— Неплохо устроились наши друзья и союзнички за нашими спинами! — съязвил Марк, — Говорят, и в Бетику лихо вступали в ту смуту при Адриане, и в Мавританию! Так, глядишь, и оттяпают их при случае!
— Да не нужно им это, — возразил Квинт, — Говорили мы и об этом с тамошними коллегами. Живут не роскошно, но очень благополучно. Хозяйство развивают, тяжёлый ручной труд механизируют, так что не очень-то и нужны им рабы. Деньги зарабатывают на торговле, даже старинные царские регалии выкупили — заметь, безо всякой войны. Да, армию тренируют, чтобы умела воевать, но надолго людей от их хозяйства не отрывают.
— Уж не завидуешь ли ты им?
— Ну, кое в чём — да, завидую, если честно. Мы-то с вами до самого конца срока службы семьями обзавестись не можем, а у них армия ополченческая, как это было и у нас до реформы Мария. Служат по очереди недолго и недалеко от дома, семьями обзаводятся и хозяйство не запускают. В остальном — в преторианских фрументариях мне служится и живётся получше, чем любому их обычному солдату, но сколько нас таких, если считать и всю преторианскую гвардию? Полтора легиона, если по армейским штатам? А армейских легионов у нас три десятка, и у них жизнь — не такая, как у нас с вами. И служить им ещё дольше до права на отставку и обзаведение семьёй. И в этом тартессийцам, я подозреваю, позавидовали бы многие наши солдаты на Рейне и Дунае.
— Квинт! — одёрнул его Публий, — Будем считать, что ты этого не говорил, а мы не слыхали, но впредь следи за своим языком!
— Да спьяну это, Публий, спьяну, — вступилась за сослуживца вся компания, — У Децима вино забористое, наш человек, а с перепою-то чего только не ляпнешь?
— Верно, перебрал я маленько, — ухмыльнулся Квинт, — Так-то я горд и счастлив служить в преторианских фрументариях наших цезарей Марка Аврелия и Луция Вера, да пошлют им боги долгие годы жизни и побольше удачи в управлении Империей на благо всем нам. Но теперь, когда я вижу эти толпы нашей бездельной черни, не желающей ни в легионах служить, ни работать, но растущей в числе и требующей всё больше хлеба, денег и зрелищ, мне начинает делаться не по себе. Да, Империя сильна и богата, и я очень хотел бы, чтобы так продолжалось вечно. И пусть бы всегда нами управляли такие императоры, как Марк Аврелий, хоть он и философ. Ведь неплохо живём же! Маркоманы с квадами — отбросим и этих германцев, и любых других. Впервой, что ли? Но ребята, счастье ведь не бывает в жизни вечным! К чему мы идём, и что ждёт наших внуков с правнуками?
— Так, Квинту больше не наливать! — распорядился опцион, — Тут до отставки-то дожить, и то задача, а ты, Квинт, до неё не дожил, землю не получил, жену не завёл, детей ей не настрогал, а уже о внуках с правнуками беспокоишься. Тебя там никто в Тартессе не покусал? Собака там какая-нибудь или зловредная муха? — компания рассмеялась.
— Не знаю, Публий, может и покусал кто-то. Но вот ты сам-то что сейчас сказал? По сути — что живём мы с вами одним днём и дальше отставки ни о чём не думаем. А они — думают и заботятся о далёком будущем. Их нынешняя жизнь подготовлена их предками, а они готовят ещё лучшую для своих потомков. И знаешь, что мне у них показалось? Хоть они и варвары, но дикарями они считают не только германцев с маврами и сарматами, но и нас, и порази меня Юпитер молнией, если мы этого не заслуживаем.
— Довольно, Квинт! И даже не потому, что твои разговоры можно раздуть при желании и в изменнические. Мы все под мухой, и мало ли, что ты мог не так выговорить, а я — не так расслышать? Это и с трезвыми бывает, а мы пьяны. Самое паскудное — не это, а то, что ты прав, и от этого тошно вдвойне!
