— Ну так а что такое римский Гребипет? Кусок Империи, одна из её провинций. Римские оккупационные легионы как основной костяк, да местные ауксиларии, греки как правило, но давно уже и вооружены по-римски, и организованы, и обучены. Это такие же римские провинциальные войска, как и в любой другой имперской провинции. Кушитам свои войска с римскими сравнивать я бы не советовал, дабы зря не расстраиваться.

— А птолемеевский, если с этой военной точки зрения рассуждать, тоже не был Египтом, а был местным продолжением Македонии?

— Именно. Армия македонского образца, исходно укомплектованная греками, а когда в неё начали набирать и самих гребиптян, то что от этого изменилось? Армия так и осталась македонской по вооружению, организации и выучке. Ну, если ряженых в расчёт не брать, которых жруны вооружали в смуту и для поздних Птолемеев.

— А что за смута?

— Да была там заваруха во времена наших отцов-основателей. При Рафии победа над Антиохом во многом случайно вышла, но Птолемей-то Очередной надулся павлином, а там как раз и гребипетские части поучаствовали, ну так и возомнили себя победителями и спасителями царства, а раз так, то подавай им теперь равные с греками права, обиделись на отказ, а жрунам как тут было упустить такой шанс? Сами при этом как бы в стороне, но заваруху устроили нехилую. В основном, конечно, феллахи распропагандированные, но и вот эти отряды ветеранов Рафии, македонские по сути дела, а для национального колорита жруны для самозваных фараонов вот этих ряженых подготовили.

— А что у них было с боевыми качествами?

— Как и у любого сброда. Были отдельные искусные бойцы, были фанатики едва ли трусливее спартанцев в их лучшие времена, но это единицы, а в целом — ну, лучше этой массовки феллахов, но с настоящей армией и рядом не валялись. В партизанщине только и были хороши, пока Птолемей Эпифан не занялся ими всерьёз. Как раз в Мемфисе короной фараонов короновался, да жрунов к себе приблизил, что им от этой смуты, собственно, и требовалось. Короче, руками дурачья натаскали себе каштанов из огня и спокойно потом всем этим дурачьём пожертвовали, как так и надо.

— Так нынешнюю-то армию Куша с кем всё-таки сравнивать?

— По организации и выучке я бы сравнил с Новым царством, а по вооружению — с теми ряжеными, поскольку на дворе всё-таки эпоха железа, а не бронзы. Железо, правда, у них говённое, зато его до хрена. Ну, относительно, конечно. Вооружены лучше Гребипта фараонов, организация и выучка послабже, но приближается. В целом, я бы сказал, где-то то на то и выходит.

— То есть, против армий греко-римского типа шансов никаких?

— В правильном линейном сражении — абсолютно никаких. Если, конечно, война со стороны противника пойдёт всерьёз, а не как игра в поддавки.

— Но похоже, что именно на это кушитская верхушка и рассчитывает, — заметил Эзул, — Судя по тому, как старательно сохраняется всё это подражание Египту и в религии, и в бытовых замашках кушитской знати. Да и с самими египетскими жрунами считаются гораздо больше, чем они реально того стоят. Не иначе, как сделали ставку на их влияние в Египте на феллахов и ауксилариев-египтян.

— Естественно. Мечтают, конечно, о повторе того давнего завоевания Гребипта во времена упадка Нового царства. Рассчитывают на недовольство жрунов и их тоску по старым добрым временам, на которые и намекают старательно у себя. Типа, ждите, и у вас так же сделаем, когда придём. А жруны сейчас не только на римские порядки и греческое начальство обижены, а ещё и персонально на Адриана. Два года назад, когда его фаворит Антиной утоп в Ниле, он заставил жрунов обожествить его, отгрохал ему храм и основал город Антинополь, а его гражданам дал право законных браков с гребиптянами. И теперь у них через такие браки лазейка появилась в греки пролезть, а это же и боги греческие, и весь жизненный уклад, и на гребипетских жрунов им теперь плевать и чихать. Прецедент создан, и что, если римляне повадятся расширять эту практику? Так что кушитов, если те решатся на вторжение, гребипетские жруны встретят с распростёртыми объятиями, и всё их влияние на народ будет к их услугам.

— Сильно ли это поможет против римских легионов? — хмыкнул Карсак.

— Так это ведь смотря сколько их останется в провинции. Когда Траян захватил у парфян Месопотамию — ну, Империя и так-то хрен удержала бы её из-за своей хреновой логистики, но там же ещё иудеи забузили на Кипре и в Киренаике, нехилую резню грекам устроили, а в Александрии ещё и Мемфису угрожали. Траян помер, Адриан власть твёрдо ещё не держит, а тут — такое! Пришлось мириться с Парфией и Месопотамию возвращать взад, чтобы высвободить войска для подавления этой бузы. А теперь этот храм Юпитера Капитолийского в Иерусалиме взбунтовал уже и саму Иудею, и войска нужны там, так что не исключена переброска легионов и из Гребипта. А тогда могут уже и попробовать.

— Не думаю, чтобы римляне настолько Египет оголили.

