать, конечно, горазды, но рабы на примитивных рудниках дохнут быстрее и нуждаются в замене. Придётся кушитам и дальние походы в саванну осваивать для отлова всё новых и новых рабов, поскольку родственных нилотов ловить и совестнее, и опаснее. Те — лучники не худшие и партизанщину в лесах и редколесьях устроят сходу. А вот подрядить их на участие в ловле банту — это запросто. Дикари — они в людоловов и работорговцев легко переквалифицируются.
Заодно и прочую живность будут ловить. Кушиты издавна этим промышляли, поставляя в Египет истреблённых или ставших редкими в нём самом животных. Теперь, когда великое множество африканской живности требуется для римских Игр на аренах амфитеатров, к этому бизнесу подключились и кушитские египтяне. Нет худа без добра. Тяжко египетским жрецам под римской властью в самом Египте, зато вне его заработать можно на её потребностях в африканских животных. Не упускают при этом удобного для себя случая и турдетаны. Из местных зебр Греви, например, кушитами наловленных для продажи в римский Египет, с помощью египтян смирные отбираются для генетического разнообразия табунов на Капщине. Истребят ведь их здесь или повыловят всех для Рима, так что надо отбирать, пока есть ещё из кого. Кушиты, дурни, нормальных лошадей имея, считают, что зебры одомашненные им не нужны, и этим сами себе будущую экспансию на юг перечёркивают. На ком их конница ездить будет там, где мух зловредный водится? На лихих ишаках, что ли? Прав жрец Анубиса — дикари, хоть и мнят себя цивилизованными.
Слонов кушиты римлянам не поставляют. Сами боевых слонов имеют, хоть и в небольшом количестве, и римлян в Египте усиливать ими не хотят. Обзавелись ими, когда ловили для Птолемеев, а их ведь и для транспортировки хотя бы уж предварительно надо дрессировать, и хотя этим занимались в основном сами птолемеевские звероловы, кушиты помогали им и в этом, заодно и учась этому искусству у них. И нет больше ни Птолемеев, ни египетских боевых слонов, а кушитские — были, есть и будут. Но и без слонов найдётся кого ловить для сбыта египетским римлянам. Львы и на севере Африки ещё водятся, а вот леопарды кончились, как и в Передней Азии, и теперь нубийских римляне рвут с руками. Павианов — анубисов и гамадрилов — и фараоновский Египет покупал у кушитов охотно, и птолемеевский, и римляне берут всех и просят ещё. Даже носорогов кушиты ловить для продажи римлянам наловчились, и хотя их не так много, да и дело это опасное, ну так за каждого ведь и платят щедро, и пока не повыбита местная живность в саванне, кушитам и египтянам всегда найдётся на чём заработать.
А золото — что золото? Его и по ту сторону Атлантики полно, и в Мексике, и на южном материке, и в странах вокруг Лужи приисков хватает, и есть кому добывать его, и есть кому тратить в обмен на привозимые турдетанскими купцами товары. Четверть века назад Траян завоевал Дакию, так и сокровища Децебала заполучил, одного только золота, говорят, сто шестьдесят пять тонн, и прииски золотые дакийские едва початые и далёкие ещё от полной выработки. Ну так и куда оно всё пошло? Понятно, что не всё на ветер, как это водилось за Калигулой и Нероном, но немало и на ветер. Одни лишь Игры в честь той победы более сотни дней продолжались, а десять тысяч гладиаторов и одиннадцать тысяч зверей стоили немало. А раздачи римским гегемонам, которым сколько ни дай — всё как в амфору с отбитым донышком? Капские буйволы, гну, медвежьи павианы и мандрилы не столь уж и малую часть дакийского золота перенаправили в турдетанские закрома, а ведь ещё же и десяток мадагаскарских эпиорнисов, и пять здоровенных лигров, выданных за особую и страшно редкую породу гигантского заокеанского льва — их эксклюзивность и цену им обеспечила эксклюзивную. А ведь в немалые суммы обошлись и угощения для римской черни во время этих Игр с деликатесами из тех, которыми толстосумы на своих пирах лакомятся, изрядная часть которых тоже турдетанами поставлена по устоявшимся ценам на подобную роскошь. Больше золота — не у добывающих его, а у зарабатывающих.
И так — практически везде, и Куш тоже исключения не составляет. Добытое там золото всегда большей частью уходило в Египет. Либо вообще задарма в виде дани, когда фараоны завоёвывали Нубию, либо путём торгового обмена, когда Нубия освобождалась от их власти и бывала независима, либо путём пожертвований египетскому жречеству за услуги религиозного характера, то бишь идиологический вынос мозгов — более развитая цивилизация всегда найдёт способ обобрать дикарей. Но правителей Куша, как пришлых египетских, так и собственных местных, это не особо напрягало — они-то сами получали это золото в виде налогов с имеющих золотые прииски подвластных общин. Вот кого уж точно эта золотодобыча никогда не обогащала, кому бы ни шёл добытый на их рудниках металл в конечном итоге. Проклятием было владение месторождениями, а не благом для населения, поскольку кто не имел их, тот и не надрывался в принудительном порядке на золотодобыче. Времена прямой египетской власти над страной или условно собственной, но египетского происхождения, для таких общин бывали даже лучше. Египтян, чужих или условно своих, не устраивала низкая производительность работ, выполняемых дикарями, и они организовывали свою разработку рудников с загоном в шахты рабов и осуждённых преступников. Не попал в таковые — радуйся, поскольку повинности тогда будут такими же, как и у других общин — налоги зерном, скотом, да экзотическими для Египта дикими зверями из окрестной саванны. Это — привычно, так всегда было, а в чью пользу — какая налогоплательщику разница? Заплати налог и спи спокойно.