197 год нашей эры, побережье севера Чили.
— Хвала богам, после проклятой Остии я тут просто душу отвёл! — ухмыльнулся Ремд Максимов, недавно прибывший центурион, — Полетал, побомбил и пострелял вволю!
— А я-то думаю, чего ты сам попросился в такую дыру, когда тебе предлагали на выбор Горгады, Канары или Керну, — хмыкнул Александр Валодов, его коллега, — В такие места не всякому ещё дальнейшую службу предложат, и многие завидовали бы тебе. А ты, значит, повоевать захотел?
— Ну, ты же сам представляешь, каковы эти грёбаные римляне? А мне пришлось наблюдать их в ихней естественной среде обитания, да ещё и дела с ними иметь. Если бы мы с ними воевали, я бы с превеликим удовольствием их прореживанием занялся, но раз их нельзя, то хотя бы уж этих андских красножопых вместо них.
— И жена не ворчит из-за этой Атакамы?
— Да она у меня и сама душу отводит, и ей хорошо где угодно, лишь бы только вне Лужи. Атакама, так Атакама, главное — ни за языком следить не надо, ни с обезьянами грёбаными любезничать, ни нормальные цивилизованные привычки скрывать. А заодно и пострелять при случае тоже не откажется. Это ты, говорят, настрелялся? Где ты заваруху на Тайване найти умудрился?
— Ну, не на самом Тайване, а в Миньюэ на материке, царёк тамошний помощи у нас попросил, вот наш Первый Тайванский и заступился за безвинно обиженного соседа.
— Бузотёры, что ли, китайские? Так вроде бы, Жёлтые повязки намного севернее хулиганили, да и подавили их давно.
— Отдельные очаги ещё бузят, но уже не в них дело. Покуда подавляли их самый основной очаг, вояки силу почуяли. После смерти Хань-Лин-Ди вырезали его придворных евнухов, но реальную власть при его старшем сыне Хань-Шао-Ди захватил Дун-Чжо, один из тех вояк, против него выступили другие, и наступил бардак. По ходу дела тот Дун-Чжо сверг Хань-Шао-Ди и усадил вместо него на трон его младшего брата Хань-Сян-Ди, потом его самого помножили на ноль, но новый узурпатор Ван-Юнь оказался ничем не лучше, и прочие вояки забузили против него. Формально власть Хань-Сян-Ди никто не оспаривает и Сыном Неба себя не объявляет, но реально все на него забили хрен, и нынешний якобы ханьский Китай — конгломерат из примерно полутора десятков вечно грызущихся Китаев разнокалиберной и переменной во времени величины, скажем так.
— И кто-то решил за счёт Миньюэ владения округлить?
— Ага, западный сосед расшириться захотел, где сопротивление послабже ждал, а заодно и выход к морю заполучить. По территории-то он сам не крупнее был, но это же Китай! Представляешь же плотность населения и численность войск? Первый его натиск на перевалах вьеты отбили и сами, за что им честь и хвала, но дальше-то, сам понимаешь, их бы там шапками закидали на хрен. Без наших солдат, а главное — пулемётов, кисло их положение выглядело. Поэтому легион туда перебросили, и как раз вовремя — китайцы к перевалам уже вторично двинулись силами покрупнее — ага, у кого есть лишняя лента? — оба центуриона рассмеялись, — В общем, прореживать их пришлось на перевалах серьёзно и основательно. Если бы в этот момент северный и южный соседи полезли, кисло уже и нам пришлось бы, особенно южный, но ему и недосуг с его-то длинной границей, и наш флот помаячил и у границы, и у Фаньюя, а наша тамошняя фактория намекнула, что там с нетерпением ждут повода порезвиться у побережья, пообстреливать прибрежные города и высадить в них десанты для сбора всего, что плохо лежит. Приказа только нет, но если он поступит, флотским его дважды повторять не понадобится.
— А сверху ещё и авиация помаячила?