— Я тоже сильно сомневаюсь. Но жруны — идиологи, выдающие своим ротозеям желаемое за действительное, пока сами в свой бред не уверуют. Интриговать они умеют, а просчитать все стороны расклада — не тот у них тип мышления. У них фанатичный пафос в чести, толкающий толпу простофиль на самопожертвование, а не трезвый расчёт сил и реальных возможностей. Мало того, что потомственные идиологи, так многие ведь ещё и плоды инцеста в нескольких поколениях, не говоря уже о более отдалённых родственных браках, которые, сам понимаешь, тоже не на пользу породе.

— Они что, сами не понимают, что вредят этим себе?

— По идее, за века должны были заметить, а так — хрен их знает. В Древнем-то царстве особо не злоупотребляли, наследники фараонов только повадились жениться на сводных сёстрах, неполнородных, в Среднем начали и на полнородных, а окончательно пошли вразнос уже в Новом, когда и вельможи их примеру последовали — тоже многие потомки фараонов прежних династий, тут и стремление родовитость свою поддержать, и традиция, и экономика — наследство делить жаба давит. Ну а начальству, сам понимаешь, и подчинённые подражают. И у жрунов такая же хрень. Непотизм у них цветёт и пахнет, десяток поколений предков-жрунов — не такая уж и редкость, а вакансии-то ограничены, и чем родовитее дитятко, тем больше у него блата, чтобы по отцовским стопам не пыльную службу получить. Как тут не позаботиться об укреплении профессиональной родовитости будущих наследников? Может, и понимали, что породе не на пользу, но трудоустройство и карьеру считали важнее.

— А к этому добавь ещё и их хвалёную медицину, — дополнил Эзул, — Откачают задохлика, а тот вырастет, женится и таких же задохликов наплодит. Если не ещё худших, поскольку женится-то на ком? На такой же потомственно ущербной. Тут и без инцестов вырождение гарантировано, а с ними — и подавно. Феллахов от вырождения только то и спасает, что им эта медицина недоступна. А элита — вырождается. Дохнут только те, кого уже и эта медицина спасти не в состоянии, а кого выхаживает, те плодят таких же. У нас ведь как? Если болен или бестолков для военной службы, в которой нет и не может быть послаблений для ущербных, значит, болен или бестолков и для гражданской карьеры, и поэтому у нас качество породы важнее родовитости. Имущество предков наследуешь, что тебе положено, но для карьеры — изволь соответствовать сам, иначе не поможет никакой блат. Поэтому мы ни родственных браков не одобряем, ни медициной не злоупотребляем. Если ущербный — лучше сдохни мелким, а не мучайся сам и не напрягай окружающих.

— В точку! — подтвердил Нирул, — Поэтому и плюём на всё кроме породы. Хотя иногда и некоторые неудобства из-за этого потерпеть приходится. Мой выбор мой отец в конечном-то итоге одобрил, поскольку в плане породы крыть было нечем, но с неохотой.

— А что ему не так? С твоей-то Метоной на что жаловаться? — удивился Эзул.

— Ну, его резоны были справедливы. Представляешь, каково мне было в Остии по семейной традиции служить, когда супружница — дакийка? С мечом, конечно, она за римлянами не гонялась, а была сама любезность, когда требовалось по протоколу, но дома я регулярно выслушивал, что она сделала бы с ними, будь её воля, потом объяснял детям, почему я запрещаю им повторять её слова при их местных римских знакомых. И в осадок выпадали, когда она, успокоившись, и сама их предостерегала, — все трое рассмеялись.

— Ну да, полмиллиона даков уведены в плен, — понимающе кивнул Карсак.

— Эта цифирь сильно преувеличена, да и не все на арену угодили или в рабство. Многих просто переселили вместе с семьями в другие провинции, чтобы они полностью ассимилировались, как и мы инородцев среди своих распыляем, Траян в Сирию перевёл набранных из их числа ауксилариев, а в Дакии поселили ветеранов и тех же сирийцев. Но как народ — да, были даки, да только сплыли, и больше такого народа нет, если совсем уж медвежьих углов не считать. Но Метона что-то сама шмакодявкой ещё запомнила, что-то у нас уже соплеменники постарше рассказали, да и изучали же и в школе, и в Корпусе.

— А ты до кучи ещё и в наложницы халдейку месопотамскую выбрал, — хохотнул Эзул, — И тоже из тех, которых римляне повязали и распродавали всем желающим. Римлян наверняка ведь тоже люто ненавидит?

— Нанинута — эламитка, — поправил его Нирул, — Но в остальном — так и есть. Ну так зато на почве общей ненависти к Риму крепче сдружились. Дети и на Цейлоне норовят поиграть в войну с Римом и непременно на боевых слонах. Слонёнок там у нас ручной, так они корзину в виде боевой башни на спину ему из прутьев сплели и водрузили на неё деревянный пулемёт, — все снова рассмеялись.

— У кушитов ведь тоже есть боевые слоны? — вспомнил Карсак.