Во времена Древнего царства на завоевание Нубии египетские фараоны как-то не сподвиглись, ограничиваясь отражением набегов и собственными походами за добычей и пленниками. Снофру, основатель Четвёртой династии, таким походом прославился. В то время в Нубии и государственности единой не было, хотя местечковыми царьками вроде египетских номархов мелкие вожди, конечно, заделались. Как и тот же ранний Египет до его объединения в одно государство фараонами. Да собственно, и народ-то ведь исходно был один. Нижний Египет, то бишь Дельта — её выходцы из Передней Азии заселяли, но Верхний, из которого и вышли объединители страны, ещё составлял с тогдашней Нубией единую этнокультурную общность. Хозяйственный уклад только разный. Ниже первого из нильских порогов долина Нила широкая с широкой поймой, и климат позволял ячмень выращивать, а выше — узкая долина и летний сезон дождей, нормальному вызреванию ни ячменя, ни пшеницы не способствующий, отчего выращивать в нубийской части долины Нила приходилось не их, а сорго, и было его намного меньше. В остальном же разницы особой не было. Точно так же работали на полях и пасли скот, точно так же защищались насыпными дамбами от чрезмерных нильских разливов и точно так же плавали по Нилу на папирусных лодках, ловя рыбу, отпугивая крокодилов и не упуская случая загарпунить бегемота. Один и тот же народ, один и тот же образ жизни. Египет объединился в Раннее и Древнее царство, Куш остался конгломератом государств вождей-номархов.
Первые настоящие завоевания начались при египетском Среднем царстве, и это вынудило к объединению уже нубийцев. Накопилась постепенно и этническая разница. К северу от порогов исходные бушменоиды всё больше смешивались с соседями-берберами и светлели, а соседями нубийских оказались негроиды-нилоты, привнёсшие почернение. После падения Среднего царства и его завоевания гиксосами Нубия отложилась, правящая верхушка египетского происхождения тоже начала чернеть, но не так быстро, как народ, а при Новом царстве на пике его могущества страна была снова завоёвана фараонами. Тогда же и храмы египетские со жрецами были насаждены, и знать местная снова с египетской родниться предпочитала. А подвластные ей и фараонам массы так и продолжали чернеть, и только со времён Нового царства в Египте появились приведённые из Нубии настоящие негры-нилоты. А потом пришло в упадок уже и Новое царство, Нубия снова освободилась от египетской власти, но в стране остались храмы и жрецы, а у нубийско-египетской знати — египетские великодержавные амбиции. В какой-то момент даже удачные, поскольку при поддержке жрецов Нубии удалось даже сам Египет завоевать, навязав ему свою Двадцать Пятую династию, после краха которой и её египетские сторонники тоже ушли в Нубию.
Весь период Напаты сохранялось это египетское засилье и господство религии египтян, и только с переносом столицы Куша в Мероэ его власть стала снова срастаться со своим народом. Этнокультурно, по крайней мере, поскольку отказываться от привычек к египетской роскоши и соответствующей жадности в сборе налогов родная власть уж всяко не собиралась. Но власть для любой деспотичной обезьяны важнее богатства, и борясь за неё с влиянием египетского жречества, мероитские цари пошли даже на снижение добычи золота в рудниках из-за ухудшения организации работ при их взятии под свой контроль. У обезьяны ведь доминантной в отношении ценного ресурса первая инстинктивная реакция — источником ресурса завладеть и безраздельно им распоряжаться, а эффективно это у неё выходит или нет — для неё дело десятое. Сама-то она не страдает от своей экономической неэффективности, страдают от неё другие, ну так она доминант или где? Каждому — своё.
Но теперь-то ситуёвина изменилась. Египетское жречество и в своей-то стране под греко-римской властью прежнего авторитета не имеет и лишь бессильно тоскует по временам былого могущества при выродившихся последних Рамсесах или хотя бы уж при поздних Птолемеях. Но прошлого — не вернуть, как бы об этом ни мечталось. Тем более нет у египетских жрецов прежнего влияния и в мероитском Куше. Своё жречество с тех пор завелось, служащее своим богам, выдвинувшимся теперь во главу пантеона кушитов. Не так учёны свои жрецы, как египетские, зато — свои и место своё знающие, поскольку никогда царей не ставили и не свергали и даже не помышляли о подобном могуществе. А раз сами не помышляют, то и другим тем более не позволят. Одна беда — не так учёны и не так рачительны в ведении хозяйства. Нет того опыта, который есть у египтян. Если им руководство разработкой золотых рудников поручить, то ничем оно не окажется лучшим царского. Зато египтяне теперь не опасны ни как представители греко-римского Египта, ни как самостоятельная сила внутри страны, для народных масс которой они как были, так и остались чужаками. На народ у них влияния нет, как и на набранное из него войско, на кушитскую знать — меньше, чем влияния своих жрецов, зато управленцы они хорошие, и если возьмутся за дело золотодобычи — толку будет наверняка больше. Почему бы и нет, если это принесёт больше золота в казну повелителей Мероэ?