— Не без того, конечно. О нашей Филиппинской операции против пиратов давно в Фаньюе наслышаны, в том числе и о бомбёжках их баз, так что намёк поняли. Но самый юмор в том, что южане не рыпнулись, а рыпнулись северяне, которые по территории в два раза меньше Миньюэ. Народу, конечно, один хрен в разы больше, так что пришлось и три драгунских алы срочно туда перебрасывать, и мореманам десантироваться, и флоту мозги их побережью вправить, и авиации внутренние районы и столицу уму-разуму поучить. А то в натуре охренели, на филиппинских ошибках учиться не хотят. Теперь-то они надолго учёные. А самое-то ценное что? Это же не имперцы, а мятежные сепаратисты, так что и у императора к нам претензий никаких. Его не спросили, он не дозволял, тем более приказа своего не отдавал. Они его, типа, через хрен бросили, а мы их, типа, за это наказали. Всем всё понятно, но дипломатические приличия соблюдены. Полную независимость Миньюэ ещё его отец официально признал, а оба сына подтвердили, так что династия Хань вьетов своими подданными не считает, и ейным правопреемникам придётся это проглотить.
— Если они ещё будут, — заметил Ремд, — Наверху у нас дискутируют, позволить ли Китаю в новую империю объединиться или так и законсервировать его в виде эдакого лоскутного одеяла. Помнится, в ТОЙ истории в единой Хань почти шестьдесят миллионов населения насчитывалось, и это близко к данным нашей разведки, а к концу Троецарствия лет через восемьдесят — то ли пятнадцать миллионов, то ли семнадцать. Ну так это в самый раз, куда их больше-то плодить? Если стабилизируются границы, и все их признают, то и сами же без тесноты лучше будут жить, чем при Хань, когда стояли, считай, аж на головах друг у друга. Меньше народу — больше кислороду.
— Я бы однозначно так и сделал. Чего тут дискутировать? Какие доводы против?
— Да собственно, только из-за затруднения торговли с внутренними районами на время раздрая и меряния хренами. Если устаканится раздробленное состояние, и царьков устроит быть просто независимыми ванами, а не метить в новые Сыны Неба, то наладится и это, но если они так и продолжат на великодержавие каждый во главе с собой любимым замахиваться — о торговле вне морских портов придётся забыть.
— А чем там с ними торговать-то? Шелководство у нас давно уж своё, и тутовое, и дубовое. Ишаков больших тоже давно сами разводим, и мулы уже не особо-то и нужны, страусов гобийских вывезли больше, чем достаточно. Носорогов? Ну, я понимаю, что их слишком до хрена не бывает, но тоже ведь в Америке уже не одна сотня и не две, а вместе с вьетскими в Миньюэ и тайваньскими, которых ещё не отправили, и все пять сотен есть. Я сомневаюсь, чтобы в Гоби на воле их больше осталось. Скорее всего, уже поменьше. А мелочёвку всякую, которая не государственная монополия, привезут на заказ при любом бардаке, просто дороже будет стоить. Ну так а до хрена ли её нужно?
— Мои отец и дед тоже так считают, но не всех ещё убедили. Тут ведь как? Сама по себе торговля в Китае для наших уже не столь важна, но это же и для разведки хорошее прикрытие, и если затруднена торговля, то затруднена и связанная с ней разведка. А чисто по торговле — шёлковая монополия тревожит. Китайцы, конечно, один хрен её прогребут, но в ТОЙ истории это случилось через три с половиной столетия, при Юстиниане, а если бардак ихний затянуть, то может и намного раньше случиться. Наши сами-то когда червя и белую шелковицу скоммуниздили? Даже в ещё меньший бардак, чем этот назревающий. Вот и просчитывают теперь наши верхи все плюсы и минусы, и пока-что ещё не для всех минусов способы их нейтрализации придумали и просчитали. А чём дольше Китай будет сохранять свою монополию на шелководство, тем дольше и наш шёлк будет продаваться в Луже по таким же ценам, как и китайские аналоги.