— Мало и хреновой выучки. Против конницы хороши, поскольку римляне своих боевых слонов больше не держат и конницу ими не обкатывают, ну шуганут ещё местную лёгкую пехоту, если она и сама под влиянием жрунов на их сторону не перейдёт, а против серьёзных войск — только полевой наблюдательный пункт. Я же с их вояками контачу, так они вменяемее идиологов и понимают, что не тягаться их здешнему черномазому войску с римскими легионами. Перебежчики из послуживших в ауксилариях гребиптян у них уже есть, но мизер. Знают о нашем оружии в Индии и тоже просят наши мечи, стальные луки и кольчуги. Возьми на заметку — если начальство даст добро, заказ твоему отцу поступит.

— На всю их армию?

— Нет, это — вряд ли. Ты сам на месте нашего командования стал бы выращивать из черномазых сравнимого с Римом боевого хомяка? Нам же не нужно, чтобы они берега утеряли и в натуре способными тягаться с Империей себя возомнили. Да и купилок у них нет на наше оружие для всей их армии. Элитные войска им вооружим, и хватит с них. По крайней мере — пока, а там виднее уже будет по текущим раскладам. Ну, когда мы сами до соответствующего уровня дорастём и будем в курсе всего. А пока нам надо, чтобы они не с римлянами хренами мерялись, не с аксумитами, даже не с нилотами, а полезным делом занялись — зачисткой саванны от банту. Стимул — ловля рабов на золотые рудники. С этим вполне способно справиться и их нынешнее войско, если их командование и царёк ощутят в этом потребность, а наша с вами задача — создать им такую потребность и усилить её до состояния, когда без её утоления не кушается и не спится. Моя — вояк перевооружением на наше оружие соблазнить и этим потребность в купилках на него создать, а ваша — связь отлова банту с наращиванием купилок организовать и сделать самоочевидной.

— А заодно и альтернативный Египту рынок сбыта для табака и коки на светлое будущее, — сообразил Эзул, — Египетская-то религия рано или поздно один хрен накроется звиздой, так пока кушиты ей ещё подражают, через религию привычка к этим снадобьям может и в светские бытовые обычаи войти, и тогда смена религии ей уже не страшна.

— А разве кушитское завоевание Египта не спасло бы египетскую религию от её краха под натиском культа Распятого? — поинтересовался Карсак, — Ну, не сейчас, а когда Империя один хрен разваливаться будет?

— Да разве в Империи дело? Предпосылки краха египетской религии заложены в ней самой. Пока страна была изолирована и контачила только с дикарями, живущими ещё хуже египетских трудящихся масс, это не сказывалось, а только укрепляло социум. Даже если ты и недоволен чем-то, то куда ты сбежишь? Только в Египте тебя мумифицируют и погребут так, чтобы обеспечить твоей душе нормальную загробную жизнь. А теперь они видят культурные и благополучные народы, живущие лучше их и уверенные в загробной жизни без дорогостоящей мумификации и не менее дорогостоящих хороших отношений со жрунами. У простого феллаха какие достатки? Египетская религия обременительна для него и давно его тяготит. Только традиция его держит, да веротерпимость греко-римской элиты, да невозможность переписаться в греки. Зря, что ли, жруны на этот Антинополь так окрысились? Опасный прецедент! Ну так и любую религию, обещающую загробную жизнь без мумификации, феллахи примут с удовольствием. А разве мало таких пророков на семитском Востоке? Не Распятый, так новый какой-нибудь — какая разница?

— А кушиты не оградят Египет от них?

— Им-то это нахрена? — хмыкнул Нирул, — У них же это не народный обычай, а просто элитные понты. Сейчас, пока надеются на помощь жрунов в завоевании Гребипта, понты на подражание его традициям направлены. Но если завоюют и прочно укрепятся в нём, так своих богов насадят, которые как от черномазых мумификации не требуют, так и от гребиптян требовать не будут. И тогда какие возражения у феллахов? А если феллахи лояльны, нахрена нужны гребипетские жруны? Изменятся приоритеты, а с ними и понты. А если с завоеванием облом выйдет, тем более потребность в этих гребипетских жрунах отпадёт. И тогда хрен ли им подражать, этим деградантам и вырожденцам?

166 год нашей эры, Рим, Целиев холм, база преторианских фрументариев.

— Плохо дело, ребята, — сообщил гонец, вернувшийся с севера и освободившийся после доклада начальству, — Варвары уже перешли через Альпы, и их передовые разъезды были замечены у Аквилеи. Так это когда я был ещё там, а сейчас — вполне возможно, что город уже сидит в осаде.

— Да полно тебе, Марк, страсти-то панические нагнетать! — хмыкнул один из его сослуживцев, — Город большой, стены крепкие, до подхода наших войск он продержится, если тамошние местные войска ещё раньше дикарей не отбросят. Ведь хватает же войск!

— Их и у лимеса в Паннонии казалось, что хватает, Луций, а что толку? Дикари прорвали его. Войск, казалось, достаточно и возле альпийских перевалов, но маркоманы с квадами преодолели и их. Германцы в Италии, Луций — впервые со времён Мария!