— Понял. И опять же, тщательная разведка нужна, чтобы все факторы знать и все их правильно учитывать. Но тут ведь смотри, какая хрень выходит. Покуда в Китае бардак продолжается, натиск на Миньюэ ещё более-менее сносный, хоть мы тогда и упарились, а если новая единая империя с новой династией решит, что этот прыщ на жопе ей в хрен не упёрся? Это же Китай! Представляешь, какие толпы ихних вояк тогда попрут?
— Да представляю, конечно. И бомбить тогда хорошенько для вразумления уже императорскую столицу придётся, а это и лететь дальше, и бомб нести больше, и налётов понадобится много, пока приказ об отмене вторжения вояки не получат и выполнять его не начнут. Всё это понятно и наверху обсуждается.
— Так ещё же и с ответкой сложнее. Этого западного соседа мы, когда получили подкрепление, всего почти прочесали, китайцам дали просраться, а вьетов всех, кто уйти с нами в Миньюэ захотел, собрали и увели. Вместе со спаленной дотла столицей хороший урок на будущее преподали тамошнему вану или как его там дразнить положено. А если всю империю хорошим манерам учить придётся? Её ведь всю хрен прочешешь и десятью легионами, которых у нас там ещё и нет.
— И это всё тоже понятно. Думаю, что убедят там сомневающихся в том, что два десятка маленьких и самостийных Китаев для наших интересов предпочтительнее одного большого и всего из себя великодержавного. Дайте боги, во всяком случае, поскольку, раз уж ты говоришь, что вы там упарились, то представляю.
— Да, всем легионом. Китайцы же с перевалов сбить вьетов успели, так что нам их обратно выбивать пришлось, и тогда я не столько настрелялся, сколько набегался, а вот потом, когда от второй их попытки перевалы обороняли — вот тогда настрелялся. Спасибо хоть, отбор у нас жёсткий, и слабонервные к нам не попадают, потому как абсолютно не для таких переделки. Это же китайцы! Начальством своим зашуганы так, что его боятся больше, чем любого противника и смерти. Ты их косишь из станкача, первую волну всю кладёшь, вторая из-за трупов бегом атаковать уже не может, но шагает, как эти игрушки болванчики ихние — может, анашой обкуренные для храбрости, а может, и опиумом. Всё похрен! Очередная волна уже не переступает через трупы, а перелазит, а у тебя уже вода в радиаторе кипит, и пока твой расчёт её сливает и заливает холодную, из ручников атаку отбивают. Так пока укладываешь их штабелями, некогда за людей их считать, укладывать надо, но потом, когда уложишь столько, что атаковать уже невозможно, но ведь позицию же не оставишь — вот тогда и охреневаешь от дела своих рук. Ну, в смысле, на следующий уже день, когда отоспишься после этих трудов.
— А потом же ещё и наступать, говоришь?
— Млять, это уже особая песня! Там и так-то хрен пройдёшь даже налегке, а уже ведь и вонизм. Потом-то, конечно, что падальщики со стервятниками не слопали, то само сгнило, а голые костяки — уже другое дело, но это потом, а как там вьеты трофеи собирали с тех наваленных нами китайских трупов, для меня так и осталось загадкой. Нам-то ждать некогда, у нас приказ выдвигаться, так по отрогам тяжёлое вооружение тащить и так секс ещё тот, а вонизм снизу и дотуда, млять, прошибает! Дальше-то, когда обошли побоище по широкой дуге и снова на тропу спустились, полегче стало. И кто на других перевалах был, то же самое потом рассказывали, так что не одни только мы там покуролесили.
— Так погоди, это же в следующий раз и китайцы не попрут на перевалы в лоб, а по отрогам их обойти попытаются?
— Ясный хрен! Когда меня там сменили, и я на Тайване получал назначение уже сюда, краем уха слыхал о сооружению по всему периметру Миньюэ полноценного лимеса вроде того, который у нас в метрополии. То бишь перекрыть хотят и перевалы, и обходы по отрогам. Как раз тех вьетов, которых оттуда увели, и задействовали на строительстве.
